Я не Монте-Кристо

Глава 26

На сегодняшнем приеме Саломии все было не так, впрочем, как и последние несколько дней. Ее то знобило, то бросало в жар, то вдруг начинала кружиться голова и так же внезапно отпускало. Люди вокруг водночасье сливались в сплошную неразборчивую линию, а потом также внезапно принимали слишком резкие очертания. Саломия схватилась обеими руками за согнутую в локте руку Никиты.

— Мия, тебе нехорошо? Ты побледнела, — последнее, что услышала она, прежде чем провалиться в забытье, и последнее, что увидела — озабоченный взгляд мужа.

И его же лицо, перекошенное от страха, было первым, что увидела Саломия, очнувшись. Она лежала на диване в вестибюле ресторана, Никита стоял возле на коленях и трясущимися руками сжимал ее пальцы. Из-за него выглядывали такие же встревоженные старшие Елагины, сегодня праздновали день рождения очередного друга семьи.

— Она пришла в себя, — крикнул Никита, — вызвали скорую?

— Погоди-ка, мальчик, — к ним подошла немолодая полноватая женщина, ее пальцы показались Саломие слишком короткими, возможно из-за того, что на каждом из них было по кольцу, а то и по два сразу. Она довольно жестко отстранила Никиту от лежащей Саломии и сама присела рядом.

По слегка успокоившимся лицам родителей Саломия поняла, что женщине они доверяют, а потом вспомнила, что их представили друг другу в начале вечера, это какое-то местное медицинское светило, профессор, кандидат и все такое. «Светило» задала ей несколько вопросов, измерила пульс.

— Все ясно. Елагины, — поднялась и расплылась в хитрой улыбке, — покупайте коляску!

Перепуганному Никите пришлось втолковывать дважды, он глазами спросил Саломию: «Это правда?». «Не знаю», — также глазами ответила она мужу, она и правда не знала. Задержка была, но небольшая, или она что-то напутала, у нее вообще цикл сложно было назвать регулярным. Так что все могло быть.

Никита поднял ее на руки бережно, будто она самая большая драгоценность в мире, не удержался, прижал к сердцу, щекой прильнул к щеке и понес к машине. Там усадил со всеми предосторожностями, машину вел очень медленно, остановился возле ближайшей аптеки и вернулся с несколькими тестами на беременность от разных производителей.

Дома хотел увязаться за ней в ванную, но Саломия решительно закрыла перед ним дверь и впустила только, когда разложила все три теста на салфетке на стиральной машине. Дальше они оба напряженно вглядывались в проявляющиеся на тестах полоски.

Когда на последнем тесте проступили такие же красные полосы, как и на двух предыдущих, Никита облегченно выдохнул, обхватил Саломию со спины и уткнулся в затылок.

— Скажи честно, ты специально? — спросила она, разглядывая шесть одинаковых полосок. Никита сначала замотал головой, а потом кивнул.

— Нет. Да. Не знаю, может быть, — он развернул Саломию к себе, его глаза блестели. — Все, Мийка, теперь осталось трое.

— Что осталось? — Саломия озабоченно приложила ладонь ко лбу супруга, но лоб был прохладный и влажный.

— Трое детей, — пояснил светящийся от счастья муж, — я в «Макдональдсе» ребятам четверых пообещал, уже один есть!

Саломия вздохнула и закрыла глаза. Ее щек коснулись теплые губы.

— Мия, ты… не рада?

— Что ты! — она открыла глаза и поразилась, с каким напряженным ожиданием он на нее смотрел. Как он мог подумать! — Никита, это же наш ребенок, как я могу его не хотеть? Просто это так неожиданно…

— Прости, моя девочка, — он снова сжал объятия и утонул в ее волосах, — я понимаю, что ты хотела доучиться, ты еще сама маленькая. Но я так рад!

— Ничего я не хотела, Никита, — потерлась она виском о его подбородок, — мне все равно, что будет с университетом, я просто до сих пор не могу поверить, что мы вместе, потому и неожиданно.

Муж сцепил руки у нее за спиной и сказал очень серьезно:

— Мы вместе, любимая. И теперь у нас с тобой настоящая семья.

Когда Саломия пришла из душа, Никита лежал на кровати с планшетом и внимательно рассматривал экран.

— Иди сюда, смотри, — он подвинулся настолько, будто у Саломии живот уже выпирал на метр вперед. Она привычно скользнула в объятия мужа и прижалась к нему, обняв за талию. — Я нашел, каких размеров наш сын. Его рост почти двадцать милиметров, а вес три грамма, у него уже есть пальцы и нос! Два сантиметра, Мия, он же совсем мелкий!

Саломия с интересом разглядывала картинки и фото, которые нашел Никита, все правильно, «светило» тоже сказала, что срок примерно шесть недель. А потом ее осенило.

— Никита, а почему сын? Ты уверен? Мне вот кажется, что будет девочка. Я больше дочку хочу.

— Будет тебе девочка, — сказал муж, отбирая планшет, — но потом, а сейчас мальчик. И не спрашивай меня откуда, я просто знаю. А теперь ложись, мы ему своими разговорами не даем уснуть.

— Я никогда не думала, что ты так сойдешь с ума от своего отцовства, — улыбнулась Саломия, устраиваясь у него на плече. Никита обнял ее, перемещая ладони на живот и поглаживая, но не так как обычно, распаляя ее и себя, а напротив, успокаивая и расслабляя.

— Просто я очень хочу этого ребенка, Мия, — сказал он, снова делаясь слишком серьезным.

— Спокойной ночи, — потянулась она, чтобы его поцеловать, но муж слишком резво уклонился.

— Разве я сказал, что мы будем спать? Мы лишь подождем, пока уснет малыш.

Саломия рассмеялась и все-таки его поцеловала.

Ее муж и в самом деле сошел с ума. Он теперь никуда не отпускал ее одну, грозился приставить охрану, ей теперь и шагу нельзя было ступить без звонка. В клинику на прием к доктору ходили вместе, он просто без разговоров вломился за ней в кабинет, уселся на стул, и никакие просьбы и увещевания на него не действовали. На УЗИ тоже пришел, при этом аргумент выдвигался железный:

— Я хочу познакомиться со своим ребенком.

И хоть кол ему на голове теши, Саломия отчаянно стеснялась, а доктор просто махнула рукой, мол, договаривайтесь сами. Елагин сидел изваянием, пришлось все осмотры и процедуры делать при нем.

— Саломия, это уже не смешно, — холодно парировал Никита, когда она попыталась с ним объясниться, — я твой муж, привыкай, что ты скажешь, когда я пойду с тобой рожать?

Она даже думать об этом не желала, по ее мнению, между супругами должна была оставаться какая-то недосказанность, легкий флер интима, и сдирать все покровы, обнажая физиологию во всей красе, было совершенно недопустимо. Никита ее внимательно слушал, кивал, а потом говорил: «Это мой сын, я должен о нем знать все», — и делал по-своему. Поэтому Саломия на каком-то этапе просто подчинилась. Старшие Елагины млели и таяли в ожидании внука, правда, ожившая мумия Нина Андреевна не млела и не таяла, но и не возмущалась, что Саломию полностью устраивало.

— Саломия Вячеславовна? Я за вами.

Саломия подошла к машине, все-таки, Никита сдержал слово и прислал охрану. Накрылись ее прогулки по городу.

— Вас прислал мой муж?

— Да, садитесь, он просил вас к нему отвезти. Я Николай.

Наверное, хочет, чтобы они вместе пообедали, она как раз проголодалась, хорошо, что пары закончились раньше. Саломия устроилась на заднем сиденье и достала телефон. Странно, почему нет связи? Стекла автомобиля показались слишком толстыми, Никита что, нанял ей бронированный автомобиль? Но зачем?

— Мы еще подберем одного сотрудника, Никита Александрович просил, — сказал Николай, притормаживая у бордюра. В машину тут же подсел молодой человек, но почему-то не к водителю, а на заднее сиденье, к Саломии. Она проверила, связи так и не было.

— Здравствуйте, Саломия Вячеславовна, — сказал сотрудник ее мужа, машина тронулась с места, и Саломия оказалась вдавлена в сиденье, ее нос и рот плотно забиты чем-то приторно-сладким, и последнее, о чем она подумала, зачем «сотруднику» в такую теплынь понадобились перчатки.



Никита с самого утра был злой, как собака, а тут еще этот проект, который ему принесли на утверждение… На кой ляд, скажите на милость, для рекламы моторного масла его идиоты-рекламщики всунули женщину с ребенком? Улыбаются в сверкающем глянцем внедорожнике, лажа лажей. Креативщики, мать их, Елагин пытался объяснить на пальцах, а потом просто послал матом.

Надо еще позвонить отцу, узнать, как обстоят дела с брачным контрактом. Никита сразу заявил, что выводит Саломию из сделки, ни в какое наследство она вступать не будет, он не позволит рисковать здоровьем жены и своего сына. Но родители мялись и тушевались, говорили, какой это будет удар для бабки, и уже нельзя без репутационных потерь вот так взять и откатить все назад.

Экспертиза признала Саломию родственницей покойного Фон-Росселя, если сейчас вдруг отказаться от всего, пострадают в первую очередь Самарин и его клиника, проблемы будут у юридической конторы, представляющей интересы Соломии Елагиной. Никита нехотя согласился, но потребовал хотя бы внести правки в брачный контракт, а то и переписать его по новой. Как минимум, убрать пункт, где упоминалось, что в случае рождения детей в этом браке, Саломия заранее отказывается от материальных и имущественных претензий.

И он такое подписал? Самолично отказался обеспечивать собственных детей? И еще посмел заикаться о четверых, хорошо, что Саломия не знает об этом пункте, она наверняка подписала все, не читая, как и сам Никита. Да он со стыда сгорит, если она узнает!

Никита откинулся в кресле и потер глаза. Саломия говорила, что он помешался на отцовстве, наверное, так и казалось со стороны, но для самого Никиты все, что сейчас происходило в его жизни, было удивительно логичным и правильным. Он заимел в свою собственность самую чудесную в мире девушку, которая любила его, и ради которой он готов был бороться со всем миром. По невероятно счастливой случайности эта девушка стала его женой, она жила в его доме, спала в его постели и очень трогательно заботилась о нем.

Никита не переставал удивляться, какой она была самостоятельной в свои девятнадцать лет. Наверное, все потому, что так рано осталась без родителей и привыкла сама заботиться о себе и о Любовь Сергеевне, своей бабушке. О том, как она вкусно готовила, и речи не было. И Никите отчаянно нравился его новый статус женатого мужчины, у которого теперь есть семья, за которую он несет ответственность. А очень скоро у него будет собственный ребенок, сын, такой же малыш, как сын Егора.

Никита только сейчас понял, что подсознательно желал этого с того самого момента, как крошечные пальчики схватили его за палец там, на берегу Индийского океана. И этот ребенок должен быть только от Саломии, его любимой нежной девочки. Поэтому все, что сейчас происходило в его жизни, было единственно правильным и важным.

Размышления прервал телефонный звонок, звонил Безгинов, руководитель проекта рекламы тех самых гребаных масел. Если они завалят проект, накроется контракт на рекламу остальной продукции холдинга, и тогда Никита разгонит, к чертям, компанию, станет режиссером фильмов для взрослых, а в главных ролях у него будет сниматься весь рекламный отдел во главе с этим креативщиком Архипом…

Елагин представил себе пару сцен, настроение немного поднялось, и он принял звонок.

— Никита Александрович! — Безгинов дышал так, будто отснялся в тех самых сценах. — У вас какие-то пожелания по ролику?

— Я уже с утра отдал распоряжения, что вы еще хотите услышать? — Никита вдохнул поглубже.

— Да, но Архип считает… В общем, эта концепция, что мужчина за рулем хочет обеспечить безопасность своей семьи, в салоне его жена и ребенок, все улыбаются…

— Значит так, жену убрать, ребенка тоже. И чтобы мы к этом вопросу больше не возвращались.

— Но Никита Александрович…

— Что Никита Александрович? — устало сказал Елагин, потирая переносицу. — Если я потеряю эти деньги, бизнесу конец.

— Ну тогда может пусть она будет за рулем?

— Вы меня плохо слышите, Алексей Петрович? Женщину уберите!

— Может пусть хоть ребенок там сидит? — Безгинов пыхтел, как паровоз.

— Ребенок тоже не нужен, — с нажимом повторил Елагин. — Он вообще лишний в этом раскладе.

— Но Архип меня уверял, что это хороший крючок, Никита Александрович, хоть я тоже считаю, что несемейных полно за рулем, и молодежи нужно что-то более нейтральное. Может, отстранить пока Архипа, давайте я переброшу его на строителей, он меня самого уже достал.

— Ну да. Как он появился, так и понеслось, — проворчал Елагин, успокаиваясь. Его услышали, Безгинов головастый, правильно просек основную мысль, а Архипова можно пока на другом участке попробовать. Будет креативить дальше в таком русле, напишет заявление.

Никита отбился, посмотрел на часы и позвонил отцу. Он обещал сегодня заняться делом Саломии, одно только воспоминание о ней вызвало у Никиты теплую улыбкую

— Пап? Что там по Саломии, ты договорился? Как нет, у нас времени в обрез, если она вступит в наследство, будет поздно. Ты же обещал!

— Сынок, все сделаем, сегодня Сергей был занят, мы договорились на завтра, прямо с утра встречаемся.

— Если проблемы, давай я сам займусь этим вопросом.

— Я предварительно переговорю с Сережей, а ты уже приедешь вместе с Саломийкой, нечего девочку зря беспокоить.

— Хорошо, отец, я на тебя рассчитываю.

Никита нажал отбой, посмотрел в окно и поднялся из-за стола. Скоро обед, можно вызвонить Саломию, у нее сегодня четыре пары, хорошо, что последняя неделя учебы, дальше сессия, а там он настаивает на академотпуске, не хватало ей с животом бегать на занятия. Пусть лучше ходит в бассейн или рисует, Никите очень нравилось смотреть, как она наносит краски, она старательно закусывала губу и лицо ее становилось совсем детским.

Он заскочил к финансистам, потом вдохнул глубже и все-таки навестил рекламщиков. Судя по тому, как те рьяно что-то обсуждали, а Архипов сидел в сторонке с кислым видом, новая концепция ролика будет предложена генеральному уже до конца рабочего дня. Никита взглянул на часы и нахмурился, Саломия уже должна была ему позвонить, может, их задержал куратор?

Зазвонил телефон, но это был отец. Его голос звучал глухо и как-то слишком нервно.

— Никита, срочно приезжай, не спрашивай, что случилось, мы тебя ждем.

И когда он вошел в дом, поразился, каким отец выглядел осунувшимся и постаревшим, а мать сидела зареванная с застывшим выражением ужаса в глазах. Одна бабушка сохраняла присутствие духа.

— Сынок, — сказал отец надтреснутым голосом, — нам только что позвонили. Саломию похитили и требуют выкуп.