Ах, ты, мой милый! - сказал кузнец

Секрет бабы Клани

Было бы странно, если бы вскоре о Парамоне не заговорили в округе. Шила в мешке не утаишь.

То кто-то видел чудную птицу, рассказывал, как она на лунном луче над лесом и лугом летала.

То смущенный тракторист, дергая вихор на затылке, говорил, что невиданная птица перед его трактором по лугу бежала и словно в болото его хотела завлечь. Над ним посмеивались, что он, мол, того, не совсем трезвый был, а всё-таки кое-кому это в ум и западало...

Рыжий конюх уверял , что кто-то страшненький его лошадь испугал, она понесла его на дороге и вывалила из телеги. А баба Кланя на всех углах доказывала, что он сам не в себе был, избил лошадь, а она и понесла.

Баба Кланя по большому секрету сообщала всем, кто хотел её слушать, что у. Кузнеца чудище-птица или даже сам домовой живет. Кто-то верил ей, кто-то не верил...

И вдруг она перестала судачить об этом. Наоборот, всех на смех поднимала, кто о чудо-птице рассказывал.

Иван Загуменный, заядлый рыбак, решил, что он не иначе как с ума сошел, когда на зорьке мимо него пронеслась на колесе птица с рожками...

А баба Кланя уверяла, что рыбаку и не такое может почудиться. Они, мол, зачем на рыбалку ходят? Известное дело, удочку закинут, а сами дремлют в свое удовольствие, потому что от жены да от домашних дел сбежали!..

Хитрит баба Кланя? Конечно, хитрит, но никакого смысла в ее хитрости люди понять не могли, чувствовали только: зачем-то ей нужно, чтоб никто больше в “чудище” не верил...

И всё-таки, если бы не горячая летняя пора, самые любопытные пошли бы чудную птицу искать, а так некогда было.

А Парамон осмелел, привык, что его не обижают, и почти не прятался ни в поле, на дорогах и тропках, ни на околице, а в лесу и совсем чувствовал себя, как дома.

С приездом Алеши Парамону совсем весело стало. Они в футбол на поляне играли, а Шарик на воротах стоял.

Часто они в лес уходили, ягоды собирали. Шарик был рядом — охранял их, — добрая душа! — как старик-кузнец велел.

Парамон учил Алешу ходить так, чтоб не наступить на муравья или божью коровку, чтоб не обидеть траву, цветок, кустик...

Учил не бояться мышей в сарае.

Он привел Алешу к норе, посвистел, а из норы выбежала мышь и пятеро уже подросших мышат, они выбежали, чтоб поблагодарить Парамона. Хорошие были мышата — добро помнили!

По деревьям Алеша и Парамон не для развлечения лазили, просто надо было выпавшего птенца в родительское гнездо вернуть.

Время такое настало: летать птенцы еще не научились, а сидеть в гнезде им уже скучно было. Вот они крылышками машут, прыгают в гнезде, прыгают и допрыгаются. На землю свалятся и орут. Родители плачут, вьются над ними... А что они могут сделать?

А у Парамона — рука, а у Алеши даже две руки, есть чем неосторожное дитя в гнездо водворить.

Однажды Алеша с дерева свалился, но не плакал, Шарик ему ссадину снова зализал, на том дело и кончилось... На глазах рос парнишка!

Когда они уставали от дел и игр, плюхались в пруд или плескались в ручье, а когда и от купанья уставали, садились на пороге баньки и беседовали на серьезные темы.

— Ты кем хочешь быть, когда вырастешь? — спрашивал Парамон.

Алеша задумывался:

— Как отец, рулевым на атомоходе.

— Отцовскую профессию наследовать — это прекрасно, — одобрял Парамон.

— А еще мне хотелось бы кузнецом быть, — смущался Алёша. — Не знаю, что лучше?

— И то, и другое хорошо. Горячая работа!

— А ты кем хочешь быть? — интересовался Алёша.

— Я? — удивлялся Парамон. — Я хочу быть Парамоном!

— Ну, конечно, — соглашался Алеша, — Парамоном быть очень неплохо!

И за всеми этими делами, серьезными или веселыми разговорами они ни разу не заметили, что за ними в большой полевой бинокль давно и постоянно следит баба Кланя.

Собственно, Алеша и Шарик ей ни к чему были.

Она за Парамоном следила, и это грозило ему бедой.