Ах, ты, мой милый! - сказал кузнец

Безвыходное положение?

В сарае смеркалось даже быстрее, чем на улице: оконце, грязноватое и маленькое, почти под самой крышей было.

Вот-вот наступит ночь, подумал Парамон, надо клетку осмотреть, пока еще видно.

Он внимательно выискивал слабые места, но клетка была на диво добротно сделана. Замок его усилиям тоже не поддавался...

Как та мышка-мать, которую когда-то за хвост тащил на завтрак Сове Матвеевне, он на какое-то мгновение почувствовал себя уже мертвым.

Но потом несколько раз глубоко вздохнул, чтоб прогнать ужас, и решил, что умирать глупо... Какую это фронтовую песню старик-кузнец любил петь?

“... помирать нам рановато,есть у нас еще дома дела!..”

Парамон попил, поклевал зерна. Надо все силы приложить, чтоб спастись. Как спасаться, он еще не сообразил. Но не может же не быть какого-нибудь выхода?

— Думай, Парамон, думай! — приказал он себе.

Написать письмо деду... Но кто принесет ему бумагу? Кто карандаш даст?

Ага! Вместо бумаги может послужить береста, вон ее сколько в углу на березовых поленьях, и оторвать ее легко...

Но вот с карандашом дело сложнее...

Правда, если уголёк добыть, то и углем написать несколько слов можно. Он даже придумал, что напишет, как в телеграмме: “Спаси в сарае Клани”.

Слов мало и даже подписи не нужно, дед должен догадаться...

Потом он решил, что слово “спаси” — жалобное слово. Он просто напишет:

”Парамон в сарае Клани”...

Кого же просить оторвать бересту и принести уголёк? Птиц в сарае не было, но мыши, наверное, тут живут...

Придется подождать, пока они из нор осмелятся выйти.

Коза Марья в углу приткнулась... От нее какой-то толк может быть? Вряд ли, глупая она. Но, если ее палкой потревожить, она бы крик подняла... Ну, и что?! Баба Кланя прибежала бы — а это не выход!..

За Шариком кого-нибудь бы командировать? Пока некого...

Совсем стемнело.

Со звездами поговорить бы? Или на Луну посмотреть...

Может, они какой-то выход подсказать могли?..

Но клетка висела так высоко, что через окошко нельзя было увидеть небо, звезды, Луну ... Взгляд направлялся только вниз: виден был забор, кусты и часть огорода.

Парамон опять затосковал, но встряхнулся и стал слушать, не скребутся ли где мыши...

Одна надежда на них была! Хоть, конечно, и слабая: в этом сарае мыши были совсем незнакомые. Захотят ли они помочь ему?

А в горнице бабы Клани закончился ужин...

.Она всех “архаровцев” погнала ноги мыть, потом свет в сенях, на кухне, в горнице потушили, и все дружно спать улеглись. Тихо, мирно в доме было, только ходики на стене тиктакали...

Никто, кроме бабы Клани и Сереженьки, не знал, что в сарае в клетке сидит пленённый Парамон.

Нет, знал об этом ещё и черный кот Васька, знал и ждал, когда придет его час, предвкушая уже свою окончательную победу над этим зарвавшимся молодцем! Он ему, черному коту Ваське, вызов осмелился бросить!

В полночь он выбрался из дома и бесшумно, как кот-невидимка, сливаясь с кустами и травами, появился в сарае, распугав мышей, с которыми Парамон только-только наладил диалог.

— Слушай, ты бы лучше помог мне! — заметив его, предложил Парамон миролюбиво.

Черный кот Васька пошевелил усами и заурчал, облизнувшись.

— Ты же всё равно не доберешься до меня! — сказал отважный Парамон.

И тут черный кот Васька неожиданно высоко подпрыгнул и уцепился когтями передних лап за днище клетки. Уцепился и повис.

Клетка от его прыжка раскачалась, Васька тоже вместе с ней покачался — покачался и сорвался на землю.

Парамон немного испугался, а всё-таки нашел в себе силы засмеяться:

— Я же говорил — не доберешься! Давай договор о ненападении и взаимопомощи заключим, а? Нам же рядом жить... — убеждал его Парамон.

— Фигушки рядом!.. — мяукнул Васька. — Тебя в столицу увезут и продадут. А я всё равно раньше тебя съем, я — злопамятный!

Он походил под клеткой, примериваясь, как ловчее прыгнуть... Прыгнул, зацепился — и опять сорвался!

Клетка в этот раз раскачивалась дольше и сильнее, крюк на потолочном бревне и железное кольцо, на котором была она подвешена, тёрлись друг о друга и противно скрипели, а Васька сидел, задрав голову, глядел на клетку и на Парамона и терпеливо обдумывал: как до него добраться?

Он раз десять прыгал и цеплялся за днище, и срывался столько же, и тогда ему пришло в голову, что надо перебраться на клетку с того бревна, к которому она подвешена...

Но на потолочное бревно тоже не так просто было взобраться.

Наконец, в дальнем углу ему удалось с поленницы вспрыгнуть на последний венец сруба сарая и, осторожно балансируя, как канатоходец, пройти до нужного бревна...

И вот уже черный кот Васька стоял на бревне над клеткой и смотрел сверху через прутья на Парамона, прикидывая, достанет ли он до него когтями, если просунет лапу между прутьями. Пожалуй, достанет!..

Он спустился очень осторожно, чтоб не раскачать клетку, на ее верх, растянулся на животе и просунул лапу меж прутьев.

Парамон прижался в дальний угол.

Черный кот Васька недовольно зашипел и просунул сквозь прутья другую лапу — и снова Парамон отодвинулся, съёжился ...

— Ну и ну, — мяукнул черный кот так озадачено, что будь он человеком, так тут же в затылке почесал бы в недоумении. — Что же делать? — риторически вопросил он.

— Давай мирное соглашение заключать! В последний раз предлагаю! — неуверенно сказал Парамон. — Дружить-то лучше, чем воевать!

— Ха! Ха! Ха! — ответил ему черный кот Васька и стал раскачивать клетку.

Туда — назад! Туда — назад!.. Сначала клетка поднималась невысоко, она была достаточно тяжелой и большой, чтоб сразу сильно раскачаться.

Но кот Васька был упорен, сил не жалел, и скоро клетка задела потолочное бревно, потом второй раз его задела и, наконец, ударилась сильно, потом — очень сильно, и еще сильнее...

Парамон давно сообразил, чего добивается злющий черный кот Васька. Он хотел сбросить клетку на землю, а там будет легче и добраться до Парамона.

Клетка взлетела вверх, ударилась о бревно, соскочила с крюка и полетела на пол вместе с котом, который уцепился за ее верх.

Парамон успел схватиться рукой за прут и смягчил падение, а кот Васька, видно, не сориентировался или когти застряли крепко...

Он растянулся на земле, а большая тяжелая клетка, перевернувшись, прихлопнула его. Васька жалобно мяукнул, выполз из-под клетки, с трудом сел и уставился на Парамона безумным глазом.

— Ушибся? — спросил Парамон беззлобно.

— Ой, ушибся! — подтвердил черный кот и вздохнул. — А всё равно я тебя достану и растерзаю, Парамон.

Парамону было, конечно, страшновато от такой близости с черным злющим-презлющим котом, но он ухитрялся и вида не подать:

— Давай! Попробуй!

— Не к спеху! — прошипел черный кот и, прихрамывая, двинулся прочь. Видно, крепко его пришибло и потребовался тайм-аут...

Парамон опять был один в сарае.

Если бы он умел плакать, он заплакал бы от безысходности и отчаяния!

Трое мышей снова выскочили к нему, как только Васька убрался:

— Мы все запомнили и осмыслили, Парамон. Пиши письмо!

И они притащили кусок бересты, откуда-то прикатили уголёк...

Но береста была совсем небольшая, только одно слово помещалось на ней — или сарай, или Кланя, или имя...

Что понятнее для старика-кузнеца будет? Парамон все-таки кое-как, а вместил: “баба К Пар”... Дед догадается! Обязательно!

Мыши тяжело потащили бересту прочь.

Путь у них был не близкий! Они должны были положить берестяную грамоту на стол в комнате деда...

(Откуда пришли эти слова “берестяная грамота” к Парамону, он не помнил: просто в одно ухо влетело, а другого, чтоб вылететь, — не было).

Теперь надо было ждать, когда дед проснется. Значит, до утра. А кот Васька мог появиться в любую минуту!..

Парамон вдруг осознал, что он все это время, даже отчета себе не отдавая, все это время надеялся, надеялся, надеялся... Ждал Варвару!..

А если она до сих пор не приходит, что это значит? Это значит, что она такая же лицемерка и предательница, как и все ее братья и баба Кланя.

Нет ничего тяжелее, чем верить кому-то, и не просто верить, а доверять абсолютно, и оказаться преданным и обманутым в лучших своих чувствах. Он готов был умереть от отчаяния.

Парамон поднял голову и вдруг, совсем не ожидая этого, через окошко под потолком увидел звездное небо. Конечно, клетка же теперь лежала на земле, и угол зрения изменился!

Парамон настроил свои усики-антенны и обратился к Ближней Звезде:

— Так трудно мне! Ой, как трудно!

— Не падай духом, Парамон, помощь придет!

— А мне это уже неинтересно! Как мне хотелось бы снова лежать в яйце в родительском гнезде... И я не стал бы опять придумывать все эти прибамбасы для себя! Зачем мне эти большие глаза, а единственное ухо? И рука, чтоб с друзьями здороваться!?.. Вот здоровался, здоровался и доздоровался до клетки!.. Как хорошо было бы заново вылупиться из яйца и жить с отцом и матерью, с братьями и сестрами на краю родного болотца!.. Можно ли, дорогая Звезда, повернуть время вспять?!

— Не узнаю тебя, Парамон! — с огорчением прошелестела Звезда.

— Я сам себя не узнаю!.. — горько сказал Парамон. — У меня сердце разрывается от горя!

— Берегись, Парамон! — предупредила Ближняя Звезда.

В это время в сарай черной змеей проскользнул кот Васька.

Парамон снова приготовился сражаться. Гордость не позволяла ему поддаться этому подлому коту. Он знал, что будет биться до последнего. Именно так он понимал это слово — “достоинство”: не позволять торжествовать подлецу!

Хорошо, что клетка была большая — сохранялось пространство для маневра.

Хорошо, что клетка была прочная, черный кот Васька не в силах был ее сломать.

Хорошо, что на него через оконце смотрела Звезда, это подбадривало.

Парамон отскакивал, хлопал кота плошкой из-под воды по лапам, иногда и по носу удавалось хлопнуть!..

Черный кот Васька напрыгивал то справа, то слева, чихал и фыркал, когда получал удар, и снова, и снова настырно наскакивал на прутья, пытаясь дотянуться и ухватить Парамона...

Пока у него ничего не получалось.

Скорее Парамон выигрывал и добивался успеха, потому что так ловко увертывался от наскоков врага в этом замкнутом пространстве, изматывая и приводя в бешенство черного кота Ваську.

Но долго ли так могло продолжаться? Не предрешен ли исход борьбы?!

В пылу битвы у Парамона вдруг отвалилось колесо. Наверно, кот Васька его сдернул, достав острым когтем.

Парамон подхватил колесо и, нацелив его меж прутьями, изо всей силы пнул кота сначала в зеленый горящий глаз, а потом тычком — по розовому носу!

Васька завыл, замотал головой и отпрыгнул от клетки. Отпрыгнул, на грабли обрушился, а они упали и как хлопнут его по голове!..

Парамон с огромным удовольствием за этим наблюдал, хоть и совсем не кровожадным был. Но все-равно, разве не приятно, когда злюка по заслугам получает?

Кот опять уполз из сарая. На свежий воздух отдышаться? Теперь он уже не говорил свое противное “ха! ха!”, не до этого ему было.

— Вот видишь, Парамон, не надо отчаиваться! — прошелестела Ближняя Звезда.

— Да разве я из-за кота огорчаюсь!? Кот он и есть кот — враг, злюка, такой же, как хозяйка... Но как же не отчаиваться, если друзья предают? Значит, и верить никому нельзя? Поверил — и наказан, да? — Парамон растянулся на полу клетки, отдыхая, потому что ожидал новой атаки, и надо было накопить силы.

Но черный кот Васька в эту ночь в сарае больше не появился.