Ах, ты, мой милый! - сказал кузнец

Заговор архаровцев

Клетку, которую баба Кланя от какой-то Лукиничны притащила, ребята во главе с Сереженькой проверили, подремонтировали в слабых местах, вместо защёлки замочек приладили (у Парамона рука была, он любую защёлку запросто мог бы открыть).

Потом отнесли ее на чердак, который уже убрали, крохотное окошко приоткрыли, чтоб воздух посвежее был, в клетку поилку поставили, плошку для пищи...

Тюрьма для Парамона была готова.

В горнице у бабы Клани, когда они все вместе за столом собирались, у “архаровцев” уже за эти дни созрел точный план, как отловить Парамона.

И, самое главное, они сообразили, как надо было ухитриться сделать это таким образом, чтоб на них никто ничего плохого и подумать не мог. Просто исчезнет птица — и всё, а они не при чём! Они сами больше всех горевать будут, что Парамон пропал!..

А что для этого следовало сделать?

Во-первых, надо было подружиться с Алешей, во-вторых, уверить кузнеца в своей порядочности и постараться, чтобы старик их полюбил и по головке, умиляясь, почаще гладил, и, в-третьих, требовалось завоевать доверие самого Парамона.

И они приступили к выполнению своего плана.

Встали чуть свет и пришли к дому кузнеца как раз в то время, когда он свою утреннюю песню пел:

Они заглянули в окошко, увидели — кузнец вокруг своих пяти рубашек топчется, выбирает, а Парамон на табуретке подпрыгивает, выкрикивает: ”Зелёненькую, зелёненькую!”

Варвара в окошко постучала, Димон с Тихоном в дверь протиснулись, потом и все вошли.

Сереженька, как самый старший, атаку хитрую начал:

— Савелий Яковлевич, мы никогда еще не видели, как косят, возьмите нас на покос... Мы вам помогать будем!..

Сереженька говорил, а глазами по горнице шарил, Парамона высматривал.

Но Парамон очень хорошо умел прятаться и, конечно, он его не увидел — только что был тут, а теперь нету!..

Старик-кузнец, и в самом деле, собирался с бабой Дуней идти косить, поэтому и встали так рано, пока роса еще не сошла.

Это уже второй укос должен быть. Месяц тому назад травы были высокие, сочные, и погода была для сенокоса хороша, так старик с бабой Дуней заготовил сенца и для коровки Актрисы, и бабе Клане для глупой козы Марьи стожок набросали. Много ли козе надо?

Баба Кланя на покос не ходила, всё жаловалась: ”Радикулит разбил!” и спину, морщась, растирала, но за сено для козы Марьи поблагодарила...

А теперь после первого укоса травы снова поднялись, и кузнец с бабой Дуней решили, что пойдут и для Шоколадки сенца накосят (новый ведь едок появился совсем неожиданно), да и Актрисе прибавят сена, неизвестно, какая зима еще будет, может, холодная да затяжная...

— А чего ж, ребятки, — поглядел на них кузнец, — пойдемте. Дело хорошее! Косить-то в лесу будем, по полянкам да между кусточков, там и прохлада, да и грибы-ягоды, может, найдете, сейчас лисичек много, а это вкусный гриб!

— А вы меня косить научите? — Сереженька умильно так спросил.

— Отчего ж не научить?! Мужская работа...

— А я сгребать сено буду, ворошить, — Варвара пообещала.

— Мы все помогать вам станем, — в один голос сказали близнецы Димон и Тихон.

— А я буду бегать и всем мешать! — пообещал Петя.

Это он так пошутил. И его шутку все оценили и засмеялись.

Хитрющие были эти “архаровцы”, умели понравиться, к себе расположить, если им надо было... Главное, знали, чем каждого взять!

Старику-кузнецу они угождали всем, чем могли: кузню подмели, заборчик подбили, картошку помогли окучивать. И кусты ее, все в красивейшем бело-сиреневом цвету, стояли ровненько, зеленые и такие нарядные, как девицы на выданье...

А уж как они за Шоколадкой нежно ухаживали! Да все так, чтоб старик-кузнец видел их старание...

Чистили, холили, сахарком баловали, гриву и хвост расчесывали, на прогулки с ней ходили (ведь лошадь не должна застаиваться)...

Особенно Сереженька старался, и Шоколадка растаяла, все обидчику простила и даже позволяла ему седлать себя и гарцевать верхом.

А когда старик-кузнец запрягал ее в тележку, чтоб на Центральную усадьбу ехать, Сереженьке дозволялось вожжи держать и управлять, и Шоколадка его слушалась...

Лошадка только сожалела, что парнишка языка птиц и зверей не понимает, много раз она говорила об этом Парамону, надеясь, что именно Парамон сможет научить его.

Но Парамон почему-то всё осторожничал, прятался и избегал “архаровцев”, всё слова деда вспоминал: “Не протягивай руку первому встречному — беды не оберешься!”

А старик-кузнец ему тоже ничего не говорил — ни за, ни против: он считал, что у Парамона хорошая голова на плечах и он сам сообразит, как ему лучше действовать.

“Архаровцы” немножко нервничали, что им никак не удается даже увидеть Парамона, но они оказались терпеливыми охотниками и не торопили события... Знали — никуда он от них не денется!

Пока они были заняты, втираясь в доверие старику-кузнецу и Алеше, с которым тоже успели подружиться и часто играли вместе, баба Кланя всё с биноклем носилась, из окна избы или с чердачного окошка передвижения Парамона наблюдала, знала, когда встает, когда к деду по утрам заходит, когда спать ложится...

Видела, как Шарик его охраняет — и возле баньки с ним, и в лес провожает, прямо не разлей вода!

Всё-всё высматривала и изучала баба Кланя и своим внукам подробно докладывала за ужином.

В конце концов они сообща решили, что будут ночью из баньки Парамона брать, если он так и не захочет с ними подружиться.

Впрочем, пока у них еще было время до отъезда, можно было и подождать.

Но настал день, когда Парамон всё-таки решил им показаться.

Они на поляне в футбол играли: Алеша в воротах стоял, а Варвара, Димон и Тихон пытались гол забить, обойдя защитника Сереженьку.

Парамон, не торопясь, вышел из-за кустов и стал возле ворот.

Игра тут же прекратилась.

“Архаровцы” сделали вид, что они остолбенели. Впрочем, им и не пришлось слишком притворяться, они и в самом деле очень удивились, потому что появление Парамона было таким неожиданным.

— Это — Парамон! — обрадованно представил его Алеша.

Алёше понравилось, что он доверился его новым друзьям, и что теперь они все будут вместе, и им, конечно, будет очень радостно и весело жить.

До сих пор он немножко беспокоился, что убегает от Парамона к ребятам, когда они его зовут играть, а звали они его очень часто: видно, он им очень нравился, и это Алёше было так приятно и дорого...

И всё-таки иногда это его частое отсутствие казалось ему немного похожим на измену старому другу Парамону, а теперь он почувствовал, что будет в ладу с самим собой — так хорошо, просто отлично, когда все вместе дружат!

А Парамон решил показаться, потому что ему было неловко перед Луной.

Ночью, когда они встретились, а потом играли и разговаривали, Луна похвалила его за осторожность, значит, он чувствует, что этим ребятишкам почему-то нельзя доверится.

Луна похвалила его, а Парамону показалось, что в этой похвале некоторая доля насмешки есть, какой-то даже намек на трусость...

А он так хотел, чтоб Луна любила его! А за что она могла его любить? Только за храбрость и благородство. А он не показывается и как будто даже побаивается этих архаровцев. Почему? Да и что они могут ему плохого сделать? В случае чего он всегда может убежать от них в свою баньку и закрыться на крюк.

И Шарик всегда будет его защищать, если потребуется.

Кроме того, Алеша никогда его не подведет в трудную минуту.

А уж о старике-кузнеце и говорить нечего — он его ни за что в обиду не даст.

Парамон руку протянул и поздоровался с каждым.

Больше всего ему пришлось по душе рукопожатие Варвары, крепкое и вместе с тем ласковое. “Добрая девочка,” — подумал Парамон.

Варвара вообще ему нравилась, она даже казалась ему похожей на него, будто она его сестра.

Сначала ему даже показалось, что это длинное ухо свисает у нее на правое плечо, совсем, как у него, и только потом он понял, что совсем это и не ухо, а косичка.

Вторая же косичка торчала на затылке, совсем как антеннка.

Глаза были у нее большие и круглые, тоже как у него, нос короткий...

Ноги тоже были длинные и голенастые... Колеса, правда, недоставало, но когда она мчалась по тропинке на велосипеде, у нее было не одно колесо, а целых два!..

Впрочем, и против других ребят он ничего не имел, у каждого было что-то симпатичное.

— Будем дружить! — сказал Парамон торжественно, как клятву.

Но братья и сестрица его не поняли. Печально, конечно, но не дано им было понимать язык птиц и зверей.

Пришлось Алёше выступать в роли переводчика. Сереженька, Димон и Тихон, а также малыш Петя ни за что не хотели поверить, что Алёша понимает, о чём Парамон говорит. Привирает, наверное, и хвастается! По себе они судили, сами любили приврать!..

Только Варвара сразу поверила Алёше и решила, что будет очень стараться, чтобы научиться понимать язык Парамона и других птиц и зверей.

Учителя в школе все говорили , что у нее большие способности к иностранным языкам, а раз так, то почему бы ей и этот язык не выучить?

Она сразу представила, как было бы здорово пойти в Зоопарк и понимать, о чем дикие утки между собой говорят, как они черных лебедей осуждают за то, что они такие чёрные...

Или подслушать, что интересного слон верблюду сообщает, может быть, какую-нибудь тайну даже услышать...

А разве не интересно узнать, о чем бегемот ворчит и фыркает?..

Да мало ли что можно от зверей интересного услышать!.. Может, она, как Маугли, будет им говорить: “Мы одной крови, ты и я!” И будет узнавать всякие тайны... И будет подругам потом всё пересказывать!

А ещё лучше не подругам, а Николаю из шестого “а”! Интересно, поверит ли он, что Варвара научилась язык птиц и зверей понимать? И как он будет к ней относиться, обнаружив такой талант?

Старик-кузнец обрадовался, увидев их всех вместе.

— Ну, вот и подружились! — одобрил он. — Только смотрите мне, Парамона не обидьте! Он — птица особенная, может, он только один такой на всей Земле!

— Я присмотрю за ними! — сказал Шарик. — Не беспокойся, хозяин.

Баба Кланя из окна за появлением Парамона рядом со своими внуками в бинокль наблюдала, затаив дыхание.

А когда увидела, что Парамон с её “архаровцами” обменялись рукопожатиями, она в пляс по горнице пошла, даже доски прогибались от ее притопов.

А потом плясала, плясала — и чуть не кувырок через голову сделала от радости! Еще бы! Давно задуманный, взлелеянный ею план начал исполняться!..

Теперь только бы дело не испортить, не поспешить. “Поспешишь — людей насмешишь!” Баба Кланя твердо эту народную мудрость усвоила. Теперь её надо было внушить и внукам, крепко-накрепко внушить!

Она сама команду даст, когда к операции приступить, а пока терпение, терпение и терпение!.. И пусть только “архаровцы” попробуют ей возражать! Яйца курицу не учат!

Но особенно напрягаться бабе Клане не пришлось. Сереженька быстро согласился с ней, что торопиться не стоит и пока ничего не надо предпринимать: поспешишь — людей насмешишь.

Он тоже считал, что им необходимо крепко-накрепко подружиться с Парамоном и заставить всех поверить в эту дружбу.

А, кроме того, была еще одна важная причина не торопиться: им еще не скоро уезжать, а долго держать Парамона в клетке в сарае — опасно: кузнец может его и найти.

— Только давай ребятам ничего особенного не говорить, — поосторожничал Сереженька. — А то еще кто-нибудь по глупости проболтается!

— Правильно, Сереженька, — одобрила баба Кланя. — Малы они еще все подробности знать!

Спать они легли усталые, но довольные.

Каждому снились свои цветные сны.

Сереженька, например, играл во всякие игры на суперновом компьютере.

Баба Кланя гонялась за Парамоном, а он всё в руки не давался.

Близнецы во сне наперегонки мчались куда-то на роликовых коньках, а Варвара учила симпатичного Николая из шестого “а” класса языку птиц и зверей, но упрямый Николай сопротивлялся изо всех сил и уверял, что даже английский гораздо легче, чем этот тарабарский птичий язык...

Один маленький Петя ничего особенного не видел, он просто летал во сне над деревушкой...