Новоселье

Слово-то какое веселое — новоселье!

Парамон даже подпрыгнул от радости — ура, новоселье!

— А раз так, Савелий Яковлевич, надо бы по маленькой, — лукаво сказала баба Дуся. — Ведь на праздник и у воробья пиво!

— Я мигом! — как молодой, подхватился кузнец. — Сей момент!

Он вместе с Шариком сбегал домой и принес бутылку с прозрачной жидкостью, соленый огурчик и стаканы. Он и баба Дуня выпили немного прозрачной жидкости, заели её огурчиком, а потом уж все вместе ели пирожки с луком и пили молока, кто сколько хотел. Было очень весело, но чего-то не хватало.

Старик-кузнец сказал:

— Шарик, слетай, гармонь притащи!

Парамон пирожок доесть не успел, как Шарик гармошку притащил.

— Ох, давно я музыку эту в руках не держал, — сказал кузнец и ловко так по кнопочкам пробежал пальцами.

— Ну, спляшем?! — вскликнула баба Дуня, — Пусть лихо спит, а злые люди не завидуют. В лихости да в зависти — ни проку, ни радости!

Кузнец склонился к гармони, растянул ее, скомандовал:

— Выходи!

Баба Дуня вышла да с приплясом:

“Давай топнем, сосед,

Я сошью тебе кисет,

Новенький, бордовенький,

Попляшем, чернобровенький!”...

— Пляши, Парамон! Почему не пляшешь? — спросил кузнец.

— Не умею! Не умею! — в отчаянии закричал Парамон: ему очень хотелось плясать.

— Сначала одной ножкой топни, потом другой ножкой, потом покружись — крыло в одну сторону, а ручка над головой... Ну?

Уже баба Дуня для него частушку запела:

“Пойду плясать, ножкой топну я -

Прощай ты, жизнь, допотопная!”

А Парамон всё еще соображал, какой ногой лучше топать.

Старик играл, баба Дуня пела, Парамон топнул левой ногой...

И тут он увидел Луну. Она заглядывала в окошко и смеялась. И Парамон подумал, что это она над ним смеется, над тем, как неуклюже он начал плясать. Он остановился.

— Здравствуй, Парамон. Почему остановился? — спросила Луна.

— Не умею!

— Ты много еще чего не умеешь. Учись. Я люблю, кто пляшет, и поет, и радуется...

Разговор их никому не был слышен. Кузнец подумал, что Парамон остановился потому, что застеснялся.

— Ну, Парамон, давай вместе, — поднялся он. — Кто в радости живет, того кручина не возьмет! Давай с правой ноги!

Уж Парамон старался! Он и ножкой топнет, и подпрыгнет, и другой топнет, и на колесе повертится, и хвост веером распустит, и крыло развернет, и поклонится, и снова подпрыгнет!..

И старик-кузнец вместе с ним плясал, да всё с частушками:

“Тары-бары, растабары,

Белы снеги выпадали,

Серы зайцы выбегали,

Охотнички выезжали,

Красну девку испугали:

“Ты, девица, стой,

Красавица, пой!”

Баба Дуня плясала, и тоже с прибаутками:

“Я плясать-то не хотела,

Да пришлося выходить,

Гармонист — хороший парень,

Как ему не угодить!”...

Ох, и весело у них в баньке было!

Одуванчик Ванюша в ритм головой золотой качал, чуть с двери не соскакивал.

Сова Матвеевна с той же двери подмигивала и ухала.

Птицы на печной трубе хлопали крыльями, желая в пляс пойти.

Луна, что в окошко заглядывала, и Луна, на стене нарисованная, — обе смеялись.

А Шарик хвостом размахивал и бодрую песню пел: “Собака бывает кусачей только от жизни собачьей!..”

— Спасибо, Парамон, — сказала ему Луна. — И до свиданья.

— Ты уходишь? — остановился он.

— Да, меня над Сьеррой-Невадой ждут. До свиданья! — и уплыла.

Кузнец остановился, баба Дуня лицо платочком вытирала:

— Ну и новоселье у тебя, Парамошечка, отменное было! Ну что ж, хоть есть нечего, зато жить весело! Правда?

— Дед, — спросил Парамон, — а где это Сьерра-Невада?

— Далеко где-то... Дале-е-ко-о!

— А ты там был?

— Нет, Парамон, никогда не был...

— Что он чирикает? — забеспокоилась баба Дуня.

— Спать хочет. День-то какой у нас долгий был. Пошли-ка по домам. Спокойной ночи, Парамон. Смотри — на крюк закройся. А ты, Шарик, и за домом, и за банькой присматривай.

— Гав, — сказал Шарик, что означало: ”О чём разговор. Конечно!”

Парамон уснул не сразу.

Сначала он подумал, как завтра пирожком Сову Матвеевну накормит.

Потом долго соображал, кто там за печкой поет. Не сразу, но догадался — это же сверчок запечный, у кузнеца тоже такой есть.

Думал он и о том, как завтра Луну увидит, будет играть с ней и так, между делом, спросит, что такое Сьерра-Невада...

Он уже почти засыпал, но вдруг увидел через окошко Ближнюю Звезду...

Он настроил свои антенны-усики и просигналил:

— Дорогая Звезда, я очень доволен своим днем.

— А почему? — засмеялась Звезда, как колокольчики зазвенели.

— Не знаю... Просто доволен своим днем. Прости, что тебя побеспокоил.

— Нет, Парамон, это очень важное сообщение. Быть довольным своим днем совсем не такая малость, как ты подумал... Спокойной ночи, дружок!

Загрузка...