Алина и Валькур, или Философский роман. Книга первая

Письмо двадцать второе АЛИНА — ВАЛЬКУРУ

Вертфёй, 15 сентября

Пишу Вам кратко. Один Господь ведает, в каком волнении я теперь нахожусь! Вчерашний вечер обещал быть спокойным… Мы ждали Вашего письма. Софи понемногу поправлялась. Я устроилась между лучшей из матерей и моей дорогой, несчастной сестрой (я ее горячо люблю), осыпая ласками их обеих. Бедняжка Софи начала отходить от пережитых ею невзгод, радуясь перемене судьбы; она плакала вместе с нами. Эжени, Детервиль и госпожа де Сенневаль читали на другом конце гостиной и время от времени бросали умильные взгляды на открывавшуюся их взорам живописную группу, которую мы собой представляли. Но вот госпожа де Сенневаль, сидевшая возле окна, внезапно прервала чтение и вымолвила в смятении: «Я слышу шум подъезжающей кареты».

Прислушавшись, мы убедились в правоте ее слов. Матушка немедленно спрятала Софи в комнате, отведенной одной из служанок. Не успела она к нам вернуться, как во двор действительно въехала почтовая карета. Прислуга вышла навстречу гостям и осветила прибывших факелами. Мой друг, я узнала своего отца и жестокосердного Дольбура. Рука отказывается выводить их имена. Эти люди приехали, презрев собственные обещания. Но зачем? Знают ли они о том, что Софи находится у нас? Каковы их намерения? Что они собираются делать? Кровь стынет у меня в жилах… Сил достанет лишь на то, чтобы послать Вам поцелуй. Я передаю записку Детервилю: он позаботится о ее доставке.

Приписка Детервиля

Я запечатываю письмо в спешке: почтари, привезшие сюда известных злодеев, обещают передать тебе письмо прямо в руки, так что оно дойдет до адресата тремя днями ранее обыкновенного. Валькур, действуй без всякого страха. Во время твоих розысков нашим развратникам лучше быть здесь, чем в Париже. Лица у них, между прочим, выглядят не такими злодейскими, как я предполагал ранее: до сих пор на них мне удалось прочитать лишь порядочность и благопристойность. Состояние госпожи де Бламон ужасное… Она нас покинула, сославшись на головную боль. Госпожа де Сенневаль, Эжени и я, готовые ко всему, берем на себя все хлопоты. Я буду продолжать вести свой дневник, так что ты узнаешь о любых изменениях сразу же, как только они произойдут.

Праведное Небо! Если бы люди, рождаясь на свет, знали о подстерегающих их горестях и если бы от них к тому же зависело возвращение в небытие, нашелся ли бы тогда хоть один человек, пожелавший вступить в жизнь!