Алина и Валькур, или Философский роман. Книга первая

Письмо тридцать второе ВАЛЬКУР — АЛИНЕ

Париж, 5 ноября

Почему Вы молчите? Я не осмеливаюсь нарушить Ваше молчание, однако не становлюсь от этого спокойнее! Если бы я мог видеться с Вами, то не страдал бы так сильно, не получая от Вас писем…

Но жить, не слыша Вашего голоса, не видя Вас, Алина!.. Понимаете ли Вы, какая это ужасная пытка? И почему мне не позволяют взглянуть на Вас? Почему Вы не уделите мне хотя бы минутку? Да, я знаю, моя просьба Вас обременит, и я повторяю ее с душевным трепетом, ведь Вы один раз мне уже ответили отказом, но любовь придает мне силы просить Вас об этом вторично… Вечера теперь долгие. Я приеду переодетым… Мое появление будет окутано непроницаемым покровом тайны. Только на мгновение, на краткое мгновение позвольте мне броситься в ноги к Вашей достойной матушке, поклониться Вам. Эта минута наполнит радостным покоем остаток моей несчастливой жизни, которую мне суждено провести вдали от Вас! Неужели Вы будете настаивать на том, чтобы оставшиеся дни, эти горестные дни, посвященные лишь воспоминаниям о Вас, я провел в слезах? Ах, если бы мне разрешили ценой моей жизни добиться милости, о которой я осмеливаюсь Вас просить! Да, при необходимости я готов заплатить жизнью за нашу встречу, потому что только тогда мое существование получит какой-то смысл и я без сожаления отправлюсь в иной мир. Да и к чему мне жизнь, если я осужден на одиночество вдали от Вас, Алина? Я тщетно пытался как-то сопротивляться неодолимому порыву страсти, но любовь заполнила все мое сердце, любая мысль неизменно воскрешала во мне это чувство. Итак, или я умру, или добьюсь желанного… Развлечения, ранее радовавшие меня, ныне стали мне в тягость. Я созерцал красоты природы. Я изучал ее законы, старался проникнуть в ее тайны. Но везде я видел лишь образ моей Алины. Так сжальтесь же над делом рук своих, не наказывайте меня за мою любовь!.. А больше всего остерегайтесь успокаивать меня доводами рассудка: мое сердце слушается только властного голоса чувства. Алина, я приду в отчаяние, если Вы не пойдете мне навстречу. Вас вечно будут преследовать угрызения совести… Излишняя щепетильность принесет нам обоим лишь несчастье, а бесплодная благопристойность, в жертву которой Вы намерены отдать себя, не прибавит Вам добродетели.