Ренн, 12 октября
Мой дорогой Детервиль, мне, разумеется, хотелось бы ответить подробно и обстоятельно на Ваше дружеское письмо. Однако, учитывая ряд взятых мною обязательств, пренебречь которыми я никак не в состоянии, я ограничусь лишь краткими сведениями, содержащимися в строках письма, предлагаемого Вашему вниманию.
Элизабет де Керней, отличавшаяся и красивой внешностью, и живым умом, в весьма юном возрасте ответила взаимностью на чувства графа де Кармей, одного из знатнейших дворян Бретани. К несчастью, мать ее воспылала ненавистью к своей дочери. Воздвигнув непреодолимые препятствия, она сделала невозможным столь желанный для Элизабет брак, что и послужило причиной бедам, в конце концов погубившим влюбленных. Граф отправился в добровольное изгнание; какое-то время он служил в России. Все считали его погибшим; но прежде чем ужасная новость успела дойти до нашего края, жизнь дочери графини де Керней оборвалась самым прискорбным образом: осознав невозможность соединиться со страстно любимым ею человеком, она наложила на себя руки. Отец ее к тому времени давно умер, мать же скончалась через два года после самоубийства дочери. Поскольку Элизабет де Керней была их единственным ребенком, все имущество досталось наследникам по боковой линии. Более я ничего сообщить Вам не могу. Ни один житель нашей провинции, к кому бы Вы ни обратились с этим вопросом, не даст Вам правдивого ответа. Многословные домыслы скорее исказят картину, несмотря на видимость правдоподобия, чем прояснят ее, ведь об этой злосчастной истории ходят самые невероятные слухи… Вы, понятно, хотели бы узнать больше подробностей, однако же родственные узы (я связан с обеими семьями) заставляют меня молчать. Прощайте же, мой дорогой друг, надеюсь на то, что все сообщенные мною факты, как Вы обещали, будут переданы исключительно лицам, попросившим Вас написать мне. Крепость данного Вами слова порукой тому, что мои сведения не послужат распространению новых сплетен.