Алина и Валькур, или Философский роман. Книга первая

Письмо двадцать пятое ВАЛЬКУР — АЛИНЕ

Париж, 22 сентября

Алина, я Вам искренне сочувствую: в несчастье Вы стали мне еще дороже. Мои страдания поймет лишь тот, кто любит так же сильно, как я. О справедливый Боже! Неужели человек, в силу своего положения обязанный оберегать добродетель собственной дочери, осмелился ее соблазнять? Впрочем, помутившийся от разврата разум и свободное от нравственных правил сердце могут иногда завести очень далеко!.. Да, они торжествовали, эти чудовища, в то время как скорбящая, всеми оставленная девушка пребывала в мучительной тревоге. Моему разуму непостижимо, как они посмели покуситься на Вашу невинность и на Ваше счастье. Алина, простите мой вопрос. Но волнения несчастной любви трудно описать словами, трудно представить, с каким неистовством обуревает меня желание разобраться во всем. Когда Вы бросились прочь от отца, не примешивалась ли к чувству благопристойности хотя бы малая толика чувства любви ко мне? Разгневало ли Вас не только покушение на Вашу стыдливость, но и оскорбление, нанесенное возлюбленному? В таком случае я готов просто обожать Вас, хотя и без того Вы обрели в моих глазах право на безграничное уважение! Положение мое, разумеется, незавидное, я даже предпочел бы видеть Вас менее добродетельной, лишь бы Вы сильнее меня любили. Воображение, однако, завело меня слишком далеко. Разве я не люблю Вас также и за Ваши добродетели? Неужели в моем сердце не царит кумир — образ дорогой Алины с ее многочисленными достоинствами? Ах, Алина, бегите, сразу же бегите прочь от возможных преступных действий злодея, как только он захочет Вас увидеть, все равно, из любви ко мне или из благоразумия, но никогда не позволяйте ему подходить близко. Да, он, конечно, не может осквернить Вашу чистоту, но пусть он даже не посмеет к Вам приближаться. В местах, осчастливленных Вашим присутствием, преступление просто немыслимо — пусть злодей бежит прочь при одном ее появлении, трепещет при звуке ее речей, скрывается от ее добродетелей.

Алина, мне приходится отнять у Вас сестру, успевшую с Вами подружиться, зато я дарю Вам другую, живущую за двести лье от Вертфёя. Вы, вероятно, ее вообще никогда не видели. Но если бедная Софи и не связана с Вами родственными узами, она все-таки будет Вам еще дороже из чувства сострадания, ведь чем несчастнее она станет, тем с большим рвением Вы окружите ее своими заботами. Осознав необходимость расстаться с Софи, Вы, возможно, решите, что ее надо возвратить родной матери. Поступать таким образом, однако, не следует, ибо не следует ей желать подобной судьбы. Остерегайтесь этого, ибо Клодин развратит ее окончательно.

Мать рассталась с родной дочерью, и поступок этот объясняется очень просто: благодаря своей хитрости кормилица надеялась подарить девочке огромное состояние, которое, как уверял президент, ожидает невесту в будущем. Вероятно, этот мотив многое извиняет. Впрочем, Клодин, не ограничившись простым мошенничеством, тут же совершила и явное преступление, что говорит о низости ее души. Она очень заинтересована в успехе задуманного; как только она поймет, что ее планы провалились из-за бесчестных действий другого лица, то сразу же попытается обеспечить своей дочери состояние, равноценное плодам первого мошенничества. Ни в коем случае не отправляйте Софи в родную деревню, в то злачное место, где под покровом таинственности столичные развратники творят свои грязные дела. Уверяю вас, там ей недолго придется жить в безопасности. Договор, заключенный с Изабо, также не выглядит безупречным, что, кстати сказать, не укрылось и от внимания Детервиля. Президент, алчно домогающийся встречи с Софи, сразу бросится в Берсёй на ее поиски. Вместе с Вашей любезной матерью позаботьтесь о благе этой несчастной девушки. Вы можете рассчитывать на мою помощь, если окажется, что я способен быть чем-либо полезен. По крайней мере до конца сезона, как мне думается, Вам ничто не угрожает. Позвольте же мне посоветовать Вам провести это время с пользой; Вы непременно должны развить свои богатые дарования, которые пригодятся Вам в любом случае, как бы в дальнейшем ни сложилась Ваша судьба. Надеюсь, что после всех несчастий Господь дарует Вам и светлые дни, тогда цветок Ваших талантов раскроется полностью, но если жестокой судьбе будет угодно и в дальнейшем устилать путь Вашей жизни терниями, таланты всегда скрасят горькие минуты печали. Итак, при любых обстоятельствах Вы не должны бросать свои занятия. Бесполезными они, думаю, станут лишь в том случае, если мы, предназначенные друг для друга, когда-нибудь откажемся от переполняющего нас чувства, но с этого мига само существование для меня будет невозможно. Простите меня за те робкие опасения, что я высказал в моем письме. Я сам с трудом перечитываю эти строки, но у меня нет сил здесь что-либо вымарать. В частности, Вы не должны ничего бояться, так как мои страхи легко объяснить любовью: судьба любимой всегда вызывает опасения.