Цивилизация. Альфонс

Глава 10

Шаман Заргас стоял у частокола, опираясь на свой посох. Костяные амулеты, свисающие с его шеи, тихонько позвякивали на ветру. Рядом с ним застыл походный вождь Мирос, опираясь на копье. Оба молча смотрели на темнеющую полосу леса, откуда вышли Макс, Айя и их раб.

— Мои люди так и не вернулись, — глухо произнес Мирос, нарушив тишину. — Два лучших следопыта сгинули.

Шаман вздохнул, глядя на приближающихся.

— Вархары, — прохрипел он, словно выплевывая слово. — Сегодня же проведём обряд. Нужно ослабить их чешую. Ослабить скверну.

— А если они уже вблизи деревни? Что будем делать, Говорящий с духами? — спросил он, поворачиваясь к шаману. — Ждать, пока вархары придут к нашему дому? Или собрать воинов и дать им бой в лесу?

Заргас покачал головой.

— Не нужно торопиться, Мирос. Зачем отдавать жизни наших воинов, когда есть другой путь? — Он обвел рукой окрестности, намекая на что-то. — Мирос мы не одни. Рядом живут другие племена, хоть и слабые. Они могут помочь нам одолеть вархаров.

Мирос нахмурился.

— Ты предлагаешь просить помощи у лесных племён? У них ормов на всех наберется от силы два десятка! Мы потратим больше времени на переговоры, чем на саму битву. И что потом? Отдадим им часть добычи? С какой стати?

— Дело не в добыче, Мирос, — спокойно ответил Заргас. — Дело в выживании. У лесных племён мало воинов, это правда, но нам и не нужна целая армия соседей. Мы можем использовать их как приманку, как живой щит. Пусть они первыми примут удар, пусть станут добычей вархаров. А когда те будут изранены и утомлены, мы ударим по ним своей силой. Мы убьём монстров, а затем ударим по деревням, которые остались без воинов. Захватим каждое селение.

Мирос молчал, обдумывая слова шамана. Идея была хорошей. И почему же она не пришла в голову ему самому? Мирос с трудом скрыл досаду. Глядя на шамана вождь в который раз убеждался: Заргас — великий шаман. Настоящий Говорящий с духами.

— Хитро, — наконец проговорил он, — Ты мудр, Говорящий с духами. Очень мудр! Тогда… я буду собирать переговорщиков, завтра отправимся в лесные селения.

Шаман кивнул, довольный тем, что Мирос согласился с его планом, а затем произнёс:

— Возьми с собой моего ученика — Макса. Духи сказали — у него есть дар. Надо испробовать его.

Подойдя к частоколу, я увидел, как шаман и походный вождь Мирос о чём-то беседовали, глядя в нашу сторону. Для чего они встречали нас, да и встречали ли вовсе — я не знал.

Айя, слегка опередив меня, подошла к своему отцу и протянула ему мешок с «шепотом ветра». Тот не сразу взял его в руки, сначала что-то негромко сказал Миросу. Походный вождь, выслушав шамана, нахмурился, но затем, коротко кивнул, отошел в сторону, поглядывая на мою жену.

«Чё, локти кусаешь, да, Походный вождь?» — я с удивлением поймал себя на том, что испытываю ехидство. Никто не мешал Миросу жениться по велению сердца, но он выбрал не собственное желание, а расчёт. Вот теперь и пусть кусает локти! Корить себя за дурные мысли я не стал, понимал, что рано или поздно, но с тычка с Походным вождём произойдёт. Так что мелкое ехидство с моей стороны — вполне справедливо.

Мирос отошёл за частокол, напоследок посмотрев на меня и что-то шепнув, а затем пропал из виду.

Шаман в это время внимательно осматривал мешочек, перебирая мох в руке. Убедившись в качестве, он кивнул, искоса взглянув на Айю:

— Хорошо, дочь. Ступай. Подготовь сосуд к обряду. Нектар принеси, да побыстрее. Время не ждет.

Айя коротко кивнула и, бросив быстрый, ничего не выражающий взгляд на меня, направилась вглубь поселения. Когда жена отошла достаточно далеко, шаман повернулся ко мне, протягивая мешок.

— Неси. Это мох безмолвия. Он пропитан силой покоя и поможет нам сосредоточиться во время обряда. Сегодня ночью ты будешь присутствовать на ритуале изгнания скверны. Будешь смотреть и учиться.

«Чего? Безмолвия? По-моему, он как-то по-другому назывался. Ну да ладно, куда уж мне до духовных знаний…»

Тесть же, не дожидаясь моего ответа, развернулся и направился вглубь поселения. Я, слегка опешив от такой стремительной смены событий, поспешил за ним, крепче перехватив мешок с мхом.

Вокруг царила обычная жизнь: дети гоняли по пыльной земле какие-то кости, женщины у костров во дворах готовили еду, дым от костров смешивался с запахом жареного мяса и трав. Мужчины: кто чинил предметы мебели, кто латал сети, кто обрабатывал шкуры животных.

В небольших загонах блеяли существа, похожие на земных коз, они отличались лишь более длинной, почти до земли, шерстью и загнутыми вперед рогами. В хлеву, расположенном поодаль, хрюкали толстые, покрытые жесткой щетиной свиньи, чьи рыла больше напоминали кабаньи, чем свиные.

По пути нам то и дело попадались местные жители, они прижимали руку к сердцу и кивали головой, приветствуя шамана. Старик отвечал коротким кивком, не замедляя шаг. Я же старался не отставать, и тоже ловил приветствие в свой адрес, кивал в ответ. Многие смотрели с любопытством, другие — с прищуром, словно подозревали меня в чём-то. И это было понятно: чужак, да еще и муж дочери шамана, вызывал неоднозначную реакцию. Я понимал, что мне еще долго предстоит завоевывать доверие этого народа.

Наконец, мы добрались до дома. Шаман, плюхнувшись на циновку у очага, достал из-за пазухи трубку и маленький кожаный мешочек. Начал тщательно набивать её какой-то травой. Я, конечно, ни разу не шаман, но что-то мне подсказывало, что это не ромашка. Запах был тот еще — смесь хвои и чего-то еще неуловимо терпкого, даже резкого.

«Аромат на любителя», — подумал я, стараясь не морщиться, присаживаясь рядом.

Закончив с приготовлением, старик запихнул в угли очага палочку, дождался, когда та вспыхнет и раскурил трубку. Клубы дыма поплыли по дому, окутывая нас плотной пеленой. Я закашлялся и начал махать рукой перед собой, «отбиваясь» от дыма. Шаман, глядя на меня прищуренными глазами, произнес:

— Это трава предвидения. Она поможет тебе лучше понимать духов.

Я сглотнул, стараясь держать лицо.

«Ага, конечно, понимать духов. Скорее, галлюцинации ловить», — пронеслось у меня в голове. Но вслух сказал другое:

— Как скажешь, учитель.

— У меня есть имя и я скажу его тебе. Но помни, — он кинул на меня значительный взгляд, — его нельзя произносить просто так! Можешь звать меня — Заргас, но только когда мы проводим обряд! Это имя знакомо духам, и если пользоваться им просто так — духи перестанут отзываться на имя.

«Не поминай имя Господа в суе… — невольно вспомнил я, и с трудом удержал на морде серьёзное выражение».

Шаман выпустил еще одну порцию дыма и, помолчав немного для пущей значительности, начал рассказывать о предстоящем ритуале:

— Сегодня ночью мы изгоним скверну из наших земель. Ты будешь помогать мне.

— Что я должен делать?

— Ты будешь моим помощником. Подавать травы, подносить воду, следить за огнем. И, самое главное, — шаман сделал паузу, выпустив еще одно облако дыма. — Слушать духов. Они будут говорить с тобой.

Я внутренне скривился, но ничего дурного не ляпнул. Себе дороже.

— Хорошо, учитель, я сделаю все, что в моих силах, — я ответил как можно более почтительно.

После этого шаман замолчал, продолжая курить свою вонючую траву. Я сидел рядом, стараясь не кашлять и не подавать виду, что меня от этого дыма мутит. Вскоре дом наполнился густым, сизым туманом, в котором с трудом можно было различить очертания предметов.

«Слушать духов, значит… А как я пойму, что это именно духи, а не банальный передоз от какой-нибудь чудо-травы?»

Шаман выпустил кольцо дыма, которое медленно растворилось в сизом мареве и словно услышав мои мысли, сказал:

— Сегодня ты почувствуешь их присутствие. Возможно, услышишь голоса, увидишь видения. Главное — будь открыт к ним. Не сопротивляйся их силе.

Я кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Вступать в дискуссию о природе галлюцинаций с человеком, который, кажется, верит в них больше, чем в восход солнца, — явно не лучшая идея.

— И что я услышу?

«Здарова, Макс, это дух предков Игнат, я тут посоветовать хотел, как тебе с Айей лучше картошку сажать…»? — чуть было не вырвалось у меня. Вовремя прикусив язык, я решил сменить тактику. Изображу искренний интерес, что ли.

— Учитель, а вот эти духи… как они помогут нам очистить землю от скверны?

Заргас усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Духи — это сила. Ты сам всё увидишь.

«Духи… да прибудет с вами сила! Охренеть, прямо Дарт Вейдер от мира шаманов!» — почему-то меня пёрло на разные колкости, но вслух произнес:

— Хорошо, учитель. Жду момента, когда смогу всё это увидеть и почувствовать…

Я демонстративно замолчал, давая понять, что готов к дальнейшим наставлениям. Шаман, казалось, был доволен моей «готовностью». Он затянулся еще раз, и выпустил клуб дыма прямо мне в лицо.

— Сегодня ты станешь частью великого ритуала… а пока… побудь здесь. Приготовь свою душу к великому…

Поддавшись порыву язвительности, я чуть не спросил: «А не покажется ли мне белочка, учитель? Или что ещё тут за великое познание?», но, опять же, вовремя сдержался.

— Слушаю тебя, учитель Заргас, — заверил я, стараясь говорить, как можно более убедительно.

Старик кивнул, и замолчал, погружаясь в какое-то подобие медитации. Видимо, трава предвидения начинала действовать. Время тянулось медленно. Дым от шаманской дури продолжал плотно висеть в воздухе, создавая ощущение нереальности происходящего. У меня начинала болеть голова, и я чувствовал легкую тошноту.

«Точно белочка привидится», — пронеслась мысль.

Наконец, когда трубка перестала дымить, шаман встрепенулся, закашлялся и посмотрел на меня:

— Отдохни. Наберись сил. Сегодня тебе предстоит долгая и трудная работа.

Всё, я могу идти спать? Я, если честно, чувствовал себя как в каком-то трансе. Голова кружилась от вонючего дыма, подташнивало, да и дышать было тяжело. Мне прям хотелось лечь поспать или, хотя бы, просто принять горизонтальное положение.

— На первый раз мои рабы подготовят всё необходимое. Ингредиенты, сосуды… Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Шаман замолчал, словно обдумывая что-то, а затем добавил:

— Когда придёт время, за тобой явится один из моих слуг. Ты должен взять своего раба и следовать за ним. Он проведет тебя к месту обряда. Не опаздывай, духи не любят ждать. А сейчас иди. Сон — лучшее, что ты можешь сделать для подготовки своей души. Отдохни, наберись сил. Ночь будет долгой.

Я кивнул, благодаря за «ценный» совет.

Айя разбудила меня нежным касанием губ. Легкие поцелуи порхали по щеке, спускаясь к шее, вызывая приятную дрожь. Я застонал, потянувшись к ней, желая углубить поцелуй, но она отстранилась, положив палец мне на губы.

— Тихо, муж. Нельзя. Сегодня ночь обряда. Мысли должны быть спокойны, а тела чисты от желаний. Духи не любят, когда в душе смута, — прошептала она, отходя от постели, поворачиваясь ко мне спиной.

Волна разочарования окатила меня. Черт бы побрал эти ритуалы и духов! После шаманской травы меня словно подменили. Голова гудела, в теле ощущалась странная легкость, и либидо подскочило до небес. Я лежал, пялясь на задницу своей жены, чувствуя, как кровь приливает к паху.

Когда Айя вышла из нашей спальни, я тяжело вздохнул, с трудом поднявшись с постели. Тело ныло от желания, а в голове царила каша из запахов вонючей травы, предчувствия чего-то странного и возбуждения.

Плетясь к выходу, я машинально отметил, что Айя выглядит особенно прекрасно, нагнувшись и помешивая что-то в горшке над очагом. Смотрел я именно на упругую округлую задницу…

«После обряда…» — подумал я, после чего с досадой отправился на свежий воздух. Голова всё ещё кружилась.

У выхода меня уже ждал невысокий раб. Короткие и неровные темные волосы торчали в разные стороны, словно он только что проснулся, а глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья, пряча неприязнь. Одет он был в простую рубаху и штаны, но даже эта незамысловатая одежда сидела на нем как-то мешковато, подчеркивая угловатую фигуру. Смуглая кожа лоснилась от пота, а на руках виднелись ссадины и царапины — вероятно, результат, недавних работ.

На раба он походил мало. Скорее, на пленника, которого заставили прислуживать. Уж больно добротная была одежда, да лицо и — более-менее чистое. Но обдумывать эти странные детали не было времени.

Он молча указал на несколько предметов, сложенных у стены дома: два грубых мешка, плюс — мешок со мхом, глиняный горшок, обвязанный веревкой, и сверток из ткани, лежали, словно ожидая меня.

«Почему он не берёт груз сам? Зачем шаману нужно, чтобы это обязательно тащил я? Или… или это просто проверка? Грубо говоря, хотят посмотреть, смогу ли я управлять рабами, или запрягусь лично?»

Я взглядом отыскал Харуна, копавшегося неподалеку в огороде.

— Харун, иди сюда! — позвал я.

Раб, покосившись на слугу, бросил свое занятие и, вытерев грязные руки о штаны, подошел ко мне.

— Возьми все это и следуй за мной, — приказал я, кивнув в сторону приготовленной клади.

Выражение лица Харуно не изменилось, но во взгляде мелькнуло что-то вроде испуга. Он молча взвалил мешки на плечи, подхватил горшок и сверток и, согнувшись под тяжестью, поплелся следом.

Слуга старика тронулся с места и бодро пошагал вперёд. Я, напоследок бросив взгляд на свой дом, последовал за ним, Харун — сзади.

Мы миновали кипящие жизнью дворы, приветствия почти не долетали до меня. В лицах прохожих читалось напряжение, предчувствие чего-то важного и даже капля почтительности к такому важному мне. Провожатый уверенно шел к частоколу, отделявшему поселение от леса. У ворот нас уже ждали двое воинов, вооруженных копьями и короткими мечами. Слуга что-то молча показал им, и те, не задавая вопросов, открыли путь.

За частоколом была тропинка, ведущая к лесу. Она вилась вдоль брёвен и была не слишком хорошо протоптана. Похоже, не так часто ей и пользовались.

Ничего не говоря, слуга поплёлся по этой тропе, мы — следом за ним. Спускались лёгкие сумерки, а идти пришлось довольно далеко Примерно через час мы вышли к берегу реки. Здесь лес расступался, образуя небольшую, ярко освещённую огнём поляну: центре пылал огромный костер, а возле него, сидя по турецки, застыл шаман. До огня оставалось метров двадцать пять-тридцать.

Я двинулся к тестю, Харун, понуро шедший следом, спотыкался на неровной тропинке, тяжело дыша под грузом. Слуга, приведший нас сюда, внезапно остановился, преградив путь мне и Харуну. Он начал махать руками, указывая на раба. Я сперва нихера не понял, но потом до меня допёр, смысл его жестов: Харун дальше не пойдет.

Я нахмурился, не понимая, в чем дело. Неужели духи отказываются принимать подношения из рук раба?

В любом случае, я не стал ничего спрашивать или спорить. Скомандовал Харуну оставаться на месте, и, взвалив на себя мешки и горшок, пошел дальше один. Слуга старика недовольно замотал головой, тыча пальцем в раба.

«Какого чёрта ещё-то надо?»

Почему-то на прямой вопрос мужик не ответил, а продолжал мычать и тыкать пальцем в Харуна. До меня дошло — надо велеть рабу возвращаться домой. Похоже, ему не положено видеть, как будет проходить «таинство». Сам раб, кстати, сильно обрадовался и рванул назад по тропинке гораздо бодрее, чем шёл сюда.

Подойдя к шаману, я сложил груз ему под ноги и вопросительно уставился на старика. А тот… был во всей красе!

Его лицо было расписано сложными узорами, тело украшено амулетами и костяными бусами. В руках старик держал посох, увенчанный черепом какого-то животного, а рядом лежал бубен, украшенный перьями.

«Ему бы на телепроектах участвовать… находить, в багажнике какой машины лежит человек…»

Шаман ткнул костлявым пальцем в один из мешков.

— Высыпай в огонь!

Я послушно развязал мешок, подтащил его к костру и вывалил его содержимое прямо в огонь. Вспыхнуло яркое пламя, взметнулись искры. Шаман встал и завыл, словно раненый зверь, размахивая посохом. Слова, слетавшие с его губ, были непонятны, но звучали по дебильному.

— Теперь — это! — ткнул он в горшок, не прекращая своей дикой пляски.

Я открыл горшок, и оттуда пахнуло гнилью и сырой землёй. Внутри оказалась какая-то бурая жижа, с плавающими в ней комьями непонятно чего. С трудом пересилив отвращение, я вылил содержимое горшка в костер. Пламя слегка утихло и окрасилось в зеленоватый цвет, а от земли пополз густой, тяжелый дым. Шаман затрясся всем телом, из его горла вырвался хриплый крик.

Наконец, старик достал из свертка небольшой кожаный мешочек. Открыв его, он извлек щепотку сушеных трав и «посолил» землю рядом с костром. В огонь попала только малая часть, но дым стал гуще и приобрел странный, сладковатый запах. Шаман схватил бубен и начал неистово бить в него, издавая ритмичные, монотонные звуки.

«Пиз… кто бы мог подумать, что я буду учувствовать в этом бреду…»

Затем, словно из ниоткуда, Заргас достал длинную трубку, украшенную сложной и мелкой резьбой. Взял мешок, наполненный тем самым мхом, который мы собирали с Айей и начал забивать мох в трубку.

Раскурил трубку от уголька и протянул ее мне без каких-либо слов, тонко намекая, что я должен попробовать. Но я не хотел! Мне это не нужно!

«Курить? Не-не! Я и на Земле-то, никогда не курил… точнее, пробовал, но папка мне тогда знатно ввалил…»