Цивилизация. Альфонс

Глава 11

Старик тянул мне трубку, всем своим видом показывая: отказов он не принимает. Пришлось с некоторой опаской взять «опасный для меня» предмет…

— Вдыхай! — велел Заргас, делая несколько шагов назад и поднимая над головой бубен.

«Вдыхай…» — эхом отозвалось в голове, и я послушно поднёс мундштук к губам.

Запах трав ударил в нос, густой и землистый, с едва уловимой нотой горечи. Судя по выражению лица Заргаса, сомнений в моей готовности у него не оставалось.

Тяну. Дым обжигает горло, но я трудом сдерживаю кашель. Ну и гадость, блин! Голова начинает кружиться, зрение словно случайно фокусируется на окружающих предметах, выделяя то каждую травинку, то каждую крошечную морщинку на лице Заргаса. В какой-то момент я вижу даже поры на его коже, и темнота не мешает… Мир резко становится ярче, насыщеннее и реальнее…

— Е-е-е-еба-а-а… — протянул я, выдыхая эту мерзость. — Како-о-ого…

Заргас начинает тихонько бить в бубен, ритм ускоряется, становится более настойчивым, проникая в самое сознание. Я нутром чувствовал этот ритм, который, как казалось, отбивался вместе с моим пульсом. Мне стало нехорошо… закрыл глаза, но…

«Что-о-о за-а хе-е-ерня твори-и-и-ится-а-а-а?» — мысли текут медленно и вяло, как густой сироп.

Сами собой в сознании мелькают странные картинки. Не какие-нибудь придуманные, а вполне реально виденные давным-давно по телевизору. Сознание само по себе сопоставило обстановку и начало посылать мне отрезки документальных фильмов про индийцев, шаманизм африканцев и прочую ересь… Они ощущались такими живыми, словно я сам был их действующей частью. По телу пробегают мурашки, дыхание становится прерывистым.

В голове — хаос…

Ритм бубна затихает…

Медленно открываю глаза. Заргас смотрит на меня с каким-то непонятным выражением. Мир вокруг всё ещё яркий, но теперь я вижу его по-другому. Как будто сбросил с себя какую-то пелену. Он стал более контрастным, более резким, что ли…

Покосился на шамана: старик вновь начал неистово бить в бубен, глаза его закатились, а изо рта текла слюна. Мне же стало совсем нехорошо: земля плыла под ногами, в ушах звенело, перед глазами мелькали какие-то размытые тени. Запах костра стал невыносимо резким, он словно въедался в ноздри, вызывая тошноту и жжение.

«Что за хрень? Это точно просто мох? Или они сюда грибов каких-нибудь ядовитых подмешали?»

Я попытался сосредоточиться, но мысли путались. Звуки бубна казались оглушительными, каждый удар отдавался эхом в мозгу. Вокруг костра начали появляться какие-то смутные фигуры. Они двигались, перетекали одна в другую, напоминая то ли людей, то ли зверей, но рассмотреть их было невозможно: всё расплывалось в какой-то сюрреалистической дымке.

Вдруг я почувствовал, как кто-то дотрагивается до моего плеча. Я резко обернулся и увидел… себя! Точнее, не совсем себя. Передо мной стоял какой-то бледный измождённый тип с безумным взглядом. Он что-то беззвучно шептал, тянул ко мне руки. Я попытался оттолкнуть его, но мои руки прошли сквозь его тело, как сквозь воздух. Мир вокруг начал искажаться, плавиться, словно воск на жаре. Костёр превратился в огромную зияющую пасть, готовую поглотить меня целиком. Фигуры вокруг начали приближаться, тянуть ко мне свои костлявые руки.

«Нахер… ну всё это нахер!»

В какой-то момент всё исчезло. Звуки стихли, фигуры растворились в темноте, костёр перестал пылать. Я, пошатываясь, стоял один в полной тишине и темноте.

Только где-то вдалеке слышалось тихое, приглушённое пение. Я попытался сделать шаг, но ноги не слушались меня, они словно приросли к земле. И тут я увидел свет. Слабый мерцающий огонёк, который манил меня к себе.

Превозмогая опьянение, начал двигаться в его направлении. С каждым шагом свет становился ярче, теплее, и вот, наконец, я «вышел» на поляну. Передо мной снова пылал костёр, а шаман неистово бил в бубен.

«Кажется, я вернулся… Чёрт, как же голова болит…»

Утро следующего дня выдалось на удивление ясным и свежим. Голова, конечно, побаливала, напоминая о вчерашних приключениях, но общее состояние было относительно бодрым. Я проснулся раньше обычного, поспав-то толком пару часов! Поворочался в постели, разбудил сонную Айю своим каменным напором, и какое-то время мы просто ритмично двигались, наслаждаясь телами друг друга. После, когда жена ушла готовить завтрак, я ещё немного повалялся, прислушиваясь к звукам за окном.

Слава богу, никаких вибраций, барабанов и посторонних звуков я не слышал. Отпустило окончательно…

— Чтобы я ещё раз пошёл с этим прохвостом на его обряды! — начал бормотать, глядя в потолок. — Старый наркоман… — зло прошептал я и от души добавил: — Хренов!

За завтраком шамана не было. Айя объяснила, что после обряда её отец всегда долго отлёживается, восстанавливает силы. Я усмехнулся про себя.

«Ага, — подумал скептически, — он вчера укурился вусмерть своими травами, вот и спит теперь без задних ног. С духами общается, наркоша».

Вслух же я ничего не сказал: не хотелось обижать жену, да и открывать ей секреты того, как именно местные шаманы общаются с тем миром. В целом, я и до этого понимал, что духов нет, их богов нет, а общается шаман с потусторонним миром через всякую дрянь. Которой я, надо сказать, всю жизнь вполне осознанно сторонился. Не хватало ещё гробить мозги и здоровье местной наркотой.

Мне и в той жизни хватило впечатлений, когда лучший студент курса, Антоха Перов, прямо с лекции загремел в дурку. Это потом стало известно, что он плотно сидел на траве уже с полгода. И наконец-то организм не выдержал.

Завтрак был прост, но вкусен: свежие фрукты, лепёшки и ароматный травяной чай. После завтрака я похлопал себя по набитому животу, размышляя, чем занять себя сегодня.

Айю, казалось, совершенно не беспокоило, что я вернулся поздно ночью, когда она спала. Ни единого вопроса о том, как прошёл ритуал, смогли ли мы справиться с… кхм, скверной. Для неё, видимо, это в порядке вещей.

Идей, что делать сегодня, у меня так и не появилось. Всё никак не выходили из головы образ шамана и прошедшая ночь. Точнее, сам старик с его трубкой мира и безумными глазами. Сейчас-то я понимал, что никакого мира там и в помине не было, а была лишь убойная смесь трав, способная снести крышу. Слава богу, что после первой затяжки сообразил только имитировать дальнейшее курение, а вскоре и сам шаман перестал так пристально наблюдать за мной, а я начал медленно приходить в себя.

И ведь как убедительно он вещал про связь с духами, про необходимость очищения…

Ночью, вернувшись в сознание, я просто наблюдал за укуренным в хлам стариком, который бормотал какую-то бессвязную чушь, закатывал глаза и пускал слюни. Затем вскакивал, орал и бил в бубен…

— Слушай, а если обряд уже провели, то можно мыться? — небрежно поинтересовался я, делая вид, что рассматриваю ногти на своей пятерне. — Мыло бы испробовать.

Айя бросила на меня быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде недоумения. Она, казалось, не сразу поняла, о чём я спрашиваю.

— Мыться? — переспросила она, слегка приподняв брови. — Зачем тебе сейчас мыться?

— Ну как зачем? — я пожал плечами. — Вчера же по лесу бродил, у костра сидел, всякой дрянью пропах. Да и вообще, надо мою штуку попробовать… на всём теле, разумеется. Банька там…

Айя на мгновение задумалась, а потом отрицательно покачала головой.

— Нет, мой муж. Отец должен сначала сказать, удачно ли прошёл обряд, ушла ли скверна…

«Блин, да вчера всё что угодно могло уйти! И здравый смысл, и остатки самообладания. Да и белочка приходила… скверны точно нет, учитывая, как старик возвращался домой…»

Я находился с ним до самого конца. Ждал, когда он придёт в себя и скажет, мол, пошли, Макс, домой, я — всё, больше не могу! Но нет. Он ещё часа три-четыре танцевал и орал после последних тяг. А закончилось всё, только когда потух костёр.

Обратная дорога домой заняла больше часа: старик постоянно спотыкался и мотылял, и когда мы вышли из леса, там нас уже ждал его слуга. Он накрыл шамана какой-то тканью, видимо, чтобы спрятать его в таком состоянии от глаз местных, и помог мне дотащить тело старого наркомана до дома.

Дальше… если судить по звуку, Заргас упал у себя в комнате и, возможно, что-то отбил, но проверять я не стал: ушёл спать.

— А если он скажет, что скверна осталась? — с лёгким сарказмом спросил я.

Айя нахмурилась и посмотрела на меня с укоризной.

— Не говори так! Отец великий шаман!

— Ну-ну, — пробормотал я себе под нос, стараясь не обострять ситуацию.

Весь день прошёл в томительном ожидании: сможем ли мы сегодня испробовать мыло или нет. Я слонялся по дому, пытаясь найти себе занятие, но все мысли были о вчерашней ночи и о предстоящем вечере. Айя, казалось, совсем не замечала моего беспокойства. Она занималась своими обычными делами спокойно и невозмутимо.

Ближе к вечеру я стал чувствовать себя всё более и более некомфортно: разболелась башка. Меня начала мучить жажда! И сколько бы я ни пил — и обычной воды, и чая, — легче не становилось…

Когда солнце начало садиться, на кухне показался Заргас. Выглядел он куда лучше, чем вчера ночью, я бы даже сказал — вполне свежо.

— Макс, — произнёс Заргас, оглядывая меня с явным интересом. — У нас получилось!

Я скривился.

— Отличные новости… только вот я что-то напиться не могу. Душно очень…

Шаман усмехнулся. Этот старый козёл явно знал, в чём дело. И, судя по его оживлённому лицу, он себя чувствовал превосходно. Выспался, сука.

— Это всё духи, Макс. Они требуют жертв. Я, как старый проводник душ…

«Да иди ты нахер! — мысленно закричал я. — Как старый наркоман, ты — неубиваем. Вот и всё! Это был первый и последний раз, когда я с тобой этой ерундистикой занимаюсь, о, учитель! — я попытался успокоиться, а потом мысленно добавил в конце: — Да и вообще — пошёл ты!»

Он присел за стол и жестом подозвал Айю.

— Дочь, приготовь нам хормку. И принеси годжу для Макса. Он заслужил.

Айя без лишних слов принялась хлопотать у очага. Я же, воспользовавшись моментом, решил перейти к сути дела, которое меня беспокоило больше, чем скверна.

— Так что насчет обряда? Я так понимаю, успешно? Можно мыться?

Заргас ответил не сразу. Дождался, когда Айя поставит перед нами две пиалы с дымящимся чаем. Затем сделал смачный прихлёбывающий глоток и, наконец, ответил:

— Обряд… был сложным. Духи сопротивлялись…

«Да-да, рассказывай!»

— … но я справился. Скверну изгнал. Можешь мыться.

Я выдохнул с облегчением.

— Отлично! Тогда я пойду, подготовлюсь.

— Не торопись, — отрезал старик. — Для начала… — он кивком указал на пиалу. — Очистись.

Я взял чашу и с сомнением посмотрел на мутную жидкость. Запах был отвратительным. Но я понимал, что отказываться нельзя. Я закрыл глаза и сделал глоток. Жидкость обожгла горло и вызвала приступ тошноты. Я едва успел сдержать рвоту.

— Пей, пей до дна, — подгонял Заргас.

Я скривился и допил остатки. В голове сразу же зашумело, перед глазами поплыли круги. Я почувствовал, как ноги становятся ватными.

Боль в голове постепенно отступала, словно разглаживалась тёплыми руками. Что я только что выпил? Но, надо признать, после этого пойла действительно становилось легче. Жажда уходила, уступая место какой-то странной, нездоровой бодрости. Я ощущал себя так, будто проснулся после долгого крепкого сна, полный сил и энергии.

Пожалуй, мне надо лучше изучить местные травы, чтобы понимать, что можно употреблять в пищу, а от чего стоит отказаться. Явно местные растения далеко не все для меня нейтральны. Если начну слушать шамана — запросто могу кукухой поехать. Стоит быть сильно осторожнее.

Я молча поставил пустую пиалу на стол. Заргас наблюдал за мной с хитрой улыбкой. Айя, казалось, была рада моей перемене. Она подошла ко мне и ласково коснулась моей руки.

— Как ты, муж? — спросила она участливо.

Я кивнул, стараясь не отводить взгляд. Встречаться взглядом с Заргасом после всего этого было как-то… неловко. Эдакое состояние испанского стыда. Как дурное животное вёл себя он, а смущение от этого испытываю я.

«Всё, — твердо решил я про себя. — Хватит с меня шаманских приключений. Никаких больше обрядов, никаких трав, никаких духов. Буду делать вид, соглашаться, кивать, но больше ни капли в рот, ни сантиметра… дальше. Здоровье дороже».

— Насчёт мыла…

Только было я открыл рот, как шаман заговорил, сделав вид, что не услышал меня:

— Завтра на рассвете ты уедешь вместе с Миросом и его ормами в другие деревни, — начал старик. — Я думаю, ты готов увидеть наших соседей и вести себя достойно.

Каких ещё соседей? Я тут мыло пробовать собрался! Но вместо того, чтобы протестовать, осторожно поинтересовался:

— Зачем? Что я там должен делать?

Заргас чуть откинулся назад, сложил руки на животе и посмотрел на меня сверху вниз, как на провинившегося школьника. В его взгляде читалась снисходительность и какая-то… покровительственная усмешка.

— Зачем? — повторил он мой вопрос, словно смакуя слово. — Разве тебе не интересно узнать больше о других деревнях? Увидеть, как они живут, чем занимаются…

— Интересно, — тут же согласился я. — Но ведь есть какая-то цель? Верно? Мы же поедем не просто, чтобы я посмотрел, как и кто живёт.

— Верно, — с улыбкой на лице ответил шаман. — Вахрахи ослабли после нашего ритуала, но они всё равно представляют собой угрозу. Нам нужна поддержка соседей, чтобы уничтожить этих тварей раз и навсегда.

«Что-то тут нечисто. Слишком уж гладко он излагает».

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Но… почему именно я? Разве нет более опытных людей?

Заргас хмыкнул и отмахнулся рукой.

— Ты мой ученик, Макс. Часть моей семьи. Твоё появление в других деревнях одобрено духами! Будешь следить за переговорами. Вмешиваться не надо, но всё запомни! Ты — моя память, ты — моё ухо в этих переговорах. Вернёшься — всё подробно расскажешь.

«Это вчера, что ли? Ох уж эти духи, — подумал я, с трудом сдерживая саркастическую улыбку. — Вчера они одобрили твою связь с белочкой, сегодня — мою дипломатическую миссию».

Но вслух решил не спорить, чтобы не усугублять и без того странную ситуацию. Главное — выпросил помывку. А там, глядишь, и до цивилизации доберусь.

— Ладно, — сказал я, стараясь придать голосу как можно больше энтузиазма. — Раз духи велели, значит, поеду.

Шаман одобрительно и величественно кивнул.

— Тогда я пойду собираться. И… помоюсь! — я выделил последнее слово, ожидая подвоха.

Заргас поднял руку, словно останавливая меня.

— Не так быстро, Макс. Омовение придётся отложить.

Внутри меня всё закипело.

«Ну вот, я так и знал!»

С какой же маниакальной настойчивостью этот старик препятствует моей гигиене! Мне казалось, он питается моим желанием принять душ, как вампир — кровью.

— Это ещё почему? — стараясь скрыть раздражение, спросил я. Голос, правда, предательски дрогнул.

— Духи… — начал Заргас своим привычным тоном прорицателя, — … они не одобряют омовения перед дальней дорогой. Смывается… защита. Понимаешь? Ты будешь беззащитен перед опасностями пути.

Я смотрел на него, не веря своим ушам. Какая ещё, к чертям собачьим, защита? От кого меня защитит слой грязи, золы и хрен пойми чего ещё? Боже, я уже начинал думать, что он специально это делает, чтобы поиздеваться.

На языке вертелись куча оскорблений и мыслей насчёт старика и всей его ереси. Но вслух я лишь устало вздохнул. Спорить с этим упрямым стариком было бесполезно. Он всегда найдёт тысячу и одну причину, подкреплённую «волей духов», чтобы настоять на своём. Похоже, накладывая эти бессмысленные ограничения, старик утверждает свою власть по мелочам. В данном случае — власть надо мной. Что ж, пока придётся смириться…

— Хорошо, — сдался я. — Не буду мыться.

Внутри меня бушевал ураган негодования, но внешне я старался сохранять спокойствие. Кивнул, как будто понял и принял его доводы. А сам думал лишь об одном: как только вернусь, первым делом пойду в баню. Возьму с собой Айю, выгоню оттуда жирную бабку, намоюсь… намою Айю, выполню супружеский долг и ещё раз помоюсь! И ещё… чёрт…

Заргас, видимо, был доволен моей покорностью. Он прикрыл глаза и велел:

— Отдыхай, Макс. Тебе нужно набраться сил перед путешествием. А ты, Айя, собери ему всё необходимое.

Я молча кивнул и вышел из кухни. Айя последовала за мной. Вернувшись в нашу комнату, я рухнул на кровать и уставился в потолок. Безысходность ситуации давила на меня, словно плита. Ну почему, почему именно со мной это происходит? Ладно — шаманская дичь, к этому я уже начал привыкать. Но я столько времени потратил, чтобы сделать мыло! И вот оно готово, а воспользоваться им я не могу…

Айя молча подошла ко мне и села рядом. Взяла мою руку в свою и нежно погладила.

— Не переживай, муж. Отец желает тебе только добра. Он беспокоится о тебе!

Наивная…