Цивилизация. Альфонс

Глава 2

Чем ближе я подходил, тем тише становились их голоса, пока не смолкли совсем, уступив место напряжённому молчанию. Они смотрели на меня, с лицами, полными любопытства. В их взглядах читалось желание узнать, что же я сейчас скажу, что будет дальше — этакий нездоровый интерес к грядущему разговору. Наджда на некое представление, которое потом можно будет долго и смачно обсуждать. Что поделать, концерты от шамана бывают редко, как и большие праздники. А ссора соседей — это как сериал.

Я остановился прямо перед своей женой, которая тут же спрятала улыбку.

«М-м-м, ну давай, Айя, посмотрим, что ты сделаешь.»

Медленно, почти ласково коснулся её волос, погладил черный шёлк и с наслаждением накрутил на руку, заставив жену вскинуть голову. Подтянул её к себе так близко, что она почувствовала моё дыхание на своем ухе. Сказать, что она охренела — значит не сказать ничего. Один единственный глаз расширился от удивления, но…

— А чего это ты, моя любезная жена, вместо того, чтобы приготовить завтрак мужу, решила к своим подругам пойти? — говорил совсем тихо, шёпотом, на ухо. Так, чтобы подруги-соседки не слышали моих слов.

В женском кружке стало как-то не слишком уютно. Подруги Айи переглядывались между собой, не в силах поверить своим глазам. Неловкость ситуации подчеркивалась их молчанием. Обычный оживленный стрекот затих, словно по мановению волшебной палочки. Все замерли, ожидая, как Айа ответит на мои действия, заодно пытаясь понять, что я прошептал жене на ушко.

Это неприкрытое любопытство слегка раздражало меня. Больно я супруге не делал, но шевелить головой она смогла бы только в том случае, если позволю я. Я слегка напряг пальцы на её и задал направление. Она двинулась в сторону от подруг не сопротивляясь, очевидно понимая, что в противном случае я психану и поволоку её за волосы. Как ни тошно мне было это делать, но…

Я здесь чужак. Странный, нелепый и подозрительный бывший раб. Тот, кто не смог добиться положенного уважение даже от собственной жены. Поэтому действовать я собирался аккуратно, не перегибая, но и не позволяя мадам садиться мне на шею. В конце концов, этот брак был обоюдным решением, точно так же необходимым ей, как и мне. Поэтому в браке каждый будет добросовестно тащить свою долю ответственности.

Айя изначально повела себя нечестно, пользуясь тем, что я не знаю обычаев её племени. И это маленькое унижение на глазах подружек — всего лишь плата за нарушение договора. Говорил я по прежнему негромко — главное, чтобы слышала она, а соседки увидят только результат.

— Или ты думаешь, что теперь ты вольная женщина и можешь делать всё, что вздумается? Ты ошиблась, дорогая. Ты — моя жена, — продолжил тем временем я. — И ты будешь делать то, что положено.

Айя молчала, лишь сильнее стиснула зубы, пытаясь скрыть ярость, клокочущую внутри неё. Я чувствовал это напряжение, почти физически ощущал, как она сдерживает себя, чтобы не выплеснуть гнев прямо мне в лицо. Пусть сдерживает! Она ничего не знает обо мне, но уже пытается рулить ситуацией. Я буду полным идиотом, если позволю ей обращаться со мной как с альфонсом изначально. Да, пусть шаман и купил меня этим браком, но и ей свадьба нужна была не меньше.

Я не отступал. Мне нужно было прогнуть её, показать, кто здесь главный, вернуть себе если не уважение, то хотя бы приличное обращение. Вежливое и справедливое. Или мы оба ровно гребём в одной лодке, или же я вспомню о местных обычаях и действительно побью эту дуру.

— Так что, Айя? Я жду ответа. Ты собираешься и дальше игнорировать своего мужа? Или, может, ты забыла о своих обязанностях?

— Я… не…

О, а вот и первый результат. Но останавливаться на этом я не собирался. Она прилюдно меня унизила, так что, прилюдно сейчас встанет на своё место.

— Кто тебя воспитывал, женщина? Или ты думаешь, ты лучше меня? Умнее меня?

Я видел, как она сощурилась, явно злясь. Она хотела что-то сказать, возразить, но сдерживалась, боясь нарушить установленные правила. Я знал, что это больно бьёт по её самолюбию, ведь её отец дал ей столько всего… А теперь — вот он я, перед всем её окружением унижаю её и требую подчинения.

— Я… я… — наконец выдавила она из себя, с трудом подбирая слова. — Я собиралась приготовить тебе завтрак, муж. Но…

— Но? Решила пообщаться со своими подругами, да? — с умешкой спросил я, освободив волосы и ласково погладив её по плечу. Затем поймал выбившуюся прядку и аккуратно заправил за маленькое ухо. — А муж твой может подождать? Или ты считаешь, что твои подруги в твоей судьбе важнее, чем я?

Я всё время говорил очень тихо, и хотя соседки так и не разбежались, жадно поглощая предложенное им зрелище, но слышать нас не могли и это их явно расстраивало. Айя покосилась в их сторону и наконец-то сообразила, что я не стал устраивать сцен публично и не так уж сильно уронил её достоинство в глазах подруг. А ведь мог бы поступить по другому.

Это был очень важный момент, который я отследил. Она выбирала, как поступить дальше: начать борьбу со мной или же подчиниться. Думаю, её сдерживало ещё и то, что она не была уверена в действиях отца. Ведь зачем-то шаман взял меня в ученики и устроил эту свадьбу! Сейчас она заколебалась, уже будучи неуверенной в правильности своих действий.

— Ну? Я жду твоего ответа, Айя. Кто для тебя важнее: я или твои подруги?

— Нет, — прошептала она, — Мой муж — самый важный в моей жизни!

Слова прозвучали как признание поражения. Я взял её за руку, Айя подняла на меня глаза, в которых уже не было прежней ярости, лишь — обида и смирение.

— Хорошо, жена. Надеюсь, теперь ты знаешь своё место. А теперь иди и приготовь мне завтрак. И пусть он будет самым вкусным, какой ты только можешь сделать. И поторопись, я голоден.

Айя молча развернулась и пошла в сторону дома. Я проводил её взглядом, чувствуя удовлетворение от одержанной маленькой победы. Женский кружок продолжал молчать, словно окаменевший. Они смотрели на меня с недоумением, не понимая, что именно я сказал жене. Но я знал, что теперь в их глазах я — настоящий хозяин своей жены.

Я не спеша прогулялся по деревне, наслаждаясь воздухом и свободой: подобные прогулки в прошлом стойбище я не мог себе позволить. Дышалось легко, и в душе было какое-то странное умиротворение, смешанное с небольшим чувством триумфа.

Местные жители здоровались со мной по-прежнему вежливо, прикладывая руку к груди, несмотря на то, что отчебучила Айя вчера перед сном. Пока что они демонстрировали просто правила приличия и покорность решению шамана, не более того…

Были, конечно, улыбающиеся взгляды, но я понимал, вскоре они исчезнут. По крайней мере семейная моя жизнь будет достаточно стандартной по местным меркам. А уважение… Что ж, со временем появится и оно. Просто его нужно заработать.

Сарафанное радио сработает так, как мне нужно! И в подтверждении моих догадок, вскоре я начал натыкаться на стайки местных баб, среди которых были одна-две подруги Айи, свидетельницы сегодняшнего представления — красотки разносили по деревне то, что смогли увидеть и понять.

Они оживленно жестикулировали и что-то горячо обсуждали. Судя по обрывкам фраз и выражению их лиц, центральной темой была сегодняшняя сцена возле моего дома. Уверен, все наши с женой действия станут предметом пересудов на многие дни. Но пусть судачат. Главное, чтобы каждая из них поняла, что бунт Айи не удался.

Подобные разговоры мне только на руку. Общественное мнение — мощная сила, которая поможет укрепить мою позицию. Не в один день местные проникнутся ко мне настоящим уважением, но начало положено.

Вернувшись домой через час, я обнаружил на столе дымящийся завтрак. Аромат лепёшек, жареного мяса и трав щекотал ноздри. На столе стояла большая глиняная миска с какой-то густой кашей. Рядом красовались румяные куски мяса, обжаренные на открытом огне. На отдельной тарелке лежали свежие овощи — некоторые я видел впервые.

Я уселся за стол и с удовольствием принялся за еду. Каша оказалась на удивление вкусной, мясо сочным и нежным, а вот к овощам придётся привыкать. Не было ничего такого, потрясающего, как, например, свежий огурец, помидор или редиска…

Взяв один из незнакомых овощей, я осторожно надкусил его. Сразу ощутил плотную текстуру, слегка хрустящую на зубах. Вкус оказался неожиданным — землистый, с легкой горчинкой. Что-то среднее между сырой свеклой и пастернаком. Второй овощ напоминал миниатюрную тыкву, но был более продолговатой формы. Мякоть оказалась сочной, чуть сладковатой, отдаленно напоминая огурец, но без его освежающей прохлады.

Айя молчаливо наблюдала за мной, не притрагиваясь к еде. Она сидела напротив, держа руки на коленях, и ее взгляд был полон какой-то странной пустоты. Ни радости, ни гнева, только отрешенность.

«А должен ли я скомандовать, мол: можешь есть? Хм… а вот сиди и жди теперь.»

Я не комментировал ее безмолвие, сосредоточившись на завтраке. Каждый кусок смаковал, но виду не подавал, что мне вкусно. Хотя это было действительно вкусно! Выражение моего лица оставалось бесстрастным.

Насытившись, я отставил от себя посудину и посмотрел на Айю.

— Поговорим?

Она ничего не ответила, продолжая сверлить меня взглядом.

— Айя, — продолжил я, уже более твердо, — я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Я твой муж, и я — глава семьи. Твое неповиновение неприемлемо. Вчерашний инцидент… — она прищурилась на последнем слове, ибо я его сказал по-русски. — Вчерашняя твоя выходка перед всей деревней — это косяк. — слово «косяк» она тоже не поняла. — Если ты не прекратишь ставить меня ниже себя, будешь сопротивляться моим решениям, то последствия тебе не понравятся.

Я замолчал, давая ей возможность что-то возразить, но она продолжала молчать. Тогда я продолжил:

— У тебя есть три варианта дальнейшего развития событий, если ты продолжишь заниматься этой хернёй. И ни один из них тебя не обрадует. Первый вариант: ты сделаешь мне ребёнка, но сразу после родов я приведу в дом трёх женщин, трёх новых жён, а тебя посажу в комнату. Они станут любимыми, а ты будешь сидеть с их детьми. И не увидишь больше ни города, ни белого света. Станешь нянькой, которая убирается по дому, готовит, и смотрит за чужими отпрысками, не получая ласки и заботы от мужа. Будешь вспоминать свои вольности со слезами на глазах, жалея, что не слушала мужа.

Я наблюдал за ее реакцией. Глаз стал чуть шире, но в нём не было страха, скорее — вызов. Что ж, значит, первый вариант не слишком ее впечатлил.

— Второй вариант, — продолжил я, — гораздо хуже. Я продержу тебя не рожавшей еще несколько сезонов. А может, ещё больше! А ты сама знаешь, как это в нашей деревне. Не родившая жена — кто у нас? Неспособная? Бесплодная? Проклятая духами? Ты станешь изгоем. Подруги, с которыми ты сегодня весело щебетала, будут плевать тебе в спину. Я обещал твоему отцу не брать вторую жену, пока ты не родишь. Я сдержу слово.

На её лице появилась злость: губы плотно сжались в тонкую линию, а в глазе вспыхнула искорка ярости. Но она по-прежнему молчала, не собираясь давать мне ни малейшего повода для торжества. Я видел, как она сдерживает себя, борется с желанием выкрикнуть что-то. Скорее всего желала напомнить мне, что при таком раскладе и у меня не будет детей.

Но она держалась, и это меня немного разочаровывало. Мне хотелось увидеть ее более сообразительной и понимающей. Но передо мной сидела гордая и неприступная девица, готовая из-за собственной глупости принять любой удар, но не склонить головы. Дура она, что ли⁈

Впрочем, её горделивость до добра не доведёт, она явно это понимает по моему монологу.

— У тебя не будет никого. Я буду ходить с тобой по улице, держа гордо голову, а ты будешь прятать лицо, боясь встретить чей-то осуждающий взгляд. И если ты думаешь, что я сжалюсь, то ты ошибаешься. Потому что это ты первая решила выставить меня на посмешище. Ты посеяла ветер, Айя, а пожнешь бурю.

Я сделал паузу, чтобы дать ей время осознать мои слова. Видел, как цвет лица Айи изменился. В её взгляде промелькнула тень страха. Она поняла, что второй вариант — это не просто угроза, это реальность, которая может обрушиться на неё в любой момент. И эта реальность страшнее всего, что я перечислил раньше.

— Ну, а в третьей варианте есть Лили. Ты помнишь ее, Айя? Молодая рабыня так любезно подаренная Миросом.

— Она рабыня, — пробормотала Айя. — Какое мне дело до неё?

Хах! Ща объясню, дорогая!

— Она красивая, с нежной кожей и длинными черными волосами. Представь себе, Айя, я приведу Лили в нашу постель, ту самую, в которой мы с тобой разделили первую ночь.

Айя вскочила со стула, опрокинув его на пол. Казалось, она готова броситься на меня с кулаками. Но она сдержалась, лишь сжала кулаки до побелевших костяшек.

Понял, что попал в яблочко!

— Я буду ласкать её и слышать твои всхлипы сквозь тонкие стены, видеть твою боль в глазах, чувствовать твою ревность. Лилия будет греть мою постель и рожать мне наследников. Она станет моей основной женщиной, той, что родит мне сына раньше, чем ты. Она станет моей любимицей. А ты? А ты будешь смотреть на всё это издалека, кусая локти от бессилия. Ты будешь завидовать ей, ненавидеть ее, но ничего не сможешь сделать. Потому что ты сама выбрала этот путь, Айя.

Лили, конечно, только лишь рабыня, и никаких видов я на неё не имел… Ну, пока не имел… но эффект от упоминания этой красивой девушки оказался ошеломительным. Я видел, как жена борется с собой, как её переполняют гнев, ревность и обида. И это означало, что я задел строптивицу за живое, что я нащупал ее слабое место. Чего, собственно, и добивался этим разговором.

— Выбирай, Айя, — спокойно произнес я. — Какой вариант тебе больше по душе? Молчать, вести себя как положено примерной жене? Или плести интриги за моей спиной и стать посмешищем для всей деревни? Решать тебе. Но помни: я не буду терпеть неповиновения. Если ты не можешь быть моей женой, я найду другую женщину. Более сговорчивую и послушную.

Айя молчала, глядя на меня с ненавистью.

— Что ты хочешь от меня? — прошептала она, наконец, прервав затянувшееся молчание. — Чего ты добиваешься?

— Я хочу уважения, Айя, — ответил я, немного смягчившись. — Я хочу, чтобы ты признала меня своим мужем. Я хочу, чтобы ты слушала меня и доверяла мне. Я хочу, чтобы мы были одной семьей, жили в мире и согласии. И если ты не можешь мне этого дать, то нам не по пути. Я хочу того, что ты обещала перед всеми гостями на свадьбе.

Она ничего не ответила. Тупо молчала, перерабатывая в своей башке всё свалившееся на неё. Я же пристально смотрел на жену, на её эмоции. Понимал, что может и перегнул палку, но… Но и отступать было нельзя. Я должен довести дело до конца, заставить ее признать мое превосходство просто по праву рождения: в этом мире любой мужчина стоит выше женщины, тем более — собственной жены.

Я мужчина, и если не смогу главенствовать в семье — местные будут смеяться вслед. А для выживания в этом мире мне нужна не просто их вежливость, мне требуется их уважение. Иначе все мои усилия пойдут прахом. Общественное мнение очень изменчиво, и если Айя вдруг решит, что я слаб, она снова попытается восстать. А этого я допустить не мог.

Мои слова, кажется, глубоко её ранили. Она стояла неподвижно, словно статуя, и я чувствовал, как в комнате сгущается атмосфера напряжения. С одной стороны, я испытывал какое-то болезненное удовлетворение, видя ее сломленной. Но с другой — меня мучила совесть. Я ведь не хотел причинить ей боль. Я всего лишь хотел поладить с ней.

Возможно, я и правда переборщил с давлением. Возможно, нужно было действовать мягче, постепенно приучая Айю к мысли о том, что я — глава семьи. Но времени на это не было: она успела наделать херни и если не купировать её глупость сразу, будет только хуже.

Я встал из-за стола, не сказав больше ни слова. Айя продолжала пялиться на меня, как на врага народа.

— Думай, — коротко произнес и вышел из дома, оставив ее наедине со своими мыслями.

Если честно, я надеялся, что она примет правильное решение. Потому что если она выберет путь неповиновения, последствия будут ужасны. И в первую очередь — для нее самой.