Алый почерк искушения

Глава 17. Судьба быть несчастной

Айварис прекрасно помнил, что если он не отправится в заточение до заката, то может на кого-то напасть в лесу и навсегда остаться оборотнем. Убьет или обратит — неважно. Проклятие в любом случае уже никогда не будет снято. Поэтому для начала он определил меня в клетку в одной из глухих башен. Я плохо разбиралась в схемах замков, но предполагала, что это сооружение относилось к типу укреплений. Значит, сбежать отсюда было невозможно. А утром Грозный принц собственноручно передаст меня самому смертоносному Альфе Армароса.

Затолкав меня в клетку, Айварис захлопнул скрипучую решетку и повесил на нее массивный замок.

Сказать, что я была опечалена его решением после всего, что между нами было, это ничего не сказать. Даже его взгляд стал брезгливым, словно он смотрел не на свою миледи, а на шлюху.

— Если тебе удастся сбежать, то желаю удачи, — фыркнул он на прощание и, развернувшись, зашагал на выход.

Я обеими руками вцепилась в прутья решетки и крикнула ему вслед:

— Полтора года назад я прибыла в Армарос из того же мира, откуда Поли и ваша невестка Янесса! — Он остановился, и я продолжила: — Я сразу же попала в лапы разбойников. Они хотели изнасиловать меня, но появился Ашер. Не ты, черт тебя подери, а он! Хоть на секунду представь себя на моем месте. Напуганную, разбитую, не понимающую ни слова на вашем языке. Что, по-твоему, я должна была делать?! Куда бежать? Где искать спасение? Да, я продала собственное тело за еду, кровь и защиту. А ты продал совесть за месть! Грош тебе цена, лицемер и циник!

Мои слова его задели. Медленно обернувшись, Айварис сжал ключ в кулаке и двинулся обратно к клетке.

— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, волчья подстилка?

— Я еще и в задницу послать могу, — огрызнулась я, перестав дрожать перед ним.

Теперь уже не имело значения, что будет завтра. Айварис показал мне свое истинное лицо. Открыл глаза.

— Да, ты не из нашего мира. Но сумела здесь прижиться. Пожалуй, был опыт выживания путем развратной платы за блага.

— Могла бы я дотянуться, врезала бы тебе по другой щеке, мерзавец!

— Больше не «ваше высочество»?

— Я же больше не «миледи».

Принц подошел к решетке и, накрыв меня своей тенью, оперся рукой о железный прут.

— У тебя пять минут убедить меня передумать. Иначе на рассвете я отдам тебя стае Рах-Сеима.

— Ждешь, что я буду молить о пощаде? — усмехнулась я. — Унижаться? Ты сорвал маску не с меня, а с себя. Так что ты последний человек в этом мире, кому бы я доверилась. Хорошо, что я спасла от участи стать твоей женой хотя бы Жозетту. С сыном менялы она будет куда счастливее, чем с безжалостным монстром.

В дверях появился Хельвард, вмиг обомлев при виде меня в клетке.

— Ваше высочество, — вымолвил он после недолгого замешательства и откланялся. — Прошу простить за вторжение. Вы не утвердили письма королеве. Посыльный ждет почту.

Обведя меня осуждающим взглядом, Айварис зашагал на выход. По пути вручил ключ Хельварду и грозно велел:

— Смотри за ней в оба.

Покивав, верный слуга дождался, пока принц уйдет, и сел на скамейку у стены. Время от времени он поглядывал на меня с осторожностью, но в какой-то момент не выдержал и заговорил:

— Зря вы так. Принц Айварис строг, но у него большое сердце.

— Он меня оскорбил, Хельвард, — ответила я, устраиваясь на кучке соломы в углу камеры. — Не будьте, как ваш господин, не обижайте Поли.

Он смущенно улыбнулся и опустил глаза.

— Так вы и есть ее лучшая подруга Каролина?

— А вы ее тайный возлюбленный? — грустно улыбнулась я, радуясь за подругу, но не забывая, в каком я положении.

— Как только с принцев падут чары злого рока, сделаю ей предложение.

— К тому времени вы оба состаритесь. Принц Айварис слишком безжалостен и самовлюблен, а принц Вермунд не различает чувства и секс. Вы обречены служить им вечно, Хельвард.

— Расскажите ему о себе. Он…

— Осел на двух копытах, — проворчала я, поправляя колючую солому под попой. — Весь Армарос знает, как Рах-Сеим ненавидит наложницу своего внука. Я, выходя на улицу, лица на поднимала. Пряталась. Ни с кем не общалась. Чтобы никто не посмел обменять меня на золотое ожерелье или кувшин вина. — Я прижалась спиной к стене и посмотрела на узкое окошко под потолком, куда лился свет оранжевого заката. — В своем мире я была никем. Отца не знала, мама умерла, когда я была малышкой. Меня воспитала бабушка. Хотела, чтобы я многого добилась, а я стала айтишницей. Не вылезала из компьютеров. Нейросети были моими друзьями… Извините, Хельвард, вы даже не понимаете, о чем я.

— Говорите, если вам хочется. Я выслушаю. Вдруг чем-то помогу.

— Не о чем говорить. Бабушка умерла. А на третий день после похорон я уже вышла на работу. В серверной произошло замыкание, и я, как назло, как раз находилась там. Помню, как меня шибануло током, и я отключилась. Очнулась в лесу Армароса, когда меня уже окружила банда негодяев. Так я и попала в ваш мир.

— А что потом?

— Меня спас Ашер. Если честно, он ничего не требовал взамен. Поселил меня в домике на окраине Абрахоса. Приносил мне еду, одежду, хворост, деньги. Но с каждым днем я чувствовала себя загнанной в долговую яму. Я не привыкла быть должной и предложила ему себя. Вам, наверное, говорят, что все волки в стае Рах-Сеима похожи на Раги? — горько улыбнулась я. — Ашер не такой. Он до последнего не принимал меня как женщину. Я ведь была девственницей. Он чувствовал на себе груз ответственности за мою честь. Пока однажды не появился на пороге моего дома избитым. Это Рах-Сеим так выпустил гнев, когда Ашер отказался жениться на выбранной дедом волчице. Он прожил у меня несколько дней. Я ухаживала за ним, залечивала раны, которые гноились из-за сока волчьей ягоды. Это сблизило нас. Ваш хозяин считает меня распутной, но до Ашера у меня не было ни одного мужчины.

Осознав, что я перешла к слишком интимной теме в разговоре с малознакомым мужчиной, я умолкла. Все это надо было рассказать Айварису, а не его слуге. Но когда-нибудь Хельвард и так узнает правду обо мне от Поли, а я хоть выговорюсь перед смертью.

— Я забеременела, и Ашер привел меня в стаю. Рах-Сеиму совсем не понравилось, что внук отрекся от волчицы ради иномирянки, и не принял меня. Сказал, благословит выбор Ашера, только если я выношу и рожу здорового волчонка. Для всех я стала всего лишь его наложницей.

Моя рука интуитивно легла на живот. В горле образовался душащий комок. Глаза защипало от навернувшихся слез.

— Я потеряла своего малыша на третьем месяце. Казалось, что жизнь разделилась на до и после. Рухнули все мои мечты, надежды. Едва я оплакала ребенка, как Рах-Сеим потребовал от внука избавиться от меня, слабой особи, которую даже нельзя было обратить. Но Ашер встал на мою защиту. Заявил, что не бросит, даже если я никогда не рожу ему сына. Тогда Рах-Сеим поклялся, что рано или поздно внуку придется зарывать в землю мой холодный труп…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула.

— Жить стало тошно. Я шарахалась от собственной тени. Запиралась на все замки. Выходила из дома только в крайней необходимости. А Рах-Сеим входил во вкус игры. Посылал ко мне своего безумного сыночка Раги, чтобы тот напоминал, как мало мне осталось. Но полгода назад его дочь Зарина предала его.

— Они с принцем Кристером очень полюбили друг друга, — произнес Хельвард.

— Как же ваш господин принц Айварис Грозный принял ее в семью?

— Не принял. До сих пор злится. Все уже отправили подарки по случаю рождения у них сына, а он не подписал даже поздравительную открытку.

— Не удивительно. Его воротит от всего, что связано с Рах-Сеимом. Будь то дочь, отрекшаяся от стаи, или девушка его внука, которую он хочет убить. Вашему принцу Айварису не помешал бы психотерапевт.

Хельвард никак это не прокомментировал.

— Что стало с вами после измены Зарины? — спросил он.

— Рах-Сеим забыл обо мне на какое-то время, но потом решил, что ее место займет Ашер. Ему он передаст стаю, когда его силы иссякнут. Как вы понимаете, я в этом плане была лишней. Рах-Сеим не мог просто взять и убить меня. Он дорожил доверием внука. Начались провокации. Мы с Ашером стали часто ссориться. Перестали понимать друг друга. Нас уже не связывала даже постель, потому что все чаще он уходил от меня, так и не притронувшись ко мне. Рах-Сеим медленно взращивал в нем ненависть. Чтобы убить меня руками Ашера и выйти из воды сухим. Несмотря на наши скандалы, он навещал меня каждые три дня, а недавно пропал. Потом пришел Раги, но не запугивать, как обычно. Ему было велено доставить меня в стаю. Живой или мертвой.

Я вспомнила борьбу с одноглазым оборотнем и передернула плечами.

— Чудом мне удалось сбежать. По дороге в никуда я познакомилась с сестрами Бартли и попала сюда. А теперь ваш господин собирается выдать меня Рах-Сеиму. Живой. Это значит, что я проживу еще три дня. Он придержит меня до Багровой Ночи, чтобы принести в жертву духам. Если Ашер еще жив, то заставит его смотреть, а возможно, даже мучить. Сначала меня отдадут стае. Рах-Сеим позволит делать со мной все, что пожелается его дикарям. Но прикажет сохранить мне жизнь. Наверное, в качестве трофея они отрежут мне волосы, пальцы, уши, вырежут глаза и язык, заживо снимут с меня кожу. Мои руки и ноги обмотают колючей проволокой. Каждую рану Рах-Сеим будет поливать соком волчьей ягоды, продляя мои страдания. Оставшуюся тушу на рассвете раздерут на мелкие куски, и от меня не останется даже следа. Будто и не было никогда в вашем мире.

Хельвард тяжело вздохнул. Не такую историю он хотел услышать.

— Я осмелилась подмениться с Тересой Бартли, зная, что меня раскроют. Но согласитесь, Хельвард, лучше быстро умереть на виселице, чем мучительно от рук Рах-Сеима. Я надеялась на благоразумие принцев Скайдора, а нашла тут глупых мальчишек, помешанных на жажде мести и жажде секса. Ашер, воспитанный волками, и то оказался более человечным. Он учил меня ориентироваться в лесу, отличать человека от оборотня, рассказывал о традициях, защищал меня, а я так и не смогла полюбить его по-настоящему. Зато без памяти влюбилась в вашего эгоистичного принца. Видимо, у меня судьба такая. Всю жизнь быть несчастной.

— Вы будете смеяться, но мне кажется, принц Айварис тоже в вас влюблен, — произнес Хельвард.

Я и правда расхохоталась. Ничего несуразнее ему на ум не пришло?

— Он очень холодно и предвзято относился к госпоже Янессе, которая навела в этом замке порядок и даже посадила тот самый сад, где вы любите гулять. А еще однажды напророчила ему любовь с наложницей Ашера.

— Как это — напророчила? — перестав смеяться, уточнила я.

Хельвард пожал плечами:

— Случайно, надо полагать. Ваша судьба не давала ей покоя. Она очень за вас переживала. Постоянно думала о вас, говорила. А когда принц Айварис выступил против союза принца Кристера с Зариной, сказала ему: «Представь, если завтра ты полюбишь наложницу Ашера! Ты поставишь на ней крест или по-мужски встанешь на защиту?»

Уголки моих губ приподнялись. Я эту Янессу даже не знала, а она предсказала сегодняшний день.

— Лишнее болтаешь, — рявкнул появившийся в дверях Айварис.

Хельвард подскочил со скамейки, согнувшись в поклоне, а я стиснула зубы.

Забрав у слуги ключ, принц подошел к клетке, снял замок и отворил решетку.

— Тебя зовут Каролина? — спросил грубо, но уже без ярого желания отдать меня потрошителю.

— А ты, я так понимаю, подслушивал? — Я встала с кучи и отряхнула платье от соломы. — Ашер звал меня Кэрол.

Айварис сощурился и дернул уголком рта. Что это? Неужели ревность?

— Выпущу из клетки, если пообещаешь не создавать проблем страже. Сбежать из замка ты не сможешь, но мне нужны гарантии, что ты не устроишь дебош, пока мы с Вермундом будем в заточении.

— Не питай иллюзий, что я покорно буду ждать, когда же ты отведешь меня к Рах-Сеиму, — ответила я. — Я не только устрою дебош, но и попытаюсь сбежать. Вдруг получится.

— Тогда будешь сидеть в этой клетке до конца фестиваля.

Я огляделась. Спальня мне нравилась больше, даже с таким болтливым приложением, как Аника Бартли.

— Ты решил сначала жениться, а потом выдать презренную наложницу волка Рах-Сеиму?

— Наложницу волка? — Айварис озадаченно выгнул бровь. — Не видел, не знаю. В моем замке гостят только участницы отбора невест, в том числе Тереса Бартли, которую я поклялся оберегать в гарантийном письме ее матушке.

Хельвард за его спиной счастливо улыбнулся и кивнул мне, как бы намекая, что это то, о чем он мне говорил.

— Ваша сестра уже выбрала себе купальник для завтрашней прогулки на пляж. Поли ждет только вас. Поспешите, а то придется купаться голышом.

Я растерялась. У этого принца раздвоение личности налицо.

— Хельвард, тебя ждет Вермунд, — сказал он слуге через плечо, и тот поспешил удалиться.

Как только стихли его шаги, я замахнулась и все-таки шлепнула Айвариса по другой щеке.

Поведя челюстью, он скрипнул зубами и спросил:

— Полегчало?

— Вполне, ваше высочество! — отрезала я, гордо подняла подбородок и вышла из клетки.