Алый почерк искушения

Глава 33. Схватка

Рах-Сеим никогда не скупился на жертвоприношения. Платье было пошито из дорогого шелка и бархата, каких в Абрахосе не так-то просто найти. Лиф красиво подчеркивал грудь, широкая лента акцентировала талию, а из-под разрезов длинной верхней юбки красного цвета выглядывала золотая нижняя. Ткани были безузорными, но декорированы каймой по краю и шнуровкой на рукавах и груди. А в качестве дополнительного аксессуара к нему шел тяжелый кожаный пояс с драгоценными камнями и золотой чокер.

Все это я надела на себя без колебаний. На раздумья не оставалось времени. Близилась полночь.

Расчесав волосы и украсив лоб фероньеркой Жозетты — единственной вещью, принадлежащей мне, я встала перед зеркалом и ощутила подступившую к горлу тошноту. Представила себя в этом наряде на плахе. В окружении кровожадных оборотней, ожидающих свой кусок добычи. Занесенное над моей головой лезвие. Горящие от предвкушения глаза Рах-Сеима… Я шла на самоубийство, но была готова сделать это тысячу раз, лишь бы мужчины, которых я любила, не погибли.

Пытаясь унять дрожь, я обулась и отправилась навстречу ужасу.

Поли по-прежнему держала девушек в гостиной. В остальном замке было тихо, как в склепе. Ни слуг, ни стражников. Поэтому меня никто не остановил.

Я вышла на улицу, и по моей спине прополз мороз. Весь мир утонул в убийственной красноте ночи. Багровая луна в окружении мигающих звезд обнажила свой кровавый оскал. Ее диск буквально полыхал. Еще никогда она не казалась мне настолько зловещей.

На всех башнях горели огни. Слуги, собравшиеся во дворе и задрав лица к небу, судорожно шептали молитвы. Солдаты в боевой готовности рассредоточились по местам. Командиры взводов восседали на конях и ждали приказа. Но их главнокомандующий уже покинул периметр, идя прямиком к стае, занявшей долину. Вместе с Айварисом к Рах-Сеиму выдвинулись Ашер и Диггард. Хельварда нигде не было, и я решила, что он остался с Поли — защищать женщин.

Поглубже вздохнув, я приподняла юбки и направилась вперед. Идя промеж ровного строя солдат, я чувствовала на себе их озадаченные взгляды, но никто не посмел меня остановить. Ясно же, что среди них уже разошелся слух о пленении принца Вермунда и заявленной плате. Меня воспринимали как откуп, не иначе. Мешок монет на двух ногах.

— Как видишь, мы свое слово сдержали, — говорил одноглазый Раги Айварису, указывая на клетку, в которой бесновался огромный волк. — Твой брат цел и невредим. Отдадим вместе с клеткой. Чтобы он ненароком не поранил или не убил кого-нибудь, — издевательски хохотнул он.

Меня затрясло при виде бросающегося на прутья волка. Рыча, царапаясь, прыгая из угла в угол, он жаждал свободы. Ведь еще никогда проклятый принц не был так близок к багровой луне. Она призывала его, давала ему силы, требовала крови.

— Ашер, племянничек мой любимый, — переключился Раги, — еще один предатель. Тебе повезло, что твой дед всех прощает.

— Да что ты? — усмехнулся Ашер. — На хвосте я вертел его прощение. Пусть выйдет к нам.

— Обязательно выйдет, — Раги устремил взгляд единственного глаза сквозь него на меня.

— Что ты здесь делаешь?! — Ко мне кинулся Айварис, лязгнув доспехами. — Ты должна быть в замке!

— Нет, я должна быть здесь. С вами.

Он обвел мой торжественный наряд быстрым взглядом.

— Где ты это взяла?

— Айварис, пожалуйста, доверься мне, — настоятельно попросила я. — Как только ты поднимешь меч, они выпустят Вермунда. Не убьют, а заставят его убивать. Посмотри на него. Ты хочешь, чтобы он навсегда остался таким? Не наслаждающимся жизнью Сердцеедом, а монстром? Рах-Сеим отлично знает наши слабые места, но не знает сильные стороны.

— У тебя нет сильных сторон, — фыркнул Раги из-за его плеча. — Ты даже непригодна для волчицы.

Сорвавшись с места, Ашер сжал кулак и с треском врезал тому по морде. Пошатнувшись, Раги секунду соображал, что происходит, а потом сплюнул кровь и рассмеялся:

— У-у-ух! Какая ночка!

Стая начала подвывать. Рах-Сеим, как всегда, приволок на шоу абсолютно всех — самок, детенышей, старых и больных. Прямо барон цыганского табора.

— Давай, племянничек, вмажь мне еще. Хочу поднакопить злобы перед тем, как мой отец позволит мне оторвать тебе твою тупую башку.

Скрипнув зубами, Ашер сдержался. Не Раги был нашим главным врагом. Он всего лишь шестерка, которую можно убрать с игровой доски и позже.

— Господа! — артистично всплеснул руками Раги. — И дамы, — кивнул на меня. — Если хотите подохнуть здесь и сейчас, то мы будем рады попировать после недельного поста. Если же вам дорога ваша жалкая шкурка, то драпайте, пока есть возможность.

Никто из солдат не сдвинулся с места.

— Каро, уходи! — потребовал Айварис.

— Нет! — запротестовала я. — Я знаю, что делаю. Почему ты не можешь мне довериться?

— Ты собираешься принести себя в жертву, и я должен это позволить?!

— Да!

Он поджал губы, сдерживая словесный ураган. В его глазах полыхнула молния. Еще никогда я не разговаривала с ним в таком тоне.

— На твоем месте, Айв, я бы подчинился, — вмешался Ашер.

— Я тебе не Айв! — сквозь зубы процедил мой принц.

— Послушай его, — снова попросила я и провела ладонью по его щеке. — Я знаю, что сильно рискую. Это может быть моя последняя ночь, или наша, или все мы выживем. Но если я спрячусь в замке, а вы проиграете битву, до меня все равно доберутся. И тогда шансов не будет вообще. А пока вы за моей спиной, удача на нашей стороне.

Айварис наконец-то понял, что у меня есть план, который я не могла озвучить.

— Держи меч крепче, — с улыбкой добавила я и, выйдя вперед, обратилась к Раги: — Я здесь. Можешь передать Рах-Сеиму, что обмен состоится.

Тыльной стороной ладони утерев свою окровавленную пасть, он молча усмехнулся.

— Ты ее слышал! — рявкнул Диггард.

Развернувшись, Раги растворился в плотной толпе своей стаи. Через пару минут волки начали расступаться, освобождая проход для старого Альфы.

Рах-Сеим давно утратил определенный облик. Получеловек-полуволк. Его ступни превратились в широкие лапы. Плечи и ноги были покрыты торчащей во все стороны седой шерстью. Ребра обтягивала человеческая кожа, но в области солнечного сплетения пушился подшерсток. Густые брови давно срослись где-то на переносице. Изо рта, частично деформированного под звериный оскал, торчали клыки. В желтых глазах кипела лава. По всему телу вздувались толстые вены. Старые рубцы и шрамы нашли свое пристанище фактически всюду. И что примечательно, свое сердце Рах-Сеим держал под бронью. Защищал среднюю треть груди плоским красным камнем в стальной оправе на твердых кожаных ремнях, обтянувших его туловище. Поговаривали, что в этом камне замурована кровь Альфы, убитого Рах-Сеимом. Его собственный трофей.

Горбясь, прихрамывая и сипло дыша, он ковылял вперед, устремляя взгляд прямо на меня.

— Красивая ты, сука, — прорычал он хрипло, остановившись в нескольких шагах от меня. — Следовало тебя сразу задавить, как только появилась.

Я каждой клеточкой тела ощущала, как гневается Айварис. Чего ему стоит оставлять эти оскорбления без ответа.

Свесив голову в покорности, я пробормотала:

— Вы обещали равный обмен, Великий. Я перед вами. Отпустите принца Вермунда.

— Отпустить его я всегда успею. — Проигнорировав меня, он сделал шаг в сторону Ашера и выплюнул: — Мерзкий выродок! Лишь в память о твоем отце я позволял тебе топтать эту землю.

Раги снова желчно усмехнулся, готовый в любой момент обратиться и наброситься на племянника.

— Но ты так и остался отродьем шлюхи, — добавил Рах-Сеим. — Моя милость была очень долгой. Но пришла пора решать. Если ты с нами, то женишься на волчице, которую я для тебя выберу. Если нет, то с этого дня ты Омега. Изгнанный из стаи самого Рах-Сеима, ты уже не найдешь пристанище ни в одной другой. Будешь изгоем скитаться по свету, как твоя тетушка Зарина.

Вермунд продолжал метаться по клетке, раскачивая прутья. Волки, запряженные вместо лошадей, уже с трудом удерживали ее на колесах.

— Клетка долго не выдержит! — вернул его Айварис к делу.

— Я знаю, — с одержимостью ответил Рах-Сеим. — Но мое терпение должно быть вознаграждено. Я простил твоих братьев в прошлый раз. Надеялся, вы поняли, что я умею быть добрым, но у всего есть предел. Мои доблестные воины, — он указал на шайку своих вонючих голодранцев, — хотели бы развлечься с вашими красавицами. Слышал, в замке их полно. И среди служанок есть хорошенькие, и благородных девиц валом.

— Я же тут! — напомнила я. — Неужели меня мало?

— С тобой у нас отдельный разговор, дохлячка. Ты свела с ума моего внука, доставила немало хлопот моему сыну, сняла проклятие с этого ублюдка, — он кивнул на Айвариса, — и думаешь, твоей душонки мне будет достаточно?

Из клетки вылетел первый прут. Солдаты заметно напряглись, крепче берясь за оружие. Стая завыла громче.

Понимая, что счет пошел на минуты, я упала на колени перед Рах-Сеимом и взмолилась:

— Прошу вас, Великий! Пощадите невинных девушек!

Он больно схватил меня за подбородок и заставил поднять лицо. И прежде чем Айварис кинулся на него, я вынула шприц с соком волчьей ягоды из рукава и замахнулась. Рах-Сеим это предугадал и успел перехватить мое запястье. Сжав его до адской боли, прорычал мне в лицо:

— Считаешь, я совсем дурак?

— Да, — выдавила я, — дурак.

И замахнулась второй рукой. В мгновенье ока сверкнула серебряным кольцом-когтем, украденным из шкатулки Аники Бартли, и рассекла острым концом ремешок на груди Альфы. Защита скользнула по его туловищу, упала под ноги, и камень раскололся на десятки кусков.

Яростно взвыв, Рах-Сеим выпустил когти, чтобы вонзить в меня, но в последний момент я была отброшена Айварисом прямо в объятия Ашера.

Командиры отдали приказы солдатам, самцы из стаи обратились в смертоносных волков, и завязалась бойня.

— Вермунд, — вымолвила я.

Мы с Ашером перевели взгляд на клетку, куда в своем жутком волчьем облике бросился Раги.

— Останови его. Вермунд не должен оказаться на свободе, — попросила я.

Ашер нехотя мотнул головой, больше всего желая увести меня отсюда, но сдался. Передал меня Диггарду, вмиг обратился и на всех четырех лапах ринулся к Раги. Они схватились у самой клетки, забарахтавшись на земле со скулежом и рычаниями. Схватка, которую оба ждали годами.

Со стороны замка засвистели стрелы, пронзающие волков. В воздухе запахло псиной, железом и кровью. Сраженные туши оборотней начали устилать долину, но вместе с ними появлялись и жертвы среди солдат.

— Держитесь за мной! — скомандовал Диггард, отражая атаки здоровой рукой.

Я кое-как глазами отыскала Айвариса в этом хаосе. Он героически сражался с Рах-Сеимом, который утратил остатки человеческого лица, полностью обратившись в громадное чудовище. Он выл с яростью и негодованием, распространяя этот зловещий звук по всей долине и наполняя воинственную атмосферу страхом и ожиданием кровавого конца.

Над нашими головами пролетели огненные шары, освещая поле боя желтым светом. Всего на несколько секунд все замерли, отслеживая их путь. И когда первый влетел в самую высокую башню, солдаты с большим остервенением схлестнулись с волками.

— Боже, — задрожала я, и по моим щекам потекли слезы. — Они жгут замок! Диг! Они… Они…

— Вижу. Но там Хельвард. Положитесь на него… — Он повалил на землю очередного волка со свернутой шеей.

Еще один прут отлетел от клетки. Одно из колес лопнуло, и она свалилась, ломаясь в углах. Взбешенный Вермунд сильнее забил по стенкам, рвясь на волю. И в какой-то момент ему удалось пробить себе путь.

— О нет, — обреченно выдохнула я, убедившись, что сегодняшняя ночь станет судьбоносной, разделит историю Армароса на «до» и «после».

Высунув из дыры передние лапы, он медленно вытащил голову, повел носом и, зарычав, выскочил наружу. Рык получившего свободу пленника волной пронесся по долине и эхом отразился где-то в лесу, распугав затаившуюся там дичь.

Между Айварисом и Рах-Сеимом блеснула искра великого противостояния. Нигде не было спасения от этой бойни, которая накрывала их обоих. Они бились на смерть. До победы одного. Либо проклятого принца, либо скитальца лесов.

Вдруг Айварис нанес самый неожиданный и сильный удар под заднюю лапу Альфы, и тот прижался к земле.

— Свобода против неволи, — заговорил Айварис, занося меч над ослабшим врагом. — Сталь против клыков. Жизнь против смерти…

И в тот миг, когда их взгляды пересеклись, а луна пролила свой самый яркий свет, Вермунд прыгнул между ними, оттолкнул Айвариса и вогнал когтистую лапу в грудь Рах-Сеима. Выдрав сердце из еще живого и дышащего волка, он молниеносно разодрал его пастью и проглотил.

Все вокруг замерло. Все затаили дыхание. Оборотни начали обретать человеческий облик, солдаты опускать оружие и снимать шлемы. Раги и Ашер отпустили друг друга, отползли в стороны и заскулили в память об убитом родственнике.

Айварис застыл на одном колене, опираясь на свой меч и безнадежно глядя в спину брата. Никто не одержал победу — ни он, ни Рах-Сеим. Весь удар на себя принял Вермунд — тот, кого Айварис пытался спасти ценой собственной жизни.

Ничто не нарушало тишину. Она буквально стала гробовой. Никто не шевелился и даже не обращал внимание на пожар позади. Казалось, все мы превратились в каменные изваяния, переставшие испытывать любые эмоции. Магия смерти сковала нас невидимыми цепями. И наверное, мы простояли бы так до утра, если бы воздух не пронзил свист стрелы, летящей в Вермунда.

Резко обернувшись, он лапой поймал ее у своей головы и угрожающе зарычал, устремив взгляд красных глаз в сторону леса, где с охотничьим луком в руках стояла Тереса Бартли…