Алый почерк искушения

Глава 24. Внук Рах-Сеима

Только самое черствое черное сердце выдержало бы вид измученного, истощенного, исполосованного ранами человека. На Ашере не было живого места. Из одежды на его исхудавшем теле болтались лишь рваные брюки. Вместо рубашки ссадины, ушибы, рубцы, щедро обработанные ядовитым соком волчьей ягоды.

Беспощадный почерк Рах-Сеима…

Мое сердце сжалось, когда Ашер вяло поднял лицо и сипло выдохнул. На его лицо упала волнистая прядь каштановых волос, которую он был не в силах ни убрать, ни сдуть.

Вермунд хоть и посадил его в клетку, но замок не повесил. В таком состоянии Ашер даже мышь не мог напугать.

Я заметила ведро чистой воды и полотенце, вероятно, приготовленные Хельвардом, взяла их и прошмыгнула в клетку. Опустившись перед Ашером на колени, двумя пальцами убрала с его лица эти грязные патлы и грустно улыбнулась дрожащими губами.

— Я так рад, что ты жива, — почти безжизненным голосом произнес он.

— Тш-ш-ш… — велела я, смочила полотенце, слегка отжала и принялась протирать его лицо, смывая с щетинистой кожи засохшую кровь и грязь.

Его не жалели. Причиняли максимальный вред, который он был способен выдержать, чтобы находиться на грани жизни и смерти.

— Каро, — позвал меня Айварис.

Моя рука замерла на плече Ашера. Я осторожно повернула голову и очень медленно подняла глаза, ожидая осуждения. Но я была бы ничем не лучше Рах-Сеима, если бы закрыла глаза на мучения его внука.

— Хельвард пришлет слуг, — сказал он с приличным объемом подтекста. — Его вымоют и накормят.

— С чего такое великодушие от сыновей Эмриана Мирного? — усмехнулся Ашер, но закашлялся и схватился за ребра, морщась от боли.

Скорее всего, его даже поили соком волчьей ягоды. Выжгли все внутренности.

— Где ты его нашел? — спросил Айварис у своего брата.

— Отбил у недоволков, которые его охраняли, — ответил тот. — Кстати, самый трусливый из них поведал мне много интересного. Но пусть лучше сам сын Конри Головореза об этом расскажет.

Ашер насмешливо фыркнул. Он не был злопамятным и явно не держал обиды на сыновей короля Эмриана, иначе хоть раз упомянул бы их в общении со мной. О своем отце он тоже особо не рассказывал. Поведал, что ему отсекли голову еще до его рождения, а дед свихнулся, и на этом все. Однако Ашер не верил в их искренность.

Я продолжила аккуратно омывать его тело, стараясь сильно не давить и вздрагивая всякий раз, когда его раны начинали открываться и кровоточить.

— Давайте начнем с того, — заговорил он, поглядывая на меня своими глубокими зелеными глазами, — что мой дед знает о вашем дурацком отборе невест и готовится напасть на замок в Багровую Ночь. Девушек он отдаст стае, а вас убьет. И тебя тоже.

Я опять замерла.

— Да, Кэрол, он в курсе, что ты здесь. Разведка доложила.

Мое горло схватило спазмом, но я сумела собраться и подать голос:

— Где ты был, когда на меня напал Раги?

— Дед держал меня на цепях.

— Почему так внезапно?

— Потому что я заявил ему, что хочу официально взять тебя в жены, — ответил Ашер, после чего повисла долгая и тяжелая пауза.

Мы с Айварисом всего на миг позволили себе поверить, что никто и ничто нас не разлучит, и сразу же появилось мое прошлое, от которого не так-то легко избавиться.

— Чтобы убедить вас в серьезности своих намерений, мой дед приказал привезти меня к воротам вашего замка и заживо сжечь.

Айварис скрипнул зубами и перевел суровый взгляд на Вермунда.

— Это они тебе рассказали? — процедил он. — И ты поверил? Забыл, что они сделали с Мортеном?

— А ты забыл, что его спасла Зарина? Перестань всех равнять на Рах-Сеима и Раги. Я часто бываю в Абрахосе и ни разу не слышал, чтобы Ашер там бесчинствовал. У него самая безупречная репутация в своей стае.

— Тогда давай выпустим его из клетки. Предложим самые удобные покои и пошлем за девицами к мадам Шинаре. Пусть чувствует себя как дома.

— Остынь, брат. В тебе говорит ревность, а не трезвый ум. Или ты считаешь, я должен был пройти мимо и позволить им выполнить приказ? Тогда бы ты поверил, что через два дня нас придут убивать?

— Он будет сидеть в клетке!

— Это само собой, — с нотками иронии ответил Вермунд. — В противном случае вы поубиваете друг друга за самку.

Айварис перевел напряженный взгляд на меня и плотно сжал губы, всем своим хмурым видом давая понять, как относится к моим отношениям с Ашером. Он их перечеркнул, но не учел того факта, что для Ашера все еще продолжалось. Я ведь формально не рвала с ним.

— Я останусь с ним, — вымолвила я, избегая прямого зрительного контакта со своим принцем.

Не проронив больше ни слова, Айварис покинул башню.

Вермунд некоторое время молча наблюдал, как я промываю раны Ашера, а потом сказал:

— Велю, чтобы вам принесли мази, чистую одежду и ужин.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила я, не отвлекаясь.

Снова и снова полоскала полотенце в ведре, отжимала и протирала израненное тело, окрашивая воду в насыщенно-бурый.

— Извини, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась, — улыбнулся Ашер, когда я почти закончила.

— Ты был рядом всегда, когда я в тебе нуждалась, — ответила я, разглядывая родное и одновременно чужое лицо.

— Этот белобрысый псевдоволк рассказал мне о вас с…

Я виновато опустила глаза. Об отношениях с Айварисом нисколько не жалела, но из-за Ашера чувствовала какую-то неправильность в их развитии.

— Я думала, Рах-Сеим убил тебя. Ты не давал о себе знать.

— Кэрол, я не виню тебя. Ты выживала, как умела. — Он поднял руку и дотронулся до моих волос, пробудив в памяти обрывки приятных воспоминаний. — Но теперь я вернулся и никому тебя не отдам.