Анти-герой by Ш. У. Фарнсуорт

26



Когда я поворачиваюсь, мой живот становится выпуклым. Едва заметный бугорок, но все равно видимый. Я на шестнадцатой неделе беременности, и начинаю округляться.

Я беру телефон и делаю снимок, улыбаясь, когда увеличиваю небольшую выпуклость. Мой большой палец нависает над кнопкой «отправить».

Не странно ли отправлять Киту это?

После УЗИ мы не общались. Напряженность нарастает. Помимо его еженедельных сообщений о фруктах — мы выросли до авокадо — у нас не было ни одного разговора, связанного с ребенком. И мы не обсуждали ничего, не связанного с работой.

И я скучаю по этому.

Я скучаю... по нему.

Мое неловкое свидание за чашкой кофе с Перри не стоило такого напряжения. Я даже не уверена, что нашу короткую встречу можно назвать свиданием. В основном мы говорили о наших любимых местах в Чикаго, вспоминали о жизни там. Это продолжалось меньше часа, и он обнял меня на прощание. Поездка из Манхэттена в Бруклин и обратно, вероятно, заняла больше времени, чем он провел со мной.

Я сбрасываю платье и раздраженно швыряю телефон на матрас, наблюдая, как он дважды подпрыгивает. Почему Кит смотрел в мой телефон, когда Перри писал сообщение? Все шло так хорошо во время УЗИ, а потом, после...

Я расстегиваю молнию на чемодане и роюсь в его содержимом, пока не нахожу то, что упаковала. К счастью, белый конверт не выскользнул во время поездки на поезде. Он прекрасно сохранился, без единой складки.

Моя мама стоит на кухне, режет сельдерей для начинки и слушает NPR⁵. Джейн растянулась на ковре в гостиной, красит ногти и наблюдает за парадом. А мой папа... его нигде нет.

— Где папа? — Спрашиваю я, направляясь на кухню и прислоняясь бедром к разделочной доске.

Мама поднимает взгляд от разделочной доски.

— Он выгуливает Ньютона.

— О.

Я наблюдаю за ее безмятежным выражением лица, пока она продолжает нарезать.

Я не могу сказать, знает ли она. Я никогда не могу сказать, знает ли она.

Я уверенна, что женской интуиции не существует. А если и существует, то у меня ее не было. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь рассказал мне о распутстве Айзека, чтобы мне не пришлось видеть это самой. Но это другое. Это не друг; это моя мама. Если она не знает, я не хочу быть тем, кто ей расскажет.

Я несколько секунд тереблю жесткий край конверта, наблюдая, как она готовит ужин, затем протягиваю его ей.

— Ну, это для вас, ребята.

Одна ее бровь приподнимается, когда моя мама вытирает руки коричневым ситцевым полотенцем, лежащим на кухонном столе. Она открывает его и осматривает содержимое.

Сначала выражение ее лица не меняется. Оно меняется постепенно, пока она достает сонограмму. Ее губы приоткрываются, а глаза затуманиваются.

— О боже, — тихо произносит она, поднимая руку, чтобы прикрыть рот. — О боже, — повторяет она, проводя пальцем под левым глазом.

Я впервые вижу, как моя мама плачет, с тех пор как нам пришлось усыпить предшественника Ньютона, Эйнштейна, когда я училась в средней школе.

Я прочищаю горло, чтобы избавиться от комка, вспоминая тот же сюрреалистический момент, когда я впервые увидела своего ребенка.

— Он — или она — не очень большой. Но, я думаю, ты можешь разглядеть его, вот здесь? — Я указываю на место, указанное во время ультразвукового исследования, которое, на мой взгляд, похоже на серую кляксу.

Мама шмыгает носом, тянется за кухонным полотенцем и вытирает нос.

— Я тоже плакала, — признаюсь я. — На УЗИ. Мы услышали сердцебиение, и... — Я с трудом сглатываю, когда внимание мамы переключается с фотографии на меня.

— Мы?

Я еще не объявила своим родителям кто отец. Честно говоря, я откладывала это, надеясь, что наши отношения волшебным образом нормализуются до того, как этот разговор состоится.

— Да. Мы. Его отец хочет участвовать в воспитании.

— Насколько хочет?

По какой-то причине первым делом мне приходит в голову, что Кит намерен разрисовать стены в своей профессионально оформленной гостевой комнате. Как бы я ни старалась, это не укладывается в образ незрелого плейбоя. Я подумала, что ожидать участия Кита было слишком сложно. Мне никогда не приходило в голову, что он будет в восторге от перспективы стать отцом.

Я чувствую себя виноватой за то, что недооценила его, и это сквозит в моем уверенном:

— Очень хочет.

— Мам, у тебя есть еще сыр… что это? — Джейн входит в кухню, неся с собой облако химикатов.

Я откашливаюсь и подхожу к раковине, чтобы приоткрыть окно над ней. Затем начинаю дышать через нос, как я обычно делаю в метро. Почти уверена, что мое обоняние сейчас посоревнуется с поисковыми собаками. По крайней мере, так это ощущается.

Через отверстие врывается порыв чистого холодного воздуха, и я глубоко вдыхаю.

— Это УЗИ твоей сестры, — отвечает мама.

— О, дай-ка посмотреть! — Джейн нетерпеливо тянется к нему.

— Только не накрашенными ногтями, Джейн!

— Они уже сухие, — возражает моя сестра.

— Они не пахнут так, как будто высохли, —бормочу я.

— Он милый, — заявляет моя сестра, выглядывая из-за плеча мамы, пока та лихорадочно шевелит пальцами. — Наверное. Пока сложно сказать. Но с таким генофондом... — Она мечтательно вздыхает.

Я бросаю на нее призывающий к молчанию взгляд, который ловит моя мама.

— Какой генофонд? Джейн знает отца? Он студент Йельского университета?

Прости — одними губами произносит Джейн.

Она поклялась хранить тайну во время моей последней поездки домой, но я знала, что это не может длиться вечно. Моя мама все равно собиралась задать этот вопрос.

— Нет, — отвечаю я. — Ну, больше нет. Это, э-э, Кит Кенсингтон? —Последнее предложение звучит как вопрос, хотя на самом деле это не так. Я заказала тест на отцовство, чтобы быть готовой к тому, чтобы предъявить доказательства адвокатам Кенсингтонов, что я не охотница за богатствам.

Джейн ободряюще поднимает вверх большой палец.

Моя мама часто моргает.

— Кит Кенсингтон, — подсказываю я, когда она ничего не говорит. —Ты познакомилась с ним на первом курсе, во время переезда. Он брат Лили.

— Здесь вкусно пахнет, Мэнди.

Я бросаю взгляд на дверь. Вернулся отец, наклонился, отстегивая поводок Ньютона от ошейника.

— Ты знал? — Мама спрашивает папу.

— Знал что? — отвечает он, вешая поводок на крюк.

— Что у Коллинз будет ребенок от ее босса?

Я с трудом сглатываю. Думаю, она точно знает, кто такой Кит Кенсингтон. Знает моего непосредственного начальника, а не только компанию, в которой я работаю. Я надеялась немного смягчить эту часть. Подчеркнуть, что я дружу с его сестрой, прежде чем раскрывать всю информацию о том, что я работаю на него.

От смущения у меня покалывает в груди.

— Он не был моим боссом, когда мы… — Я прочищаю горло, немного сбавляя обороты, когда понимаю, что опасно близка к тому, чтобы раскрыть родителям подробности своей сексуальной жизни. — Это звучит плохо, но ничего непрофессионального не произошло. Это было неудачное время, вот и все. Я ищу новую работу. Он недолго будет моим боссом.

Надеюсь, — добавляю я про себя. Я не получила должность помощника юриста, на которую подала заявление в прошлом месяце. Или любую другую работу, которую я искала. Но упоминание об этом сейчас никого не успокоит.

— О, Коллинз. Ты снова меняешь работу?

Можно подумать, что я меняю профессии каждую неделю. Мои родители вздохнули с таким облегчением, когда я сказала им, что у меня двойная специализация в колледже, и были счастливы, что у меня будет запасная карьера, если —когда — музыка не будет оплачивать счета. Я гордилась тем, что не беспокоила их, а теперь мне кажется, что это все, что я делаю.

— Мам, многие люди меняют работу после двадцати, — говорит Джейн. — Это как встречаться, но ради карьеры. Сколько людей выходят замуж за первого встречного?

Мои родители переглядываются.

Они так и раньше сделали, и я считала это милым. Теперь, когда я стала старше, гораздо более измученной и осознаю ошибки, совершенные моим отцом, я так не считаю.

— Кроме того, Кит миллиардер, — продолжает Джейн. — Линни не придется беспокоиться о деньгах. Она снова могла бы играть на пианино.

Я еще раз глубоко вдыхаю осенний воздух. Все тепло на кухне уходит через открытое окно, что обычно раздражало моего бережливого отца. Но я, кажется, единственная, кто замечает падение температуры в комнате.

Джейн пытается помочь. Она пытается превратить это в сказку. Но я знаю, еще до того, как увидела поджатые губы моей мамы и нахмуренный лоб моего отца, что это был неправильный аргумент. Наши родители воспитали нас независимыми и гордыми, а не падкими на деньги. Работать ради того, что мы получим. Богатство отца моего ребенка для них не является важным фактором.

Мама смотрит на меня.

— Если ты уходишь с работы, тебе стоит подумать о переезде домой.

— Я не переезжаю домой, —заявляю я. — Мне нравится жить в Нью-Йорке. И там живет Кит. Он решил учавствовать в воспитании ребенка, и я не собираюсь усложнять это больше, чем нужно.

— Вы обсуждали опеку? — мрачно спрашивает мой отец.

— Без... конкретика, — признаюсь я.

Мои родители обмениваются еще одним многозначительным взглядом.

Я бросаю взгляд на сонограмму, которую все еще держит в руках моя мама.

Я знаю, что они принимают близко к сердцу мои интересы. Что их сомнения коренятся в любви и заботе. Но их неуверенность — в моей способности справиться с этой ситуацией и в моих отношениях с Китом — обижает.

— Мам, тебе помочь с едой?— Спрашивает Джейн, взглянув на часы на стене. — Я умираю с голоду.

— Точно. Сыр. — Мама подходит к холодильнику, берет со стальной поверхности неиспользованный магнит и прикрепляет им сонограмму. Следующей она открывает дверцу, достает пластиковый пакет и передает его Джейн. — Не порть себе аппетит. Я только закончу с начинкой. Все будет готово через час.

Джейн бросает на меня наполовину извиняющийся, наполовину ободряющий взгляд, затем выбегает из кухни со своей закуской.

Мама возвращается к своей разделочной доске. Папа все еще неуверенно стоит в дверях.

— Я бы хотела познакомиться с ним, Коллинз, — говорит мне мама, продолжая нарезать. — Лучше познакомься с ним еще раз.

— Хорошо, — говорю я.

Затем мой отец встает, направляясь к стопке бумаг, сложенных на дальнем конце кухонного стола. Он роется в стопке, отрывает листок и что-то на нем пишет. Он складывает его пополам, подходит к раковине и протягивает мне.

— Джон Уильямс — мой хороший друг. Он декан юридического факультета. Если тебе нужен адвокат, звони ему. Номер должен быть на веб-сайте.

— Спасибо, папа.

Абсурдно, но я чувствую, как подступают горячие слезы. Он не говорит мне звонить. Не осуждает мой выбор. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что у меня есть такая поддержка. Прошло много времени с тех пор, как я доверялась своим родителям. Поскольку я предпочитаю все делать сама.

Он кивает.

— Если мы с твоей матерью еще что-нибудь сможем сделать, дай нам знать.

— Обязательно.

— И закрой это окно, иначе следующий счет за пропан будет астрономическим.

Он направляется в гостиную, и я улыбаюсь.