Бастард Александра 3

Глава 26

Восточное Средиземноморье остров Родос конец июня 312 года до н.э.

Паруса убраны, и галера скользит по морской глади, разгоняемая лишь синхронными гребками десятков весел.

Там, там, там! Глухие удары барабана выдают ритм, и шестьдесят четыре весла одновременно вспенивают воду. Флагманская галера уже набрала ход и легко обгоняет корабли строящегося в три кильватерные колонны флота.

По левому борту один за другим вырастают грозные силуэты обгоняемых кораблей. Почти три сотни боевых судов разного класса, и из них шестьдесят четыре — это новые галеры, построенные только за этот год. Вся эта боевая мощь уже месяц блокирует гавань Родоса с моря, а высадившаяся на юго-западе острова армия Патрокла осаждает город с суши.

Мой взгляд скользит по грозным башням и крепостным стенам, и я невольно хмыкаю про себя.

«Знал бы, где упадешь, соломки подстелил!»

Это я к тому, что эту военную кампанию я собирался начать в апреле и с Кипра, а на дворе уже конец июня, и разбираться приходится с Родосом. Весна, прямо скажем, пошла не по сценарию.

Совершенно неожиданно взбрыкнул Родос! Город потребовал для себя особых автономных условий: свое управление, свой суд и так далее… Понятно, что принять подобные закидоны я не мог. Таких городов, как Родос, у меня полстраны, — дай одному поблажку, так за ним и остальные потянутся.

Поэтому я решил ответить жестко, но Родос поддержали города Кипра и, конечно же, стоящий за ними Птолемей.

Как результат, вот уже лето в полный рост, а я все еще торчу под стенами Родоса.

С самого начала все складывалось неудачно: то шторма дули весь апрель, не давая выйти флоту, то в армии Патрокла началась эпидемия какой-то заразы. В общем, препоны за препонами, и каждое начинание тянулось страшно медленно. Мне уже начало казаться, что с того момента, как я увидел мертвые глаза Далины, удача отвернулась от меня. Ведь всем известно, что не выполнивший клятву несет на себе груз проклятия олимпийских богов, а я до сих пор не выполнил обещание найти и покарать убийцу.

В тот день, когда я клялся, стоя над ее телом, я был уверен, что очень скоро найду убийц.

«Тело еще теплое, значит, убивали совсем недавно, — убеждал я себя. — Вокруг поместья сплошные поля, работников на них много. Пройти мимо, посреди белого дня, незамеченными невозможно. Кто-нибудь да увидел бы чужаков».

Тогда я еще думал, что это бродячая шайка мародеров или еще каких-нибудь бандитов. Выскочив из дома, я немедленно отослал Гуруша в лагерь привести ко мне лучших следопытов и охотников, включая и главного охранника Барсины, Павсания.

Пока я их ждал, вернулись с полевых работ рабы, но в поместье я их не пустил. Оставил всех за забором, дабы не затоптали следы. Потом лично опросил каждого, но ничего путного так и не выяснил. Никто ничего не видел или не захотел связываться со следствием.

Прибывшие следопыты обрыскали каждый уголок дома, двора и хозпостроек, но, кроме еще двух мертвых тел, ничего не нашли. Последние, видимо, до последнего прятались в кладовке, но, к несчастью, чем-то выдали себя, и убийца прикончил их в последний момент. О том, что убийца был один, однозначно заявил приехавший в поместье врач. Характер ран показал, что все жертвы были убиты коротким мечом или кинжалом, причем почти все — сильным расчетливым ударом в область сердца.

Версия с бандой грабителей отпала сама собой, и остался только один вариант: убийца приходил за Далиной, а все остальные лишь сопутствующие потери.

Тогда я проторчал в поместье всю ночь и весь следующий день. Заставил следопытов по три раза прошерстить всю округу в поисках хоть какой-нибудь зацепки, но все было безрезультатно. Ярость, не стихая, клокотала во мне, но я не отчаивался. Я все еще был полон уверенности, что убийце не удастся уйти безнаказанным.

Все когда-либо прочитанные и просмотренные детективы призвали меня к систематизации поиска.

«Раз не удалось выйти на убийцу по горячим следам, — сказал я себе, — значит, будем искать системно».

Взяв перо, я записал всех подозреваемых, включая даже Барсину и других родственников. Потом я проверил их алиби на момент убийства. «Мамочка», конечно же, пыталась истерить, кричала — как ты смеешь подозревать свою мать и прочее, — но я впервые глянул на нее своим ледяным взглядом, и она разом поняла, что в этот раз со мной лучше не связываться. Ее алиби подтвердила Коки и другие слуги. Шираз тоже пришел домой еще днем и не выходил, Фарнабаз, как обычно, провел остаток дня в шинке за игрой в кости. Тогда я вспомнил, что Ареты не было на месте, когда я уезжал. Ее привели ко мне, и она тут же запуталась во вранье — сказала, что была у себя, но туда перед нашим отъездом забегал Гуруш, и ее там не видел. В убийстве Арета не созналась, и я уже было приказал заковать ее в кандалы, но тут прибежал десятник охраны Полифем, и выяснилось, что Арета молчала, потому что в это время они банально трахались в казарме, пользуясь тем, что там никого не было в этот час.

Этот момент оказался переломным, и моя вера в собственные криминальные таланты как-то резко иссякла. Дальше расследование уже пошло в вялотекущем режиме. Дело не закрыли, но сам я отошел в сторону, доверив искать новые улики недавно назначенному прокурору столицы Пармениону.

Отрывая меня от тяжелых мыслей и воспоминаний, в сознание врывается голос Неарха:

— Мой царь, мыс Кандилл по курсу.

Мыс Кандилл — самый северный мыс острова, и именно на нем расположен город Родос, главный город одноименного острова. Городская бухта находится с восточной стороны мыса, а для нашего флота мы с Неархом выбрали стоянку у северо-западного побережья, в бухте Ялиссос. В ней мы дожидались подходящей погоды для штурма.

Весенние шторма в этом году затянулись, и дуло в основном с юга-юго-востока, разгоняя большую волну у восточного побережья. В таких условиях плавание нынешних кораблей невозможно, поэтому пришлось ждать.

Погода наладилась только несколько дней назад, но пришлось подождать еще, пока уляжется зыбь. Простора в Восточном Средиземноморье хватает, и зыбь здесь поистине океанская: ходит долго и успокаивается неохотно.

Сегодня Неарх дал, наконец, добро, и я приказал флоту сниматься с якорей и выходить на восточную сторону мыса Кандилл, к главной гавани Родоса. Там, за укрепленными волноломами порта, прячется совместная эскадра Родоса, Кипра и частично Птолемея. Частично, потому что Птолемей вроде как в войне не участвует и соблюдает пункты договора, но у меня есть сведения, что как минимум десять триер от кипрского города Китион наняты на его деньги. Да и вообще, весь союз кипрских городов держится на его обещании прийти им на помощь в случае моего вторжения.

Всего в порту Родоса сейчас находится около ста пятидесяти боевых кораблей союзного флота. Это в два раза меньше, чем у меня, поэтому я сомневаюсь, что они выйдут в море и примут открытый бой. Они предпочтут выжидать, зная, что штурмовать городские укрепления как с моря, так и с суши — дело неблагодарное.

Подходы с моря по всему периметру города защищены высокой стеной, отступающей от полосы прибоя не дальше десяти-двадцати шагов, но и без нее высадиться на берег там непросто. Морское дно у острова практически везде каменистое, и отдельно торчащие из воды скалы, словно зубы дракона, напоминают об этом. Подойти на корабле прямо к берегу невозможно — обязательно напорешься на камни. Высадить десант в районе города можно только в порту Родоса, но вход в него перекрыт двумя волноломами со стенами и мощными башнями на оконечностях. Эти башни стерегут оставшийся незащищенным узкий проход в гавань, но и он со времени осады перетянут цепью. В дополнение к этому, с внутренней стороны гавани постоянно дежурит пара бирем на случай, если какая-нибудь малая посудина захочет прорваться внутрь или наружу.

По всем понятиям этого времени, город Родос с моря абсолютно неприступен. Если к этому добавить, что он окружен водой с трех сторон, то любой поймет, что это практически идеальная крепость. Подступ к городу доступен лишь с одной, юго-западной стороны, которая укреплена двойным рядом мощных стен.

Штурмовать эти укрепления в лоб — значит обречь армию на огромные потери, которые неизменно приведут к брожению и недовольству, а такое начало войны практически равносильно стратегическому поражению.

Брать же город измором у меня нет ни времени, ни терпения, да и, к тому же, насколько я знаю, горожане хорошо подготовились к осаде. Запасов провизии им хватит надолго, а колодцы внутри города позволят осажденным не нуждаться в питьевой воде все это время.

Из той истории, что я когда-то читал, в моей памяти сохранился один эпизод. Сын Антигона Деметрий, объявивший войну Родосу, целый год простоял под его стенами, но так и не смог взять город. Он привез для его осады десятки самых совершенных на тот период камнеметных машин, но они ничем ему не помогли.

«Вынужденный снять осаду, он бросил все эти машины на острове, — улыбнувшись, вспоминаю сей занятный факт, — а жители Родоса продали их, а на эти деньги построили своего знаменитого колосса».

Я не хочу предоставлять родосцам возможности поживиться за мой счет, поэтому и не привез на остров тяжелых и громоздких камнемётных машин. Зато у двадцатитысячной армии Патрокла, блокирующей город с суши, есть на вооружении девяносто семь легких катапульт, способных зашвырнуть медный шар, заполненный примерно литром бензина, почти на триста двадцать шагов. Еще почти сто тридцать таких же катапульт, только на лафетах морского исполнения, стоят на моих новых галерах.

Все другие катапульты и скорпионы, что находятся на бывших кораблях Антигона и Асандра, а также на союзных финикийских судах, я даже не считаю. Все это старые, ненадежные и по большей части уже отжившие свой срок машины. Какое-то слово они, безусловно, скажут, но в первую очередь я делаю ставку на свои новые катапульты и зажигательные снаряды.

Еще в самом начале осады я провел тщательную разведку местности и скажу вам, строители города явно были не дураки. Осадные машины в этом мире известны давно, как и их сильные и слабые стороны. Главным минусом всех камнеметных машин древности была их крайне малая дальность действия. Бросить увесистый булыжник, способный нанести хоть какой-то вред осажденной крепости, они могли на расстояние не больше семидесяти-восьмидесяти шагов. Поэтому строителям крепости не пришлось особо напрягаться, чтобы обезопасить себя от обстрела такими машинами.

Юго-западная стена города построена в таком месте, что гористый и изрезанный рельеф местности сам по себе не позволяет подтянуть катапульты к городу ближе, чем на семьдесят шагов. Думаю, именно поэтому в той истории, которую я знаю, осадные машины Деметрия не смогли нанести стенам сколь-нибудь ощутимого вреда. Ведь только единицы из них вообще могли добросить увесистый снаряд до цели, и то только до внешней стены, не говоря уже про внутреннюю.

В отличие от осадных машин этого времени, моим катапультам не нужно бросать тяжелые камни в несколько десятков килограмм. Мой самый дальнобойный снаряд представляет собой тонкостенный пустотелый медный шар, вмещающий примерно пол-литра низкооктанового бензина. Весит он, навскидку, около полутора килограммов и летит почти на четыреста шагов. Такой же, но уже литровый шар летит всего на триста–триста двадцать шагов, а самый мощный снаряд в три литра — лишь на сто пятьдесят шагов. Еще мои катапульты намного легче и мобильнее большинства нынешних машин, что позволило поставить их аж по две штуки на каждую из моих новых галер.

Именно это преимущество в «артиллерии» я и держал в уме, когда осматривал стены с берега и ходил на своей флагманской галере вокруг мыса Кандилл. Осмотр с моря, а также с ближайших горных высот позволил мне выявить единственное уязвимое место Родоса — крайнюю скученность застройки внутри городских стен. Бедные домишки, крытые соломой, лепились прямо к стенам вдоль южного берега, так же как и богатые кварталы прижимались вплотную к северной стене.

«Если подвести галеры с обеих сторон мыса, — сделал я однозначный вывод после осмотра, — то в городе практически не останется места, до которого не смогли бы достать мои дальнобойные снаряды».

Вывод обнадеживал, оставалось только дождаться подходящей погоды, когда идеальный штиль позволит моим галерам подойти к берегу на минимальную дистанцию.

И вот подходящий момент настал. Вчера на военном совете капитан каждого судна получил персональное задание. К тому же на все финикийские корабли были посажены наши сигнальщики.

Тут следует добавить, что все боевые корабли греков и финикийцев имели съемные мачты. Их ставили, когда хотели идти под парусом, но убирали перед боем, чтобы не мешались. Эта практика имела, как минимум, один существенный недостаток — на такую легкую мачту нельзя было укрепить марс, что значительно уменьшало дальность обзора, не говоря уж о невозможности размещения на площадке марса сигнальщиков и стрелков.

На своих галерах я с постройки указал ставить составные стационарные мачты, а в местах соединения верхней и нижней мачтовой части укреплять марсовые площадки для впередсмотрящего, сигнальщика и стрелков.

Переделывать подобным образом все старые, полученные, так сказать, «в наследство», корабли я не стал — тому было множество причин, но каждый десятый, командирский, корабль был перестроен.

Теперь весь флот делился на отдельные десятки, в которых каждый корабль обязан был следить за сигналами с командирского марса и немедленно выполнять их. Марсовые же с командирских бортов постоянно наблюдали за сигналами с флагманской галеры и немедленно передавали приказы наварха капитанам десятков.

Тут, опять же, помогла моя прежняя морская подготовка, и в дополнение к школе гелиотелеграфистов была открыта еще и школа флажного семафора. Наука это несложная, но требует определенной подготовки и навыка. За без малого год ее существования по нарисованным мною картинкам флажный семафор выучило почти три сотни сигнальщиков. Теперь на каждом корабле моего флота есть сигнальщик с флагами, а командирские корабли в дополнение имеют еще телеграфиста с гелиографом.

На союзный финикийский флот я посадил сигнальщика лишь на флагманское судно, обязав наварха из Сидона, Хирама, выполнять все полученные команды.

Сегодня с первыми лучами солнца моя эскадра начала сниматься с якорей и готовиться к бою. Построившись в три кильватерные колонны, корабли выдвинулись на заранее обговоренные позиции. Половина новых галер выстроилась вдоль северо-восточной стены на дистанции, недосягаемой для городских камнемётных машин. Весь финикийский флот встал здесь же, еще мористей, примерно в двухстах шагах от галер.

Вторая половина моего нового флота вышла к юго-западной стене и встала там на таком же расстоянии от городских башен. Вся остальная эскадра, почти в две сотни кораблей разного класса, выстроилась в три линии напротив выхода из порта Родос.

Моя флагманская галера стоит здесь же, в первой линии, напротив входа в порт Родос, чтобы сигналы с нее были видны всем трем эскадрам.

Держась за поручень, смотрю, как воины взводят катапульты. Несмотря на кажущийся штиль, палуба постоянно ходит вверх-вниз, словно на гигантских невидимых качелях. Морская зыбь хоть и ослабла, но исчезла не совсем.

Перевожу взгляд на берег и вижу, как с возвышающейся над мысом горы засверкали вспышки гелиографа. Читаю: точка–тире, точка–тире, точка–тире — это доклад Патрокла о готовности. О том, что его девяносто семь катапульт выведены на ударную дистанцию и готовы к стрельбе.

Неарх уже доложил о готовности флота, и я отдаю ему команду о начале обстрела:

— Ну, с богом! Начали!

Тот тут же орет сигнальщику на мачту, и оттуда летит сигнал к Патроклу и на другие корабли:

— Всем, всем, всем! Стрельба по готовности!

С берега и с мачт командирских судов ответили длинным тире, что означает: команда принята. Буквально следом за этим загрохотали отбойники катапульт на моей галере, и два пущенных заряда, чертя дымный след, понеслись к городу.

Вслед за ними все небо расчертили десятки черных полос, и первые сто двадцать восемь разрывов вспыхнули языками пламени вдоль городских стен. На них тут же наложились еще девяносто семь вспышек у юго-западных окраин города.

Примерно с полминуты на перезарядку, и вновь лазурное небо расчертили грязно-черные дымные следы. Потом еще и еще! Такого темпа стрельбы античные времена еще не видели.

По растущему очагу пожара уже видно, что горожане не справляются, и пожирающее пламя все расширяется и расширяется. Навскидку проходит не больше получаса обстрела, а весь периметр города уже затянут черным дымом. Разглядеть, что творится внутри, невозможно, и я командую сократить дистанцию.

«Пора добавить жару в центре!» — мрачно комментирую свое решение про себя.

Сигнал летит по флоту, и, не прекращая стрельбы, галеры начинают движение. Корабли медленно приближаются к стенам, и вот они уже в зоне поражения катапульт с городских башен, но ни один снаряд не летит в их сторону.

— Не до того, видать, горожанам! — с усмешкой Неарх озвучивает то, что пришло и мне в голову.

Теперь уже весь город затянут серой вонючей пеленой, сквозь которую пробиваются лишь отсветы пожара и сполохи новых разрывов. Столбы жирного черного дыма поднимаются не только с окраин, но и из центра города, оставляя нетронутой лишь часть внутренней бухты.

— Мой царь! — Неарх тронул меня за плечо, указывая на гавань.

Смотрю туда и вижу начавшуюся там суету. Вырвавшийся с городских улиц огонь местами достиг порта, и часть стоящих у причалов кораблей уже охвачена пламенем. Чуть усилившийся ветерок гонит огонь дальше, и корабли в панике торопятся отойти подальше от берега.

— У них сейчас только один выход, — словно читая мои мысли, произносит Неарх. — Выйти из гавани и принять бой.

Соглашаясь, даю команду по центральной эскадре:

— Приготовиться к бою!

Сигнальщики на мачтах замахали флагами, а в подтверждение нашей догадки загромыхал цепной механизм на башнях волнолома.

Вот цепь уже опущена, и корабли Родоса один за другим выходят из порта. Видно, что они спешат построиться в боевую линию, но из-за всеобщей паники и суеты их строй больше напоминает скученную стаю чаек, чем готовый принять бой флот.

Не собираясь ждать, когда родосцы восстановят порядок, я уже было командую атаку, но Неарх останавливает меня в последний момент:

— Мой царь, кажется, сдаваться собрались!

Теперь уже и я вижу, как из-за высоких бортов триер выскользнула низкая бирема и, яростно замахав веслами, устремилась к нам. На ее борту, стараясь привлечь наше внимание, трое или четверо человек сразу отчаянно машут белыми флагами.

«Вот и торжественный комитет по встрече!» — пока я еще не могу поверить, что город решил сдаться после первого же обстрела. Этого дня пришлось ждать так долго, что я невольно настроился на долгое противостояние.

Перевожу взгляд с машущих парламентеров обратно на город и начинаю лучше понимать, почему горожане решили отказаться от сопротивления. За те примерные полтора часа обстрела мои катапульты превратили город в пылающий костер.

До сего дня никто в Родосе даже представить себе не мог, что такое возможно. Те осадные орудия, что видели родосцы до этого, ни в какое сравнение не шли с тем ужасом, что обрушился на них. От него не было спасения ни на улицах, ни под крышами домов. Даже крытые глиняной черепицей скаты вспыхивали как сухой хворост. Горящий бензин протекал под неплотно лежавшую черепицу, и сухие деревянные брусья занимались мгновенно.

Весь ужас и паника горожан были еще и в том, что городские стены, их надежда и опора, продолжали стоять, войско на них никуда не делось — не разбежалось, не погибло, но и защиты от них не было никакой. Их имущество, их дома, их семьи, их город — все гибло на их глазах от льющегося с небес горящего дождя, и от него не было спасения!

Четыре багра принимают приближающийся борт биремы, и на ее борт тут же падает железный клюв «ворона» — мощного поворотного трапа с острым наконечником на конце. По трапу на борт биремы немедленно побежали воины, но ее экипаж, не оказывая сопротивления, уже побросал оружие.

Через пару минут ко мне на ют галеры притащили троих изрядно помятых парламентеров. Только один из них почему-то со связанными руками, но пока я не придаю этому значения.

Не доходя шагов трех, все трое дружно повалились на колени и уткнулись лбом в деревянные доски палубы.

— Смилуйся над нами, неразумными, великий царь! — завыли все трое дружно и в голос. — Смилуйся и не губи, ибо не со зла все, а глупости и по наущению злому.

«Все вы так поете, когда прижмет! — без особой злости бурчу про себя. — Разберемся еще, кто вас там наущал!»

Такая стремительная победа поспособствовала добродушному настроению, и, уже не глядя на посланников Родоса, я поворачиваюсь к Неарху:

— Прекращай обстрел и командуй общую атаку! Коли сопротивления не будет, город не зорить, а всех, кто сдается, щадить!

Вновь перевожу взгляд на коленопреклоненных родосцев.

— Кто старший?

Чуть оторвав голову от палубы, на меня подлял глаза человек с обожженной бородой и волосами.

— Я, Теодорос Фебей, глава Верховного совета Родоса!

Вцепляюсь ему в лицо жестким ледяным взглядом:

— Так кто же тебя, Теодорос, наущал против царя злоумышлять?

Тот, вдруг живо извернувшись, ткнул рукой в того со связанными руками:

— Вот он, великий царь! Вот он, посланник царя Саламиса Никокреона и сатрапа твоего Птолемея Сотера. — Председатель совета зло пнул ногой связанного. — К тебе, великий царь, мы везли его! На твой суд и расправу!

Такая прыть родосца заставляет меня улыбнуться.

«Не с пустыми руками ребятки прибыли! Похвально!»

Перевожу взгляд на лежащего со связанными руками человека, и ближайший охранник, схватив того за волосы, вздергивает на меня осунувшееся скуластое лицо. Я ни о чем его не спрашиваю. Все и так уже ясно, а необходимые для дела показания получат потом и с членов Совета Родоса, и с посланника Птолемея. Теперь вина сатрапа Египта очевидна, а очень скоро будет и доказана.

«Для соблюдения всех приличий, — мысленно уже рисую картину будущего, — я пошлю Птолемею приказ явиться на царский суд. Он, конечно же, его проигнорирует, и тем самым не оставит мне иного выбора, кроме вторжения в Египет».

Вскинув голову, окидываю лазуревую гладь моря, усеянную идущими в атаку боевыми кораблями. Задержав на них взгляд, не сдерживаю ироничной усмешки.

«Что ж, до скорой встречи на поле боя, Птолемей Сотер!»

Конец Третьего Тома

Мы добрались до финала этой книги! Большое спасибо, что были рядом со мной и Гераклом на этом пути. Продолжению быть!

Если история оставила у вас какие-то чувства — восторг, недоумение или желание обсудить сюжет, — пожалуйста, напишите об этом! Мне невероятно важно и интересно ваше мнение.

Я буду также очень признателен, если бы вы оставили несколько слов о всей серии на странице первой книги. Так вы поможете новым читателям решиться на это увлекательное путешествие

Перед тем как снова броситься в водоворот новых глав, я хотел бы сделать небольшую паузу, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Чтобы не пропустить продолжение, подпишитесь на меня как на автора, тогда вы точно узнаете о выходе следующей книги первыми