Беспризорник Кешка и его друзья

1

Непроницаемый туман окутал все вокруг. Дома тонули в густой морозной мгле. Сизый дым, тянувшийся из труб, не поднимался ввысь, а стлался тут же, обволакивая строения.

В этот вечер ребята сидели голодными в ресторане «Суйфун». Кешка послал Лу и Корешка в город достать что-нибудь поесть больному Ваньке, который слег после бегства из «Малого Ковчега».

Когда после долгих и тщетных поисков мальчики возвращались с пустыми руками в ночлежку, они увидели около бани Жоржа, того самого скаута, что хотел задержать Кешку, убегавшего от сыщика Прешиперского. Беспризорники пришли в негодование. Корешок запетушился, кровь прилила к его лицу, и он готов был начать ссору, но разница в возрасте и росте удерживала его и Леньку от немедленного вступления в драку.

Не замечая ребят, скаут скорыми шагами направился к бане.

Лу и Корешок крадучись последовали за ним, и, когда тот зашел в двери, Лу вполголоса распорядился:

— Беги в ночлежку и скажи Кешке, что скаут в бане. Я буду караулить. Быстро беги!

Корешок ничего не ответил. Он лишь блеснул плутоватыми глазами, шмыгнул носом и пустился бежать без оглядки в ресторан «Суйфун».

Вскоре запыхавшийся Корешок появился в ночлежке и прямо с порога выпалил:

— Дошлый, дело есть! Мы сейчас с Ленькой на пару видели скаута. Пошел баниться в баньку. Идет и грызет яблоко, аж верхняя губа ходит, как у кролика. — От волнения Корешок еле переводил дух. — Лу сразу смекнул и я… И главное — я сразу смекнул… мы оба сразу смекнули и сказали, чо он тогда хотел поймать тебя. — Корешок подтянул свои широкие штаны, шмыгнул носом и провел грязной ладошкой по горлу. — Давай побежим туда? — заключил он, выжидательно глядя на Кешку, готовый сию же минуту померяться силами с Жоржем, лишь бы рядом был Кешка.

— А что делает Ленька?

— Около бани стоит. Караулит, чтобы он не убежал, — с воодушевлением ответил Корешок. Его глаза сверкали смелостью, он смотрел то на Кешку, то на больного Ваньку, лежавшего около печки.

Кешка тоже взглянул на Ваньку и заколебался. Ему не хотелось оставлять больного одного.

Ванька не выходил на улицу с тех пор, как они в пургу перебрались в ресторан. Поняв, что Кешка не решается идти из-за него, Ванька закашлялся и махнул рукой:

— Иди, Дошлый.

— Ладно, Ворон, ты малость побудь один, а я быстро сбегаю с Корешком. Надо скаута отмутузить. Он сегодня перцу схватит!

Кешка поправил под головой больного солому, прикрыл его тряпьем, пододвинул бутылку с водой и направился к выходу.

2

Беспризорники спрыгнули с кручи на пустоледь, образовавшуюся у самого берега, прошли по прогнутой середине реки, запорошенной снегом, обогнули пропарину и выбрались на городской берег. От мороза под ногами у ребят мягко поскрипывал снег. Корешок семенил за Кешкой сзади, вытирал слезы, застилавшие глаза, и сетовал на холод.

Около угла Кузнечной улицы они увидели Леньку.

— Ну как? Он тебя не обманул? — тихо спросил Кешка.

— Еще не вышел. Моется, — скривил тот губы, продолжая притопывать ногами и хлопать руками: он промерз. — Давай заманим его подальше на площадь. Там нет народу. И в тумане не видно. Шею ему надо намылить. Пусть знает, как наших ловить, — сердито закончил Лу, сжав худые руки в кулаки.

Ребята сговорились, что Корешок будет смотреть по сторонам и в случае опасности сразу же засвистит. Нападать будут Кешка и Лу. После драки все разбегутся в разные стороны и окольными путями, чтобы не показать полиции дорогу, соберутся в ночлежку.

В ожидании мальчики стали греться: затеяли петушиный бой. Корешок то и дело выглядывал из-за угла, стараясь не пропустить скаута. Вдруг он попятился и приглушенно воскликнул:

— Идет!

Кешка мигом залез на снежный сугроб, наметенный у забора, а остальные двое притаились рядом и стали ждать появления противника.

Как только из-за угла показался юноша, походивший на скаута, Кешка прыгнул ему на спину и почти одновременно набросились на него Лу и Корешок. В один миг трое сбили юношу, Тот растерялся и только успел крикнуть:

— Спасите, грабят!

Лежа на снегу ничком, он пытался звать на помощь, а ребята старательно колотили его по спине.

Корешок, в обязанности которого входило смотреть, чтобы кто-нибудь из посторонних не помешал, выглянул за угол и вдруг предупреждающе свистнул. Потом зашикал:

— Тише, тише. Кто-то идет!

Кешка и Ленька поднялись, а подросток, которого они били, проворно вскочил и пустился бежать, довольный тем, что так легко вырвался из рук «грабителей».

Кешка хорошо знал в лицо скаута, и каково же было его удивление, когда, высунув голову из-за забора, он узнал в приближавшемся прохожем того самого брата Градобоевой, которого они собирались бить, а по ошибке напали на какого-то гимназиста.

— Это же скаут идет сюда! Кого же мы отмутузили? — спросил Кешка, снова прячась за угол.

Лу укоризненно посмотрел на Корешка, как бы спрашивая: «Что ты наделал?»

— А я-то чо? Я не знаю, может, и не скаут. Видишь, какой туман, это туман виноват, а не я, — прогнусавил Корешок. Избегая сердитого взгляда Кешки, он посмотрел на Леньку, ища сочувствия.

— Это здорово! Отлупцевали, да не того. Разиня ты, Корешок! — тихо проговорил Кешка и еще тише добавил: — Ну, ладно. Сызнова давайте по местам. Пропустим его подальше, на площадь, а там набросимся.

Из-за угла появился скаут, на голове у него была фуражка с лакированным козырьком, на ушах — наушники, на шее — кашне. Одна рука была засунута в карман зимней шинели с блестящими пуговицами, под мышкой Жорж нес небольшой сверток. Не подозревая засады, скаут миновал сугроб, за которым притаились мстители. Как видно, он намеревался пересечь площадь.

Ребята только этого и ждали: вокруг — ни души. Они пропустили скаута вперед и зашагали за ним. Как только Жорж дошел до середины безлюдной площади, мальчики окружили его.

Лу забежал вперед, принял задиристую позу и скомандовал:

— Стой! Куда топаешь?!

Скаут презрительным взглядом окинул с ног до головы стоявшего на пути замерзшего оборванного мальчишку.

— Убирайся с дороги, попрошайка! Что тебе надо сирота казанская?! — Скаут хотел идти прямо на преградившего путь Лу, но, услышав скрип шагов, живо обернулся и остановился в нерешительности: — Что вам нужно от меня?

— Ничо. А тебе чо нужно? — ответил за всех Корешок. — Мы сейчас тебе припомним, как шпиенить, как наших ловить и шпиенам выдавать.

— Раз ничего, тогда убирайтесь, и я пойду своей дорогой, — уже заметно дрогнувшим голосом проговорил скаут, оглядываясь по сторонам.

— Не торопись. Воображала! Наушники надел! С голыми руками не подходи, — подбоченившись, издевался Корешок. Он сжал потрескавшиеся губы и, посмотрев на друзей, еще задорнее поднял голову.

— Чуб отрастил, козявка разнесчастная, — вмешался и Ленька. Он стоял к противнику боком, скорчив смуглую физиономию. — Зачем нашим ножку подставлял? Хотел поймать?

— Я… Ножку я не подставлял и ловить никого не собирался, — отговаривался Жорж, озираясь по сторонам и прижимая сверток, точно боясь, чтобы его не отобрали.

— Небось, испужался? — наступал Корешок, высвобождая из воротника обветренный подбородок. От возбуждения он то и дело шмыгал носом и был похож на рьяного уличного драчуна. — Мы сейчас тебе дадим пилюль!

Скаут продолжал озираться, боясь, чтобы его кто-нибудь не ударил, и поправлял чуб, некстати спадавший на глаза.

— А ты этого узнаешь? — Лу показал на Кешку., стоявшего позади.

Жорж посмотрел на Кешку. Ему на какой-то миг вспомнился вечер, когда Кешка был в их доме, у сестры-попечительницы, потом он догадался, что это и есть тот мальчишка, которого он пытался поймать. Боясь теперь расправы за проявленное тогда усердие, скаут поспешил отрицательно замотать головой.

— Нет. Не знаю. Впервые вижу.

— Врешь! — не унимался Лу. Он шагнул вперед и приказал: — Побожись, не то салазки загнем!

— Клянусь. Ей-богу, я ни при чем.

В подкрепление своих слов скаут даже перекрестился, с опаской поглядывая на противников. Но это не помогло.

— Чо смотреть?! Отмутузить, и баста! Он зря крестится. Просто сдрейфил. Ему слабо! — хорохорился Корешок. Он поплевал на руку, замахнулся, а сам ударил скаута ногой.

Молчавший до сих пор Кешка подошел к противнику ближе.

— Зачем меня ловил?! Мы в долгу не останемся, расплатимся. Получишь наличными. — И Кешка замахнулся.

Хотя Жорж был старше ребят и выше их ростом на целую голову, но все же испугался, у него тряслись ноги, дрожали губы.

— Э-это же не я. Это он, он сам! Прешиперский гнался и хотел поймать… Ребята, я вам подарю что-нибудь, и давайте не будем враждовать? Хорошо, ребята? Давайте не будем враждовать?

— Не каркай! Откупиться вздумал? Струсил? — наступал Кешка. — Мы тебя отхлестаем и в расчете будем, во как! Верно, Лу? Верно, Корешок?

Скаут изменился в лице и прищурил глаза… Видно было, что он на что-то решился.

— Раз вы так, тогда посмотрим — кто кого, вшивое отродье! Воришки! — Он швырнул сверток в снег, быстро вытащил нож и принял оборонительную позу, рассчитывая, что нападавшие испугаются. — Ну, налетайте!

Беспризорники не предвидели, что у скаута может быть нож. Это заставило их отшатнуться.

Видя растерянность друзей, Кешка сделал шаг вперед и сдвинул брови:

— Не робей, братва!

Для острастки Лу тоже вытащил из кармана щербатый нож.

Жорж тоскливо окинул взглядом потонувшую в тумане пустынную площадь и, приседая, попятился, повертываясь то одним, то другим боком, пытаясь ускользнуть от наседавших врагов.

Кешка вобрал голову в плечи и шел на него.

Корешок, скорчив гримасу, вытянув шею, со сжатыми кулаками топтался на одном месте и подбадривал друзей:

— Двинь, Дошлый, ему по загривку! Двинь ему. Ударь его по уху! Чо он их развесил?! Ишь, наушники надел!

Продолжая отступать, Жорж сбился с протоптанной тропинки, забрел по колено в снег и не сводил глаз с Кешки, самого опасного, по его мнению, врага.

Кешка сделал вид, что собирается броситься, а сам мигнул Лу. Тот понял замысел товарища и кошкой прыгнул на спину противника, схватив его за шею. В это время Кешка ударил скаута кулаком по лицу, тот повалился набок, увлекая за собой Леньку.

Корешок бегал вокруг и переживал за товарищей:

— Дай ему! Бей!

Кешка ухватился за руку скаута, державшую нож, и так они катались по снегу. Ребята дружно колотили Жоржа. Тот в свою очередь пинался и отбивался. Наконец у него из носа брызнула кровь. А Корешок все бегал и подзадоривал Кешку и Лу криками.

Кое-как Кешка изловчился и завернул противнику руку, тот разжал пальцы и выпустил нож. Это еще больше ожесточило скаута, и он ударил Кешку в переносицу. Кешка охнул, перед глазами у него поплыли круги. Жорж чуть было не вырвался. Но Кешка быстро оправился, бросился скауту на спину, и опять клубок из ребячьих тел завертелся на снегу. Все трое были без шапок, с залепленными снегом волосами, пыхтели, сопели, фыркали.

Скаут неожиданно подхватил на снегу нож и занес его над спиной Кешки.

Увидев смертельную опасность, грозившую товарищу, Корешок мигом очутился около Жоржа, схватил его за руку и крикнул:

— Нож! Дошлый, нож!

Почувствовав неладное, Кешка выпустил ногу скаута, вырвал из его рук нож и швырнул в сторону.

Скаут неожиданно подхватил на снегу нож.

— Убили! — не своим голосом кричал Жорж. — Лежачего не бьют!

— Замри! Не будешь ножом пыряться! Не будешь ловить наших! — приговаривал Кешка сквозь зубы, волоча скаута за ноги подальше в сугроб.

Бойскаут плакал. Он был весь в снегу, в крови.

— Хватит! — торжествовал Ленька, высвобождая из-под скаута свою шапку. — Пусть удирает, пока жив! — Он отошел и стал отплевываться.

Жорж спохватился, втянул голову в плечи и пустился бежать, поддерживая штаны.

— Смотри, смотри, как улепетывает! Его что-то набок повело. Испугался! — восхищался победой Кешка. Он разыскал скаутский нож, положил его в карман и надел шапку.

Корешок пнул ногой наушники и сверток, оставленный гимназистом.

— Пусть валяется. Это господское.

Запыхавшиеся беспризорники что есть духу пустились бежать… Когда же убедились, что угроза миновала, пошли быстрыми шагами, наперебой вспоминая драку.