Цена вопроса - жизнь!

Глава 21

— Арина, Матвею стало лучше. Я разрешила ему присоединиться к нам за столом, — сообщила Ульяна, разбавляя неловкое молчание. И я была благодарна ей за это.

В ответ я только устало кивнула соглашаясь. Какой-то сегодня тяжёлый день получается. Меня вконец вымотали эмоциональные качели от яркой радости до глухого отчаяния. Хотелось просто сесть и спокойно покушать.

— Матвей, иди за стол, — тем временем позвала тётя мальчика.

Внезапный резкий грохот, как будто что-то тяжёлое уронили, заставил всех вздрогнуть. Чашки звякнули на столе, а Ульяна испуганно вскрикнула. И следом послышалось возмущённое карканье Гриши и тихая, но ёмкая ругань. Что же там происходит?!

Картина, которая предстала перед моими глазами, когда я с судорожно колотящимся сердцем забежала в комнату, вызвала ступор. И было отчего. Матвей распластался на полу, практически залезший под шкаф, был придавлен сверху упавшим стулом. Но это было не всё. Гриша, сидевший сверху на этом шкафу, лишь на секунду взглянул на нас, ввалившихся в комнату и более не отвлекаясь, аккуратно пододвинул лапой и мстительно скинул шляпную коробку прямо на Матвея, который как раз начал выбираться из-под мебельной кучи. А после, ещё и внимательно наблюдал попал ли в цель.

Окинув комнату быстрым взглядом, я пыталась сообразить, что делать и кому из этих двоих помогать. Пока я разбиралась, мальчишке почти удалось освободиться из плена стула, но Гриша времени зря не терял. Примерившись, он вновь запустил очередную коробку, в голову ребёнка. Упав, она открылась, являя на свет миленькую женскую шляпку.

— Оу! За что? — схлопотав ещё одним снарядом себе на голову, Матвей взвыл скорее от обиды, чем от боли. Гриша возмущённо закаркал в ответ.

— Что тут происходит? — громко спросила я, пытаясь остановить эту сцену хаоса.

Мальчик выпрямился и опустил глаза в пол, как будто только сейчас нашёл там что-то невероятно интересное. Не хватало только пошаркать ножкой и изобразить смущение. А Гриша, почуяв защитника в моём лице, спланировал со шкафа и, быстро перебирая лапами, скобля когтями по паркету, подбежал ко мне. Подняв голову и глядя на меня печальными глазами, в которых читалась мольба о помощи, он что-то негромко ворчал, видимо, жалуясь на несправедливость судьбы.

— Матвей? — спросила я, стараясь говорить спокойно. Мне нужны были объяснения учинённого погрома. В то, что мальчик мог обидеть ворона, я не верила.

— Госпожа Арина, я же как лучше хотел! — произнёс он и шмыгнул носом — Я же вылечить его думал.

Гриша возмущённо каркнул. Ульяна молча зашла в комнату и начала убирать беспорядок, внимательно прислушиваясь к словам мальчика.

— Так что же случилось? — спросила я.

— Ну это я … В общем он … Ну и я подумал … — мямлил ребёнок, осуждающе посматривая на ворона, который прижался к моей ноге, сидел нахохлившись и прикрыв глаза.

— Матвей, чуть больше деталей произошедшего, пожалуйста, — попросила я мальчишку и, сложив руки в замок, приготовилась ждать внятного ответа.

Он тяжело вздохнул, поднял глаза на меня, перевёл на ворона и начал рассказывать:

— Гриша сегодня плохо летал. Крыло болело. А отвар, которым меня поили, ещё остался. Ну вот я и подумал, что если его им напоить, то он выздоровеет. Но Гриша вначале был против. — мне понравилось слово «пока» и я ухмыльнулась — Я его долго уговаривал, но он не согласился. А когда я хотел его поймать, он не дался. И вот….

— Ясно, — я наклонилась и взяла Гришу на руки. Он доверчиво прижался ко мне, но прищуренный и хитрый взгляд в сторону Матвея я заметить успела. — Помоги тут всё прибрать, и пошлите уже за стол.

Больше не говоря ни слова, я вернулась на кухню. Только тут позволила себе улыбку, заметив которую Марфа тоже заулыбалась, а Никита, который исподлобья смотрел на сына, расслабился.

Дети, они такие дети.

— Чего отвар пить не стал? — тихо спросила у Гриши, поглаживая его по голове — Тебя же вылечить хотели! — я хихикнула, а ворон с возмущением посмотрел на меня.

За стол всё, включая Гришу, который с комфортом расположился на подоконнике, сели через полчаса. Марфа, накрывая на стол, расставляя глиняные тарелки и деревянные ложки, не забыла приготовить угощение и для ворона. В этот раз он ел самостоятельно, ловко подцепляя клювом кусочки нарезанного мяса и отправляя их в рот.

— Умница, — протянула руку и погладила его по гладким, блестящим перьям. От такой нехитрой ласки он прикрыл глаза и стал сам подставляться под руку, прося продолжения.

На душе было спокойно и легко. Появилось ощущение дома. Не того, где только здание, а того, где есть люди, с которыми тебе приятно проводить время, которые переживают за тебя и поддерживают. Это новое, незнакомое мне чувство, но оно было приятным и тёплым, словно солнечный свет после долгой зимы.

Следующая неделя была насыщена событиями и пролетела незаметно. С приходом Никиты дом постепенно преображался, наполняясь жизнью и теплом.

Начал он, конечно же, с печей. Как и говорил, чтобы привести печи в нашем крыле в порядок, много времени не понадобилось, и уже на следующий день он переехал вместе с Матвеем в отдельную комнату, ближайшую к кухне.

Следующим шагом была его отлучка в деревню для организации доставки нам дров.

— Заготовить сушняк — дело нехитрое. Его в вашем лесу полно. Деревенским-то запрещено трогать, вот он и накопился. А вот привести — это проблема. На три деревни одна кобыла осталась. Да и то старая, — размышлял Никита вечером накануне отъезда. — Ну авось и сдюжит.

Моё сознание зацепилось за одну деталь, и я решила сразу проверить, правильно ли поняла.

— Подожди, как деревенским запрещено? А чем тогда они отапливаются?

Никита тяжело вздохнул, и в его глазах появилось выражение горечи.

— Известно чем. Хворостом. Летом значиться, собирают, а зимой топят. Когда барон-то был живой, он и нам разрешал сушняк брать. Он лучше греет, да и на дольше хватает. Управляющий-то, Василий, лично ездил и смотрел, чтоб, значиться, всё, по справедливости, было и поровну. От этого и лес был в порядке, и у нас проблем не было, а как имение-то отошло Короне, так запретили. Да и грибы-ягоды, зверьё всякое добывать тоже. А кому лучше-то сделали?! — мужчина уже разошёлся. Видно, что душа болит. — Равновесие же должно быть! Волки нынче расплодились. В деревню крайнюю пару раз даже захаживали. А стрелять нельзя! Под арест сразу. А зайцы какой убыток несут! Да что там говорить-то! — и он сердито сплюнул, а поняв, кому он это всё высказывает, смущённо крякнул.

Ну дела! Конец зимы, запасы точно уже на исходе. Нужно срочно решать этот вопрос. Но и на самотёк ситуацию пускать нельзя. Даже если разрешить, всё равно необходим надзор. А если…

— Никит, а куда девался прежний управляющий? Может быть, он согласится работать на меня? Я бы попробовала с ним посотрудничать, раз ты говоришь, что хороший он человек — спросила я, надеясь найти быстрое решение проблемы.

Мой помощник замер и глубоко задумался, слегка наклонившись вперёд. На серьёзном лице появилась небольшая морщинка между бровями.

— Не серчайте, госпожа, это вряд ли, — в конце концов, тихо произнёс мужчина, и я вопросительно подняла бровь, требуя пояснений. — Да он почти не выходит из дома. Как его семья, значиться, от мора померла — жена, сын с дочкой, так он и замкнулся в себе. А потом и барон наш ушёл, и управляющий совсем не нужным стал. Живёт затворником, ни с кем не общается.

— Жаль, — сказала я, представляя себе горе этого человека. — А может быть, он согласится хотя бы поговорить со мной?

— В деревне буду, спрошу, — как всегда, коротко и лаконично произнёс мужчина.

И вроде бы на этом разговор можно было закончить, но я видела, что не все вопросы решены. Никита сидел в кресле, не уходил и, видно не знал, как продолжить разговор.