Цена вопроса - жизнь!

Глава 27

— Пойдём посмотрим, что случилось — ответила я Матвею и решительно направилась на кухню.

Пусть кто—то посчитает его просто птицей. Но за те несколько дней, что Гриша живёт у нас, я успела к нему привязаться. И кажется, взаимно.

Ворон сидел на подоконнике, застыв в неестественной неподвижности.

— Арина, хорошо, что ты здесь — проговорила Марфа и, заметив Матвея, чуть ухмыльнулась. — Гриша что—то хандрит. Тревожно мне за него… Вижу, не мне одной.

Я присела рядом с птицей, осторожно протянула руку, чтобы погладить перья. Ворон обиженно покосился на меня и, переступив лапами, отодвинулся.

— Ты чего? — Его поведение смутило и расстроило меня.

Матвей тихо присел на лавку рядом и тяжело вздохнул. Было видно, как он переживает. Но Гриша даже не взглянул в его сторону.

— Ну, это уже никуда не годится! — упрекнула я. — Ты же согласился дружить с Матвеем? Почему сейчас отворачиваешься?

Гриша помедлил, глядя в окно, затем развернулся и сердито гукнул, глядя мне прямо в глаза.

— Госпожа Арина, может, он просто обиделся? — предположил Матвей и, не зная, куда деть руки, почесал затылок. — У моего друга Ваньки младший брат точь—в—точь так себя ведёт, когда дуется. Очень похоже, правда—правда.

Я удивлённо перевела взгляд на птицу.

— Гри—и—иш—ш—ш, ты что, и вправду обиделся? — спросила я. — Но на что?

Ворон только сильнее нахохлился, глядя на меня с явным укором. Я невольно хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Ты сегодня весь день была занята, совсем с ним не общалась, — подсказала Марфа, вытирая фартуком покрасневшее от жара печи лицо. — Вот, может, и заскучал?

Она вернулась к готовке, ловко орудуя ухватом, переставляя тяжёлые чугунки на шестке. Глядя на неё, я невольно нахмурилась. Надо потом узнать, кого и куда из женщин она определила — не нравилось мне, что такая тяжёлая работа достаётся немолодой и не самой здоровой женщине.

Заметив мой неодобрительный взгляд, Марфа пояснила:

— Да прибираются сегодня все. И в ваших комнатах, и у себя. — Она помолчала и добавила тише, понизив голос: — Переезжать вам надо в господские покои и побыстрее. — солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные стёкла, ложился на пол неровными пятнами — А то разговоров не берёмся. Завтра комнаты как раз готовы будут.

Марфа мельком покосилась на Матвея, но он демонстративно не обращал на нас никого внимания. Кивнув своим словам, она снова полностью сосредоточилась на готовке, а я вернулась к обиженному Грише.

— Давай мириться, — протянула я руку. — Не расстраивай меня.

Ворон немного подумал, глубоко вздохнул и неуверенно шагнул на протянутую ладонь обеими лапами.

— Вот и хорошо, — сказала я с облегчением.

Оставалось надеяться, что на этом инцидент исчерпан. Я понятия не имела об анатомии птиц, да и чем бы это помогло, если бы он и впрямь заболел? Всё равно не знала, как ему помочь. Но такое осмысленное поведение ворона меня порядком шокировало.

— Может, на улицу выйдем? Хотя бы ненадолго? — спросила я, глядя то на Матвея, то на Гришу на моей руке. — Погода вон какая хорошая! — кивнула я в сторону окна.

— Да я бы с радостью, но мужикам помочь нужно, — вздохнул Матвей, с сожалением глядя в окно. — Как же они без меня справятся? — добавил он уже с плохо скрытой гордостью.

Я улыбнулась.

— Ну, беги, помощник! Я тоже тогда делом займусь. Только передохну немного

Матвей умчался помогать Василию и Никите, а я осталась сидеть на лавке, поглаживая Гришу по голове, вдыхая вкусные запахи, витавшие в кухне и наслаждаясь минутами покоя и умиротворения.

Говорят, есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: огонь, вода и как работает другой человек. Вот и я сейчас с удовольствием наблюдала, как Марфа готовила на обед похлёбку. На первое время Василий привёз немного крупы и овощей. Этого, конечно, надолго не хватит, но к поездке в город нужно подготовиться основательно. Смешно, это я собираюсь помочь деревенским, а на деле пока что помогали мне.

— Ты не помнишь, я суп солила?

Мне было так хорошо и спокойно, что я, глупо улыбаясь, лишь пожала плечами.

Марфа кинула на меня подозрительный взгляд, зачерпнула ложкой, попробовала, решительно подсыпала соли из деревянной солонки и попробовала снова.

— Вот, теперь хорошо будет.

— Марфа, скажи, а скоро снег растает? — спросила я немного погодя.

Я спросила не просто так. Хотя Никита давно починил дверь в библиотеку, у меня всё никак не находилось времени засесть за книги. Но весна чувствовалась всё сильнее: с момента моего появления здесь световой день заметно удлинился, да и воздух с каждым днём становился ощутимо теплее.

— Ну, недели через две—три растает, — ответила Марфа, помешивая в чугунке. — В долине, конечно, чуть попозже.

— О! Здорово! — обрадовалась я. — А какие тут зимы? Снежные? А лето? Жаркое?

Она мягко улыбнулась мне.

— Знаешь, давай я лучше Ульяну попрошу, чтобы она подыскала тебе нужную книжку про наши края. — Я хотела было возразить, сославшись на занятость, но она опередила меня — Всё равно это так же важно, как и дела по дому.

Ну да, ну да. Королевские дознаватели ведь никуда не делись. Осознание этого немного охладило моё благодушное настроение.

— Прости, что расстроила, — опершись на ухват и внимательно глядя на меня, виновато проговорила Марфа. — Правда, не хотела.

— Ничего, — я слегка пожала плечами. — Всё верно ты говоришь. — я поправила выбившуюся прядь. — Пойду поработаю. — я обратилась к Грише: — Ты со мной?

Он обрадованно засеменил лапками на моей руке.

К сожалению, крыльями он по—прежнему не пользовался. Но, по крайней мере, повеселел, и это уже радовало.

— Марфа, ты не знаешь, где сейчас убирают? — спросила я уже на пороге, поймав её обеспокоенный взгляд.

— Знаю, конечно. У тебя в комнатах, — ответила она.

— Спасибо.

— Обед минут через тридцать будет, — добавила Марфа. — Сегодня накрою вам с Ульяной в столовой, а то тут посторонних много.

Я снова кивнула. Перемен я не любила, но понимала, что они необходимы.

Уже подходя к своим комнатам, я услышала любопытный разговор.

— Вот выйду замуж — и уеду от тебя подальше! — донёсся до меня звонкий, недовольный голос. — Тогда уж точно не придётся спину гнуть да руки об работу портить. Не для того мне красота дана! За городского выйду! Надоела мне эта деревня!

— Аглая, что ты такое несёшь?! — услышала я в ответ уставший голос давешней знакомой — Маруси. — Работай давай, мечтательница! Скажи спасибо, что госпожа Арина вообще согласилась нас принять.

— Ой, велика благодарность! — фыркнула первая девушка. — Небось самой ей неохота тут прибираться, вот и согласилась!

— Аглая! — строго одёрнула её Маруся. — Ты языком—то мели, да не заговаривайся! Ничего путного из тебя не выйдет, ей—богу!

Я шагнула в комнату. Картина была красноречивой: двое младших детей Маруси, не поднимая глаз, усердно тёрли тряпками пол на коленях, пока сама Маруся и её падчерица Аглая стояли посреди комнаты, выясняя отношения.

Маруся, обычно такая румяная и приятная на вид женщина, сейчас стояла красная от гнева, негодующе глядя на вызывающе красивую девушку напротив. Аглая, и правда, была очень хороша собой.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила я, чеканя каждое слово. Внутри всё кипело — желание немедленно выставить эту молодую вертихвостку за дверь было почти непреодолимым.