Цена вопроса - жизнь!

Глава 29

Вечером того же дня на ежедневном совещании Никита с Василем доложили, что печи они растопили, заслонки открыли, воздуховоды проверили. Без поломок, правда, не обошлось, но все вовремя заметили и исправили. Понадобиться, наверное, неделя, чтоб дом, который стоял больше двух лет нежилым, просушился и прогрелся. Наше крыло. Во второе крыло нужны стёкла и пока из—за этого работы там приостановили, хотя саму систему тоже проверили. Сегодня прибыла вторая партия валежника, и вскорости ожидалась третья. До конца холодного сезона теперь должно было хватить дров без экономии.

— Ты вот что, Василий, — задумчиво проговорила я — сообщи людям, что в лесу сушняк опять можно брать на отопление. А если не хватит, то и живые деревья можно. Только каких—то неценных пород. Надо человека поставить, чтоб смотрел за этим. Лесничего назначить. Чтоб следил за порядком, да направлял людей. Сделаешь? — Василий одобрительно кивнул. — Потом, когда растает и просохнет, хочу получить отчёт, что и сколько растёт в наших лесах. Деревья каких пород, какие кустарники, какие грибы—ягоды встречаются. Надо понимать, что имеешь. Может быть, целесообразней отдать под вырубку какой—то не очень ценный лес, чтоб посадить что—то более ценное. Вообще, нужна полная картина. Это задача на будущее.

Теперь вернёмся к срочному: списки и поездка в город. Как обстоят дела?

— Почти готово. Пару дней и закончу — первым озвучил результаты Василий.

— У меня так же. Сейчас с печами закончили теперича и списки доделаю. — согласился и Никита.

— А я помогу Марфе. — поддержала Ульяна.

— Хорошо, потому что ещё несколько дней и людей кормить будет нечем.

Все были уставшие, но довольные проделанной сегодня работой, поэтому решили закончить и идти уже отдыхать.

Прошла неделя с того памятного дня моей встречи со старшей дочерью Маруси у меня в комнатах. Девчонку я больше не видела. За это время, кроме того, что мы с Ульяной переехали в новые комнаты, случилось многое. Жизнь в доме забурлила. Люди прибывали каждый день. Приходили как, мужчины, которым нужно было кормить свои семьи, оставшиеся в деревне в долине, так и женщины, которые остались без своих мужчин. И каждый приносил с собой небольшой узелок продуктов. Мне было очень неловко это принимать, но пока другого выхода не было. Впрочем, я собиралась исправить эту ситуацию в ближайшее время.

Женщины, вооружившись тряпками, вёдрами и метёлками с уборкой переходили из помещения в помещение. Убравшись в одном месте, сразу перемещались в другое. Никита выделил одного мужчину им в помощь, и он едва успевал приносить воду и убирать подготовленный к сжиганию мусор.

При запуске отопления обнаружились механизмы для нагрева воды. Оказывается, барон установил не только самую передовую систему отопления, но и организовал что—то типа бойлера. Горячая вода поступала как на кухню, так и в господские спальни. Но если подачу воды на кухню восстановить смогли сразу, то вот к огромному моему сожалению, в спальни пока не получилось. Требовался ремонт труб. Поэтому мыться приходилось по старинке — нося горячую воду в вёдрах.

Мужчины же за довольно короткий срок расчистили от снега хозяйственный двор, открыв тем самым доступ к другим хозяйственным постройкам, а также парадное крыльцо и даже всю подъездную аллею.

Когда я впервые увидела, как мужчины прикрепили огромное бревно к Звёздочке подняли его на начало аллеи, а потом, отцепив и придерживая, стали скатывать вниз, то совершенно не поняла, что происходит. Но когда я попросила Никиту объяснить, он рассказал, что это такой особый метод расчистки снега, применяемый, когда нужно убрать сразу большой объем.

А на мой вопрос, зачем это делать, если, по моим сведениям, снег все равно растает недели через две, Никита улыбнулся и пояснил: это нужно, чтобы дорога просохла быстрее. Ведь скоро по ней понадобится возить груженые телеги, к тому же так талая вода меньше будет размывать дорогу в долине.

Мне стало немного неудобно оттого, что я сама до этого не додумалась.

Также отремонтировали, а точнее, уже почти полностью возвели заново мост через реку, который выходил прямо на задний двор и был самой короткой дорогой в деревню. Я радовалась, что больше никто не свалится воду, а деревенские радовались, что значительно могут сократить расстояние до дома.

По моему настоянию наловили рыбы. Местные отнеслись к этой моей задумке вначале с опаской, искренне не понимая, зачем мне это понадобилось, а потом с осторожным интересом. Часть улова засолили. Я вспомнила рецепт, которым пользовалась в прошлом мире, потому что купить хорошую и вкусную солёную рыбу получалось редко даже за немалые деньги. Часть почистили на филе и стейки (я показала как). Подтвердилась информация, что деревенские никогда не ели рыбу из реки и поэтому не умели с ней обращаться, а это оказалась великолепная дикая форель! И всё это богатство убрали в холодовую, комнату на цокольном этаже, которая была высечена прямо в скале, служившей фундаментом для дома, и там температура всегда была низкая. Не заходили мы туда при первом осмотре только потому, что смотреть было нечего — она на тот момент была безобразно пуста.

Уже была проделана огромная работа. Под неусыпным контролем моих помощников люди оживились. Ведь всегда проще, когда кто—то решает за тебя и даёт указания.

Тем временем на заднем дворе из наконец—то открытой конюшни извлекли практически новую карету. Сейчас несколько человек тщательно осматривали её со всех сторон: проверяли прочность колёс, рессор, крепления оглобель, смазывали оси, готовя к поездке, назначенной на завтра.

Погода радовала. На улице с каждым днём становилось теплее. После того как расчистили крыльцо, я частенько после обеда, прихватив с собой кружку с чем—нибудь горячим, отдыхала там, радуясь пробуждающейся природе, солнцу и слушая птиц, которые начинали петь все громче. Три дня назад, выйдя на крыльцо, я заметила большое широкое кресло, к которому была приставлена маленькая банкетка для ног.

— Подумал, что так удобнее будет, — смущённо произнёс Никита, внимательно наблюдая за моей реакцией. — На чердаке было. Если вы против, то унесу.

— Ну уж нет! Спасибо! — искренне поблагодарила я за заботу, уже устраиваясь. — Это ты здорово придумал!

— Пожалуйста, — застенчиво улыбнулся мужчина.

Такая забота и внимание были приятны. Он заметил мой интерес, побеспокоился и обустроил мне место для отдыха. Приятно.

Сегодня, допив свою законную кружку кофе после обеда, я решила наконец—то осмотреть дом снаружи. Раньше сделать это не получалось из—за высоких сугробов. Теперь же снег уже довольно серьёзно подтаял, к тому же кто—то из мужчин прошёлся по периметру и натоптал тропинку, поэтому не составило никакого труда пройтись вдоль фасада.

Что сказать? Дом, безусловно, был великолепен. Стильный, лаконичный, строгий, с выдержанными пропорциями. Стены нежно—жёлтого цвета радовали глаз после зимы, но всё же чего—то ощутимо не хватало… Было в его облике что—то незавершённое, холодноватое, несмотря на солнечный оттенок. Хотелось как—то смягчить эту строгую, почти аскетичную красоту, добавить капельку уюта, сделать его более приветливым. И тут меня осенило! Окна! На окна так и просились изящные белые наличники. Я почти физически увидела, как они преобразят фасад, добавив лёгкости, контраста и той самой завершённости, которой ему так недоставало.

Мне сразу вспомнилось, как однажды, ещё в юности, мы с мамой ездили на экскурсию в один из старых русских городов — кажется, это был Суздаль или Владимир, уже точно не припомню. Наш экскурсовод, энергичная женщина, увлечённая своим делом, остановилась перед старинным купеческим домом, щедро украшенным не одним рядом затейливых, словно кружевных, наличников, резными карнизами и ставнями, и задала группе вопрос:

— Как вы думаете, что на Руси ценилось больше: просторный трёхэтажный дом, крепкий, но без особых изысков, или дом поменьше, пусть и двухэтажный, но вот так богато украшенный, в том числе искусной резьбой, в который явно вложена душа?

Помню, почти всё, не сговариваясь, выбрали трёхэтажный — размер и основательность, казались очевидным преимуществом. И как же мы удивились, когда оказалось, что мы не правы! Ценился именно украшенный дом, даже если он уступал в размерах. Экскурсовод объяснила: считалось, что с любовью сделанная отделка — это не просто демонстрация вкуса или богатства. Это знак заботы, гордости хозяина за свой дом, свидетельство его добросовестности и основательности. Такой дом говорил о хозяине больше, чем просто голые стены, пусть и высокие. Таким людям и доверяли больше в делах, с такими охотнее роднились.