Цена вопроса - жизнь!

Глава 57

Ульяна застыла рядом со мной, будто окаменела. Я краем глаза видела, как меняется её лицо. Сначала недоверие, затем растерянность и, наконец, явный испуг. И я, и она прекрасно осознавали всю серьёзность происходящего.

В груди всё сжалось, а по венам будто прошёл ледяной поток. Мне стало холодно так, словно я оказалась не в тёплом холле, а в осеннем лесу на ветру. Но я заставила себя поднять подбородок и улыбнуться. Нельзя. Не сейчас. Особенно когда напротив стояли Ангелина Павловна и её дочь — главные хранительницы и разносчицы слухов в Старославле. Стоит им уловить хотя бы тень сомнения или дрожь в голосе, и завтра весь город будет обсуждать не только наши мастерские, но и меня.

— Дамы, добро пожаловать, — произнесла я ровным, почти безупречным голосом, хотя колени дрожали так, что казалось, они вот-вот предадут меня. Слова звучали уверенно, будто сами нашли выход наружу. — Радуюсь, что вы смогли приехать. Путь, конечно, неблизкий…

Я улыбалась, играла роль хозяйки дома, а внутри всё звенело, как натянутая струна. Женщины отвечали мне вежливыми словами, смеялись между собой, пересыпали речь лёгкими сплетнями о городских новостях. И при этом они снова и снова бросали быстрые, почти украдкой взгляды за мою спину. Туда, где стоял Константин. Их глаза блестели любопытством и какой-то неприкрытой жадностью до сенсации.

Я чувствовала его так, будто он касался меня взглядом. Этот взгляд жёг даже через ткань платья, через мою спину, заставляя сердце биться неровно.

Я говорила правильные слова, подбирала интонацию, улыбалась как положено. Снаружи всё выглядело безупречно: голос ровный, жесты спокойные, лицо приветливое. Но внутри полный хаос. Мысли метались, сталкивались, кружили вихрем, словно сухие листья, пойманные в осенний ветер. Я почти не слышала собственных слов, только чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, а ладони предательски влажные. Мне было страшно. И больно.

Он жил в нашем доме уже почти месяц. Мы ели за одним столом, делили заботы и радости мастерских, обсуждали планы на будущее. За это время, что он успел заметить? Догадался ли о моём происхождении? Почувствовал ли хоть раз, что я чужая в этом теле? А если понял? Если знал всё это время?

Почему он молчал о своей должности?

Эта тайна давила на меня сильнее, чем я хотела признать. Сердце только-только начинало доверять ему, осторожно впуская его в мои мысли, в мои сомнения. И вдруг маленькая, но такая весомая недосказанность. Нет, я не могла назвать это предательством, но ощущение, что передо мной скрыли важнейшую деталь, резало изнутри.

Когда приветствия, наконец, закончились, я предложила сама проводить гостьей в их комнаты. Мне нужно было уйти. Хоть на минуту. Сделать вдох без чужих глаз, без его взгляда, который прожигал спину.

— Арина, нам нужно поговорить, — раздался за спиной голос Константина.

Сердце дрогнуло, как от удара. Но Никита, словно нарочно, в этот момент отвлёк его каким-то вопросом, и его внимание переключилось. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Разговор откладывался. Но не отменялся.

Морозовы, идя рядом, то и дело пытались разговорить меня. Их вопросы звучали непринуждённо, но я чувствовала в них жажду сенсации: как же так случилось, что сам Орловский оказался в доме госпожи Арины? Я отвечала уклончиво, улыбалась, уходила от прямоты. Каждое слово давалось с трудом.

Я больше не могла выдерживать их праздного любопытства. В какой-то момент терпение просто лопнуло: я поручила гостей служанке и ушла. Сбежать казалось единственным правильным решением.

Я отправилась к реке. К моему камню. Он всегда ждал меня. Тёплый, надёжный. Сколько раз я приходила сюда за ответами, за передышкой, затем, чтобы просто услышать собственное дыхание?

Поток воды в реке хоть и ослабел за последний месяц, но всё ещё шумел и бурлил, вторя моему сердцу. Вода металась меж камней, билась о берег, пенясь и вздыхая. Я опустилась на гладкую поверхность, обняла колени руками и уставилась на темнеющую глубину.

Почему он не сказал?

Почему скрывал?

В груди поселилась тянущая боль. Я стиснула зубы, но глаза всё равно защипало. Я вдруг ощутила себя не взрослой и уверенной в себе женщиной, а юной девушкой, чьё сердце впервые обожгло разочарование.

— Арина… — услышала за спиной.

Я обернулась. Он стоял совсем рядом. Сильный, собранный, высокий. И смотрел прямо на меня.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он тише, но так, что сердце моё пропустило удар.

Я рывком поднялась с камня. Хотела уйти, выиграть себе ещё немного времени. Но нога подвела, подвернулась на скользком крае. Всё произошло в одно мгновение. Я вскрикнула и полетела вниз.

Вода встретила меня, как удар. Ледяная хватка стиснула тело, дыхание сбилось. Я захлебнулась, не успев вдохнуть, и в тот же миг поток швырнул меня вниз. Голова с глухим треском ударилась о выступающий камень, и мир взорвался белой вспышкой боли, в ушах зазвенело. На секунду я потеряла ориентацию, не понимая, где верх, где низ.

Одежда моментально намокла, потяжелела и тянула вниз. Я пыталась вырваться, но руки плохо слушались, пальцы сводило судорогой. Вода била в лицо, забивалась в нос и рот, вырывая последние остатки воздуха.

Поток рвал и крутил меня, бросал о камни и водовороты, словно хотел разорвать на части. Грудь сжимала жгучая боль, лёгкие горели, требуя вдоха.

Я судорожно хваталась руками за пустоту, за воздух, которого не было, и только страх, дикий, животный, держал меня на грани, не давая сразу провалиться в темноту.

— Арина! — его голос прорезал шум реки, и в нём звучало отчаяние.

Сильные руки обвили меня, рывок и я почувствовала, что больше не лечу вслепую. Он держал меня. Вода пыталась вырвать, но он не отпускал, прорезая поток, пробиваясь к берегу. Камни, коряги — он цеплялся за всё, лишь бы не потерять меня.

Мы вывалились на сушу вместе. Я рухнула на мокрую траву, дрожа от холода, от слабости. Воздух рвался в лёгкие рывками, как будто каждая попытка вдохнуть была борьбой. Мир темнел на глазах, краски смазывались, и я едва различала его силуэт рядом.

Последнее, что я услышала, был его голос, хриплый, сорванный, полный боли, неподдельной и обжигающей:

— Только не это…

И я провалилась в темноту.