Цена вопроса - жизнь!

Глава 41

Пока тётя поддерживала беседу, моё внимание привлекла медленно прогуливающаяся пара. Они шли, неразрывно держась за руки — двое пожилых людей, обоим, судя по всему, далеко за семьдесят, а может, и за восемьдесят. Он, слегка ссутулившись, но не потеряв военной выправки, одет был в меховое пальто с расстёгнутыми полами, из-под которых виднелся безупречный ансамбль: рубашка с мягким шейным платком и светлые брюки со стрелками. Она, миниатюрная и прямая как тростинка, в длинной собольей шубе, из-под которой выглядывало платье цвета весенней листвы.

Неожиданно они остановились у витрины с нижним бельём. За стеклом переливались соблазнительные шёлковые ткани, кружева, полупрозрачные комплекты — наряды, которые, мне кажется, могли смутить даже молодую девушку. Мой интерес усилился, и я с большим вниманием начала следить за ними.

Мужчина, не разжимая пальцев супруги, склонился к её седым вискам и что-то прошептал, указывая на особенно дерзкий комплект. Внезапно его лицо преобразилось — морщинки у глаз сложились в лукавые лучики, а в уголках губ заплясали ямочки. Его дама, бросив взгляд на указанное, вдруг рассмеялась — по-девичьи прикрыв рот, но не сумев скрыть озорной огонёк в глазах. От них исходило такое тепло, такая глубокая, тихая нежность, что в этот миг весь мир для меня сузился до этой пары. Я почувствовала удивительное чувство зависти, не злой, а светлой зависти к тому долгому и прекрасному пути, который они прошли вместе, рука об руку. Улыбка сама расцвела на моём лице.

Если старость с любимым рядом, то только такая!

— Тогда договорились, — голос Ангелины Павловны грубо вернул меня в реальность. Я безнадёжно потеряла нить разговора и теперь могла лишь механически кивать. — Ждём вашего управляющего. И на днях пришлю вам приглашение — надо же представить вас обществу. В этой глуши так мало достойных людей. Нам следует держаться вместе. — меня покоробила фраза про “показать нас обществу”, и я недовольно передёрнула плечами, а Ангелина Павловна, занятая своим монологом, ничего не заметила. Она говорила с ещё большим убеждением — Конечно, жениха приличного здесь не сыщешь, — продолжала она с наставительным видом, — но знать, в каком кругу вращаешься, необходимо.

Екатерина, внимательно следившая за нашей беседой, заметила моё недовольство и резко сменила тему разговора. Её извинительно-весёлая улыбка была настолько естественна и искренна, что погасила вспышку моего негодования. Коснувшись руки матери, она проговорила, закатывая глаза:

— Мама, пошли уже. Во-первых, мы задерживаем девочек, а во-вторых, к тебе же собиралась сегодня пожаловать графиня Евсина.

Лицо Ангелины Павловны сразу просветлело от предвкушения. Было очевидно, что именно эта графиня станет первой, кому она поспешит рассказать о нашей встрече.

Наконец-то мы распрощались с Екатериной и Ангелиной Павловной. Когда их фигуры скрылись за поворотом, я невольно выдохнула с облегчением. Времени оставалось в обрез. Надо было уже поторапливаться. Бросила последний взгляд на то место, где ещё недавно стояла та удивительная пара, но они уже исчезли в вечерних сумерках.

— Пойдём скорее! — выдохнула я, уже ускоряя шаг и увлекая Ульяну за собой — Нам ещё нужно успеть в лавку.

К счастью, подарок для Василины нашёлся сразу. А дальше, не теряя времени, мы поспешили к месту встречи, где нас уже должны были ждать наши люди.

Мы шли быстрым шагом, растворяясь в уличной толпе, когда Ульяна, до этого хранившая молчание, негромко произнесла, слегка нахмурившись:

— Арина, заводить разговор о посуде было неосмотрительно. Это… преждевременно. Нам следовало сначала обсудить это между собой. А теперь мы связаны обязательствами.

Я молча кивнула, признавая её правоту.

— Ты права, тётя, — согласилась я — Но возможность была слишком хороша, чтобы её упускать. В свое оправдание могу сказать, что, во-первых, это отвлекло их от более щекотливых тем: вместо плачевного состояния поместья они заговорили о перспективах производства. — я сделала небольшую паузу. — А, во-вторых, мы ведь не назвали конкретных сроков. Предзаказ — это всего лишь предзаказ, никаких жёстких обязательств. Да и не собираюсь я затягивать с его выполнением.

Ульяна вздохнула, но кивнула:

— Может ты и права. Значит времени на раскачку у нас совсем не осталось. Нужно срочно обсудить всё с Василием.

Сумерки сгущались, опустевшие улицы окрашивались в багряные тона заката. Когда мы, наконец, достигли постоялого двора, солнце уже касалось линии горизонта, заливая округу золотисто-алым светом. Длинные лиловые тени зданий тянулись через всю дорогу, а в воздухе витал свежий вечерний холодок, смешанный с ароматом влажной после дневного зноя травы.

Переступив через порог двора, мы сразу погрузились в знакомую атмосферу: густой запах свежего сена, терпкий дух конюшни и едва уловимый дымок, струящийся из печной трубы. Ульяна, бросив короткое «Я узнаю, нет ли вестей», направилась к главному зданию, а я осталась стоять посреди двора, жадно вдыхая полной грудью.

Возле невысокой изгороди, отделявшей двор от конюшен, стояли массивные дубовые бочки с водой. Я опустила ладони в прохладную влагу. Вода, ещё хранящая дневное тепло, приятно ласкала кожу. С наслаждением умыв лицо, я почувствовала, как вместе с дорожной пылью смывается и усталость долгого дня. Такое простое, но удивительно приятное ощущение.

И в этот момент раздалось резкое фырканье прямо у меня над головой, за которым последовал лёгкий перестук копыт. Я развернулась, не успев вытереть лицо, и встретилась взглядом … с огромным карим глазом, внимательно изучавшим меня из-за изгороди, в котором читалось любопытство и едва уловимая снисходительность. Лошадиный глаз. Сразу стало смешно от собственного испуга. Ведь лошадей я никогда не боялась.

Вспомнив, что в кармане шубы у меня лежит морковь, завёрнутая в тряпицу, которую мне дал на прощание продавец овощей, я быстро достала её. Разломила оранжевый корнеплод на три толстых ломтя и протянула к нагло вытянутой рыжей морде.

Лошадь ни секунды не сомневаясь, взяла угощение с удивительной аккуратностью. Её бархатистые губы нежно щекотали ладонь, вызывая смешок. Громко захрустев сочным кусочком, она тут же потянулась за следующим.

— Ах, ты хитрюга! — засмеялась я, удерживая второй кусочек. — Да подожди ты. Сейчас дам!

— Арина, вы уже познакомились! — раздался голос Василия. Он быстро приближался к нам через двор, а чуть позади него шли Никита с Ульяной.

Я обернулась к нему, держа в руке оставшиеся кусочки моркови.

— С кем? — недоумённо спросила я, глядя то на него, то на лошадь.

— Да вот же! — Василий кивнул в сторону изгороди. — Это ваш подарок.

Лошадь, видя, что я отвлеклась на разговор, а у меня в руке ещё есть желанная морковка, нетерпеливо ткнулась мягкой мордой мне в плечо, требуя продолжения банкета.

— Разбалуете! — со смехом предостерёг управляющий, подходя ближе.

— Ну, не обеднеем, если иногда бедная лошадка попросит морковки, — поддразнила я его, протягивая третий кусочек.

«Бедная лошадка» согласно кивнула головой, приняла морковку и, прожевав, ласково ткнулась мне в щеку.

— Ну вот, — пробормотала я, вытирая мокрое пятно рукавом. — Теперь опять умываться, да?

— Её зовут Рыжуля, — сказал Василий, остановившись рядом. — Молодая, немного капризная, но отличная лошадь. Резвая. И теперь она ваша. Подумали, что вам захочется сразу с ней познакомиться. Остальных уже перегоняют в имение.

Я отвлеклась на разговор с Василием, и Рыжуле это явно не понравилось. Она резко и громко фыркнула мне прямо в ухо, выражая своё недовольство. От неожиданности я вздрогнула и отпрыгнула назад, в аккурат в широкую грудь Василия, который вовремя успел меня поймал, не дав упасть.

— Говорю же, — повторил он с улыбкой, придерживая меня за локоть, — капризная немного.