Цена вопроса - жизнь!

Глава 52

Я погрузилась в тягостные раздумья, снова и снова прокручивая в голове эти вопросы, пока они не превратились в глухой, монотонный гул. Голова опухла от обилия версий, и каждая из них рассыпалась при малейшем прикосновении логики.

Когда разбор завалов почти подходил к концу, а солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нереальные розово-оранжевые тона, из деревни пришла целая делегация. Женщины, подпоясав фартуки, несли узлы, корзины, глиняные горшки, из которых шёл пар. Запах свежего хлеба и наваристого рагу нагло и жизнеутверждающе пробивался сквозь едкую вонь гари.

Сил стоять уже не было. Ноги гудели, спина ныла, а в голове стоял туман от усталости и пережитого шока. Я действительно уже ничем не могла помочь, зато теперь я могла сидеть на заботливо принесенном именно для меня стуле и наблюдать. И мой взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к Константину.

Я с удовольствием, граничащим со злорадством и растерянностью, следила за ним. И Константин не просто здесь присутствовал. Он был в самой гуще событий. Его дорогой столичный камзол был безнадёжно испачкан, на аристократической скуле красовалась жирная чёрная полоса, но он, кажется, этого даже не замечал. Он не стоял в сторонке, отдавая приказы. Нет. Я видела, как он без малейшей брезгливости тащил обгоревшую доску вместе с двумя мужиками, как его голос, лишённый надменности, звучал чётко и веско, когда он советовал Михалычу, как лучше укрепить уцелевшую стену. Этот человек — практичный, деятельный, не боящийся грязной работы, был полной противоположностью тому надменному аристократу, что ещё недавно объяснялся со мной в гостиной. Смотреть на него было… странно. И, к моему удивлению, приятно.

Тем временем женщины организовали, наверное, уже не обед, а скорее всего уже ужин. Нас с Орловским тоже пригласили к импровизированному столу — паре широких досок, положенных на бочки. Он сел рядом, и я напряглась, ожидая подколки, но вместо этого он молча подвинул ко мне щербатую глиняную миску с дымящейся похлёбкой и положил рядом самый большой и румяный ломоть хлеба. Это было так неожиданно и трогательно, что я растерялась. Мужики, с уважением покосившись на него, тут же засуетились, подражая ему и ухаживая за своими жёнами. Дамам за столом было явно приятно, и всю трапезу они смущённо хихикали, бросая на своих мужей удивлённые и нежные взгляды.

Все были перепачканы с ног до головы сажей, но на измождённых лицах людей начало проступать облегчение. Осознание того, какая беда прошла мимо, и общее дело невероятно сплотили всех.

После ужина решили выдвигаться обратно. Нужно было и самим привести себя в порядок, и, главное, успокоить Ульяну, которая, я была уверена, уже извелась вся в ожидании.

— Надо забор ставить, — озвучила я свою мысль Михалычу и Никите. Голос был хриплым от дыма и усталости. — Высокий, крепкий. Чтобы защититься вот от таких визитов.

— Хорошо, что продали почти всё. Да и начать снова работать нам эта заварушка не помешает, — согласился со мной Никита. В его глазах читалась мрачная решимость. — Сегодня Василий из города вернётся. Думаю, ещё заказы будут. Да и потом… — Никита многозначительно замолчал. Я поняла, что он имеет в виду мою идею с керамической плиткой, и была благодарна, что он не стал озвучивать её при посторонних.

— Мы поехали. Закончишь тут — зайди ко мне, — попросила я управляющего. Он молча кивнул.

Мы подошли к лошадям. Константин помог мне взобраться в седло, и его рука на мгновение задержалась на моей талии дольше необходимого. Когда мы уже тронулись с места, он поравнялся со мной и нарушил тишину.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — его голос был тихим, почти вкрадчивым, и от этого контраста с шумом двора я вздрогнула. — Я ведь вашу посуду видел во дворце? На приёме у Его Величества.

На моих губах расцвела первая за этот день искренняя, почти хищная улыбка. Я медленно повернула к нему голову и с удовольствием кивнула.

— И вы уже что-то продаёте? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление.

Я опять довольно кивнула, наслаждаясь моментом.

Он замолчал, явно обдумывая полученную информацию. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с чем-то новым, чего я раньше не видела. Кажется, это было уважение.

Ну а что? Пусть думает. В конце концов, у меня всего месяц, чтобы доказать, что мы справимся. И без его поддержки. И я собиралась разыграть эту партию до конца.