Деревенский лекарь

23

Попытавшись дать раненому противоядие, я вдруг поняла, что из-за отчаяния и возложенной ответственности начинаю хвататься за все лекарства подряд. Напряженно вглядываясь в серое лицо, щупая пульс, слушая дыхание, я с замиранием сердца отходила от носилок, боясь вернуться и застать лишь хладный труп. Дело было далеко не в статусе пациента – будь он хоть императорским сыном, тактика моя не поменялась бы ни на йоту – а в жутких комплексах из-за синдрома самозванца, когда все свои усилия списывались исключительно на удачу, а неудачи отрывали от сердца кусок за куском. Чем больше я узнавала, тем больше понимала, что на самом деле и не знаю ничего. Как сильно хотела бы я ставить диагнозы всегда правильно и верно лечение подбирать! Вот только я человек обычный, такой же, как и все остальные, и порой все об этом почему-то забывают. Потому-то я была благодарна Беорту за те слова…

Прошло три дня с тех пор, как отряд наш в горы ушел. На четвертый дождь полил, и, сидя в повозке, завороженно смотрели мы на крупные капли, что пытались увлажнить погибшую навеки землю. Раскаты грома сотрясали округу, пугая тяжеловозов под хлипким самодельным навесом, а переполненные дождевой водой ведра походили на страшные фонтанчики, которые то и дело пытался перевернуть волк Булгура, игравший под ливнем с другими сородичами. Хотелось и мне одежду с себя грязную стянуть, да в воде небесной омыться, но все на местах своих ровно сидели, да и показала я б себя не с лучшей стороны, голышом под дождем бегая.

Волрас клинки свои натачивал, а Булгур дремал, храпя так сильно, что даже гром вскоре начал казаться тихим. Наг все не просыпался, но лицо его порозовело, лихорадка бить перестала, и думалось мне, что на лад дело идет. Вспомнив неожиданно Хельсарина и действия Гортензии, давшей ему по лбу своей палкой, я начала озираться по сторонам, пытаясь найти хоть один артефакт, заполненный маной. Достав из ящика последнюю светящуюся сферу, я осторожно села рядом с пациентом.

– Что вы делаете? – настороженно спросил Волрас, подумав, должно быть, что я собираюсь размозжить этим шаром голову нага.

– Попробовать кое-что хочу, – смущенно ответила я, – у нас в лечебнице был пациент похожий. Долго не просыпался...Мой коллега рассказывал, что такое бывает у тех, в ком очень маны много. Но здесь же неоткуда её взять…Быть может, потому он проснуться не может? Вот я и подумала, что маленькой искорки в таком простом артефакте, как этот, должно хватить…

– Надо пробовать, – неожиданно воскликнул Булгур, проснувшись. – Когда колесо плохо крутить, Булгур стукать, и колесо хорошо крутить. Когда что-то бить, оно хорошо работать.

– Теория сомнительная, – недоверчиво ответил оборотень, – но попробовать стоит…

Когда одобрение было получено, я, как и полагается, решила прилюдно опозориться. Сфера выскользнула из влажных пальцев, упав прямо в лоб нагу с глухим стуком.

– Ой…

– Нет ничего хуже, когда это произносит доктор…

Подавшись вперед, мы втроем смотрели на красное пятно, что расползалось по коже. Вспомнив сутулую фею, я тихонько прочистила горло.

– Секундочку…

– Она уже прошла.

– Еще одну…

– Мира все ронять, – подвел итог орк, – я видеть. Постоянно спотыкаться, часто падать, руки предмет не держать.

– Вы мне сами добро дали, так что не надо теперь кривиться!

Откатившаяся в сторону сфера неожиданно померкла, и змей, широко распахнув глаза, резко поднялся, пытаясь отдышаться и хаотично трогая себя руками за живот. Его испуганные глаза раскрылись еще больше, когда он выглянул на улицу, но недостаток сил лишил его возможности выйти наружу. Насильно усадив нага обратно, Булгур громко рассмеялся, похлопав себя по коленке.

– Мира лечить, умывать, поить. А всего-то и надо, что бить!

– Метод действительно сомнительный, – пораженно произнес оборотень, – но с этой теорией вы можете выступить на ежегодной научной конференции!

– Я, наверное, от этого откажусь. Мне кажется, если я выступлю с такой темой, у меня лицензию отнимут…

Юноша выглядел потерянным, но взгляд его, зацепившись за мое лицо, стал чуть спокойнее. Что ж, в конце концов, именно я была с ним в те редкие мгновения, когда он приоткрывал глаза. Мой разум тотчас окутало непомерное облегчение от выполненной задачи. Я, наконец, сделала глубокий вдох, словно все это время дышала прерывисто, боясь боли между ребрами.

– Все в порядке, – с улыбкой произнесла я, – вы в безопасности.

– Это вы…? – он вновь с сомнением опустил взгляд на затянувшийся бок.

– Я зашила рану, но дальше со всем справилась ваша регенерация.

Низко склонив голову, Авалон взял меня за руки, прижав их к своему лбу.

– Я благодарю вас за спасение. И ныне в долгу перед вами.

– Не нужно, – смущенно вернув свои руки на место, я покосилась на потухшую сферу, – я просто выполняла свою работу.

– Прошу, не говорите так. Без вашей помощи я бы отправился к своим погибшим товарищам, – тут же помрачнев, наг замолчал, вспоминая, должно быть, сражение, низвергнувшее его во тьму.

– Авалон Ширетас, – обратился к юноше Волрас, – наш отряд был послан герцогом Ламарентом. Мы нашли ваших воинов в низине, но спасти смогли лишь вас. Быть может, я покажусь грубым, но сейчас часть нашей группы отправилась в горы, и информация, которой вы поделитесь, может очень нам помочь. Расскажите, что произошло?

– Конечно, ведь сейчас это малое, что я могу сделать для вас…Цель у нас одна, и мы полагали, что соперничество это лишено жестокости, но герцог Гото решил играть по-своему. Его люди устроили для нас засаду, и мы проиграли…На их стороне два красных дракона.

– Но как такое возможно? – вскочив на ноги, оборотень испуганно распахнул глаза. Даже лицо Булгура стало хмурым.

– Нужно уходить отсюда, и доложить обо всем Императору.

– Это невозможно, наш отряд сейчас в горах…

Разгорелся спор. Авалон оказался рассудительным юношей, хоть я и ждала от него стереотипного поведения богатого наследника. Быстро оценив всю ситуацию, он начал предлагать различные варианты того, как можно связаться с Беортом, но все это работало исключительно в ясную погоду, тогда как бушевавший ливень попросту не позволил бы посланию прийти к командиру.

Когда же вместе с раскатом грома раздался звериный рык, все разом замолчали, затаившись. Мрачная тень накрыла равнину, и вместе с ней страшный рев заставил сердце сжаться от ужаса.