Деревенский лекарь

26

Не лицо красит девушку, а девушка красит лицо. Долго перед зеркалом я вертелась, пытаясь то губы бальзамом намазать, то кусочком уголька глаза подвести, да только плохо выходило, нелепо. Не умела я этого, хоть и видела, как пара мазков физиономию уставшую преображает. Показывала мне Зайна ягоды, что лучше помады красили, рассказывала, что дамы из высшего общества тушью пользуются, а все ж дорого это стоило, да и не практично в работе полевой. Поэтому вау-эффект в рамках бюджета был затруднителен.

Стерев жуткое безобразие с лица, я заплела волосы в косу да платье старое надела, заботливо сложив постиранные походные вещи в корзинку. Тут заметить надобно было, что я в целом уже все вещи свои собрала и в угол положила, ожидая дня, когда домой меня отправят. Сидя на кушетке и болтая в воздухе ногами, я ожог свой разглядывала. Заживал он потихоньку, изнутри как бы выцветая, а все ж контур его круглый четким оставался. Как бы не аукнулось мне действие это, да только я лицо невиновное, случайно на яблоко глазное наткнувшееся. Не буду ничего за ожог рассказывать, да и лекари видят, что затягивается он потихоньку. Не было у меня видений странных, да и маны во мне нет. Ничего не изменилось! А посему домой бы мне, да и дело с концом.

Авалон утром ранним в путь отправился, а все ж приятность успел сделать: оставил на тумбе больничной букет пышный. Я ж от запаха роз и проснулась, точнее, из-за шершня, что над ними летал и жужжал громче кареты старой. Это в книжках романтичных дамы по утрам с букетом пляшут, а я с газетой в ночнушке по палате бегала, пытаясь шершня в окно выгнать. Пока носилась, занозу в палец схлопотала, а потом еще и мизинцем о кровать ударилась. Жаль, что птицы счастья завтрашнего дня не летают через наши ебеня.

Вечером, когда я уж было думала по-тихому домой направиться, орк меня вниз позвал, где я вторую часть отряда увидела. Потрепанные, уставшие, кровью своей и чужой залитые – сидели они в зале приемном, где вокруг них маги носились. Быстро взглядом всех окинув, да пересчитав, выдохнула я, отметив, что живыми назад воины вернулись. Чуть поодаль Беортхельм сидел, шею рукой разминая. Взгляд его еще суровее стал, зацепившись за точку невидимую, лишь ему одному интересную, смотрел он вдаль взором немигающим, и голову повернул, лишь, когда орк к нему подошел да ладонь протянул.

– Ты уж командир извинять, – сказал Булгур, рядом усевшись и меня за собой утянув, – не быть время ждать, всех спасать, всем выживать. Дракон биться, земля треснуть, камень лететь, мы бежать.

– Все правильно сделали, – хрипло ответил Беорт. – Все живы – это главное, но артефакт мы упустили. Драконы императорские его нашли, с собой забрали. Ну, пусть так, зато герцог Гото ни с чем остался. Черный монстр двух его ящеров убил, под ними там ныне озеро кровавое.

– Герцог Ламарент быть недовольный. Много хмуриться, не хотеть артефакт у Император. Мира этот артефакт щупать, но потерять. Земля трястись сильно, мы много падать, глаз укатиться.

– Ты его видела? – удивленно спросил Беорт, и я виновато поджала губы.

– Простите…Когда падала, в луже на что-то наткнулась, но оно…из рук выскользнуло. Яблоко глазное, радужка фиолетовая…

– Да-да, оно самое, – покачал головой многорукий, – должно быть, драконы обронили, когда драться начали. Ну, ты себя не кори. Благодаря тебе герцог Ширетас у нас теперь в долгу, а это много значит. Да и остальные воины тебя упоминали, говорили, что лишь на таблетках твоих до сюда добрались.

– Звучит, конечно…

– Миреваэль, а что ж, не снилось ли тебе что странное? Может, мерещилось чего? – с прищуром спросил Беортхельм, и я тут же сон свой вспомнила. Но да разве странное это действо? Всю жизнь мне сны всякие снились, а некоторые и вовсе вещими назвать можно было. Если скажу, что подозрения в сердце таятся, так себя на беспокойство обреку, а мне б домой попасть…

– Нет, – ответила я, наигранно подумав, – совсем ничего.

– Значит, механизм активации другой, – задумался Беорт, – но мы этого уже не узнаем. Нужно отправить послание герцогу. Волрас, – окликнув оборотня в толпе, командир быстро набросал пару строк на помятом пергаменте, – отправь сейчас же.

– Будет исполнено!

– Ты прости, Мира, не могу я тебя домой пока отпустить. Дождемся ответа, а там, если добро дадут, проводим тебя до деревни.

Постаравшись скрыть за равнодушной маской горечь, я головой кивнула. Чтоб магам не мешать, я в палату вернулась – санитарочка мне вазу оставила, а я букет туда поставила. Вдохнув в себя аромат, исходивший от багровых цветков, я едва успела схватиться за тумбу, почувствовав головокружение. Вот это нюхнула, так нюхнула! Мотнув головой, чтоб пелену с себя стряхнуть, я поморщилась от рези в висках, рухнув на койку. Вновь ожог иглами в кожу впился, тепло по руке распространяя, но вместо того, чтоб сознание потерять, я словно в сон погрузилась.

Мерещился мне пожар в таверне, где мы с Булгуром перед походом сидели. Черный дым, от здания валивший, все небо устилал, и толпами люди бегали, водой балки деревянные поливая. Видела я магов, что дождь колдовали, видела дядьку, матами всех крывшего, видела Булгура, что рядом с ведрами носился. Пропало видение, и, распахнув глаза, я сразу с кровати подскочила. Лучи утренние по полу скользили, шумел городок за окном, и санитары, стараясь никого не разбудить, громыхали швабрами и гоготали во все горло. Утерев глаза, я обратно села. Не нравились мне сны такие, особенно, когда разум в догадках теряется. Не уж-то и вправду начала я будущее видеть, лишь до глаза того дотронувшись? Да быть того не может! Не заключала я с артефактом договора, не окропляла его кровью своей и не желала оставить его при себе. Наоборот: так рукой трясла в тот день, что готова была ладонь на отсечение дать, лишь бы яблоко это глазное от меня отлипло. Что ж делать-то теперь? Говорить ли Беорту? Нет-нет, иначе точно дома мне не видать, не оставят меня в покое, ежель узнают, кто к ручонкам своим силушку прибрал. А что, если взаправду пожар будет? Что, если пострадавшие там окажутся? Вдруг дымом густым задохнется кто?

Схватившись за голову, я сон постаралась вспомнить. Но не видела я, какого цвета небо было, не знала дату, и уж точно не верила в то, что видение это сбудется. Решив действовать хитрее, я после завтрака нашла Булгура и жалостливо выпросила у него разрешение прогуляться по городу. Когда ж он со мной пошел, я завела разговор о дядьке его трактирщике, и орк сам охотно разговорился, поддержав тему.

– Он в семья такой один. Бизнесмен, – гордо хмыкнул Булгур. – Любить деньга, любить поить, любить кормить. Хозяйка.

– Да, видно по нему, что любимым делом занимается, – ответила я, по сторонам поглядывая. – Слышала я, мол, трудно трактир держать. Часто пьяные драки устраивают, столы ломают, алкоголь крадут, да пожары убыток несут.

– Мой дядька это не знать. Человека бояться драться в таверна, где орк – трактирщик. Никто не красть. Кто драться, тот по башка получать.

– А пожары?

– Не знать, – искренне и простодушно ответил Булгур, – но у дядька кухня старый…

– Ты б сказал ему, чтоб аккуратнее был. У нас так в Вайлоте таверна одна сгорела…

– Булгур сказать, – настороженно ответил орк, – Булгур сегодня навещать дядька. Сказать смотреть за кухня.

Погуляв еще немного и купив для приличия заколку для волос, мы вернулись в лечебницу, где орк, передав меня в руки Волраса, отправился в таверну. Попытавшись волнение внутреннее скрыть, я весь день с воинами общалась. С минотавром о запорах поговорила, с Фрейаруном сына герцогского обсудила да у Беорта про север расспрашивала, чтоб время скоротать. Прошел обед, закончился тихий час, принесли ужин на тарелках, а не было все орка в лечебнице. Волнуясь, я палату шагами меряла, на розы увядающие поглядывая. А как наступила ночь на городок торговый, так мелькнула фигура орка у калитки входной. Вниз выбежав, я глаза широко распахнула, когда Булгур, сажу по коже растирая, в зале гоготал, магов пугая и санитаров напрягая.

– Ай да, Мира! – громко воскликнул он, меня увидав. – Ты ж как чуять!

– Что случилось? – хмуро спросил Беорт.

– Мы с дядька сегодня кухня проверять. Старый кухня. Человека прихватку обронить у камин, прихватка загореться, загореться стол, но мы быть внимательный. Быстро потушить.

– А Мира здесь причем?

– Она сегодня сказать, что надо проверять, что таверна в Вайлоте сгореть. Ты, Мира, молодец, умный человека. Большой голова. Дядька передавать тебе привет и вяленый лещ!

Когда внимательный взгляд Беорта и хитрый прищур Фрейаруна устремились на меня, буквально поглощая по кусочку, я поджала губы, решив отмолчаться. Решила хитро все сделать? Вот, молодец. То нужных слов нам вовремя не вспомнить, то вовремя заткнуться не судьба…