Дьявол

Глава 11



Дженна

Черт возьми! В особняке есть сауна.

Не успеваю я и дальше посмотреть, что тут есть, как раздается звонок в дверь. Я оглядываю коридор и нервно кусаю нижнюю губу.

Когда звонок раздается снова, я подхожу к входной двери. Глазка тут нет, поэтому я не вижу, кто там.

— Дженна, — слышу я голос Кассии.

Странно, но услышав ее голос, я чувствую облегчение. Поэтому быстро открываю дверь и отхожу в сторону, приглашая ее войти.

— Привет, — говорит она с дружелюбной улыбкой на лице. Макияж на ее лице вновь идеален, а из прически не выбился ни один локон.

Сегодня на ней черный брючный костюм с расклешенным кроем, и босоножки на высоком каблуке. Ногти на ногах накрашены нежно-розовым лаком.

Она поднимает руку, перекидывая локоны через плечо, и бриллиантовый браслет на ее запястье сияет, как тысяча звезд. Не говоря уже об огромном бриллианте на ее безымянном пальце, который сочетается с сережками.

Кассия прекрасна, и я испытываю укол зависти. Хотелось бы выглядеть и одеваться, как она.

— У тебя есть чай? — спрашивает она, вырывая меня из раздумий.

Кивнув, я закрываю дверь и снова запираю ее, а затем иду на кухню.

— Только без кофеина, пожалуйста. — Я оглядываюсь через плечо и, заметив, что ее рука лежит на животе, поднимаю брови, на что она отвечает: — Я на третьем месяце беременности.

Она ставит свою сумочку на островок и садится, затем достает блокнот и карандаш, подталкивая их в мою сторону.

— Чтобы мы могли общаться.

Я беру карандаш и пишу только одно слово.

Поздравляю.

Она улыбается мне.

— Спасибо.

Закончив готовить чай для Кассии и кофе для себя, я сажусь за островок и выжидающе смотрю на нее.

— О, я просто пришла в гости. Я соскучилась по женскому обществу, и ты мне нравишься.

От удивления у меня отвисает челюсть.

Она хочет провести со мной время?

С надеждой на лице она говорит:

— Я бы хотела подружиться с тобой.

Что?

Когда я пристально смотрю на нее, она усмехается.

— Это если ты хочешь со мной дружить.

Я энергично киваю, и, подтянув блокнот поближе, быстро пишу.

Мне бы этого очень хотелось.

Прочитав предложение, она смотрит мне в глаза и говорит:

— Я хочу затронуть сложную тему. Почему ты не разговариваешь?

Я сгибаю плечи и крепче сжимаю карандаш.

— Скажешь кому-нибудь, и я перережу тебе горло и трахну тебя, пока ты будешь истекать кровью, — рычит Джей Джей мне на ухо, снова вонзаясь в меня, и острая жгучая боль глубоко внутри меня становится невыносимой.

Ветки и камни больно впиваются мне в спину и голову, когда я смотрю в ночное небо, а по щекам катятся слезы.

Он двигается быстрее, и его дыхание касается моей шеи, когда он угрожает:

— Тогда я пойду к тебе домой и сделаю то же самое с твоей матерью и тетей. Поняла?

Каким-то образом мне удается кивнуть, пока он стонет, кончая. Когда он выходит из меня, я чувствую острое жжение, и из меня вытекает теплая липкая жидкость.

Как только я хватаюсь за рубашку, чтобы опустить ее, Уэйн качает головой и расстегивает ремень.

— Моя очередь трахнуть твою прелестную пизду. Покажи мне свои аппетитные сиськи.

Ужас, отвращение и стыд накрывают меня, когда я вспоминаю о худших четырех часах в своей жизни.

— Дженна? — Кассия быстро встает и обходит островок, чтобы обнять меня за плечи.

Только тогда я осознаю, что задыхаюсь, а по моей щеке скатывается слеза.

Она кладет другую руку мне на затылок и прижимает мою щеку к своей груди.

— Ш-ш-ш... все в порядке, милая. Я здесь. Я держу тебя.

Я даже не помню, когда меня в последний раз кто-то обнимал. Кажется, это было, когда я прощалась с мамой и тетей Шерри.

Мистер Оливейра крепко держал меня на руках, когда выносил из магазина, но это не было объятием.

Кассия дарит мне столько необходимое утешение, поэтому я поднимаю руки и обнимаю ее.

Она пахнет дорогими цветами, и когда я стараюсь дышать медленнее, ее аромат окутывает меня.

— О, милая, я с тобой. Прости, что спросила. Я не хотела тебя расстраивать, — воркует она, и мне становится легче.

Когда я успокаиваюсь, она отстраняется и большим пальцем стирает слезы, оставшиеся на моих щеках.

Она садится рядом со мной, затем берет меня за руку и сжимает ее.

— Лучше?

Я киваю, все еще сжимая карандаш. Тянусь за блокнотом и быстро пишу.

Прости.

Она качает головой.

— Тебе не за что извиняться.

Я колеблюсь, а потом пишу еще.

Спасибо за объятия.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Я люблю обниматься, так что, если тебе когда-нибудь это понадобится, только скажи.

Боже, она так старается со мной, и в чем-то напоминает мне мистера Оливейру. Быть может, дело в том, что они единственные, кто попытался хоть что-то сделать для меня?

Я раздумываю пару минут, а затем пишу слова, пока не передумала.

В моем прошлом произошло кое-что плохое. Я не могу об этом говорить. С тех пор я мало разговариваю, и это вошло у меня в привычку.

Пока Кассия читает, я продолжаю писать.

Ты уверена, что хочешь дружить со мной? Я застенчивая и ужасно неуклюжая. Мы совершенно не похожи.

На ее губах появляется улыбка.

— Противоположности притягиваются. — Ее взгляд теплеет, когда она смотрит на меня. Затем она признается: — Возможно, я вижу в тебе родственную душу, Дженна. Я тоже пережила нечто травмирующее и тоже не люблю об этом говорить, так что я тебя понимаю.

Я с облегчением выдыхаю.

Мне очень жаль, что тебе тоже пришлось пережить нечто травмирующее.

— Спасибо. — Она тянется за чашкой чая и делает глоток, а затем спрашивает: — Итак, чем ты любишь заниматься в свободное время?

Уголок моего рта приподнимается.

Я пристрастилась к дорамам. Ты когда-нибудь смотрела их?

Кассия качает головой.

— С чего посоветуешь начать?

Боже. Зря она это спросила.

Моя рука быстро записывает одно название за другим, и Кассия смеется.

— Как насчет того, чтобы заказать что-нибудь на обед и посмотреть одну из твоих дорам?

Мое лицо озаряется, и я быстро пишу.

Нам не нужно заказывать еду. В холодильнике полно продуктов. Я могу приготовить нам что-нибудь, пока ты отдыхаешь на диване.

— Нет. Мы можем приготовить обед вместе. Я не позволю тебе делать всю работу.

Мой взгляд скользит по ее лицу, и я смотрю на красивую женщину, которая вчера вошла в магазин и полностью изменила мою жизнь.

И тут я вспоминаю.

Мой босс когда-нибудь вернется домой?

Кассия несколько секунд смотрит на предложение, затем говорит:

— В ближайшее время нет. Я не знаю его планов, но он обязательно вернется. Ты поймешь, когда это случится.

Какой он? Стоит ли мне быть с ним осторожной? Я могу вернуться к себе домой и приходить убираться, когда он будет здесь.

Кассия быстро качает головой.

— Нет. Он хочет, чтобы ты жила здесь. — Когда мои брови слегка приподнимаются, ее голос становится мягче. — Он никогда не причинит тебе вреда, так что знай, с ним ты в безопасности. — Она усмехается. — Вообще-то, он предупредил меня не будить тебя, если ты спишь.

Мои глаза расширяются, и я быстро записываю вопрос.

Ты видела его сегодня?

Она кивает.

— Мы работаем вместе. — Вздохнув, она признается: — На самом деле, мы как семья. Нас пятеро, и я единственная женщина, поэтому иногда кажется, что у меня четыре старших брата. Один из них сегодня утром вывел меня из себя. — Когда я вопросительно смотрю на нее, она продолжает: — Сантьяго, так его зовут, очень заботится о всех, кого любит, и, поскольку я беременна, он не хотел, чтобы я присутствовала… на встрече.

Что могло быть такого опасного на этой встрече для беременной женщины?

Возможно, все дело в стрессе. Да, наверное, в этом и есть причина.

— В любом случае, — говорит она, снова посмотрев мне в глаза, и я борюсь с желанием отвести взгляд, — твой работодатель очень заботится о твоем благополучии.

Я снова хмурюсь.

Это странно. Он ведь меня совершенно не знает.

Черты ее лица на мгновение напрягаются, и это меня настораживает.

Выдавив из себя улыбку, она взмахивает рукой.

— Хватит о нем. Давай приготовим обед, а потом покажешь мне свои любимые дорамы.

Хм... ее смена темы лишь усилила мою настороженность.

Покачав головой, я быстро пишу дальше.

Он подписал письмо буквой Э. Что она означает?

— Энцо.

Я слышала это имя только один раз, и то в сериале "Дневники вампира".

Энцо? У него есть фамилия?

Кассия качает головой.

— Я не могу дать тебе больше информации, не обсудив это с ним. — Она встает, подходит к холодильнику, открывает его и заглядывает внутрь. — Что будем есть?

Когда я поднимаюсь на ноги, она говорит:

— О-о-о, я знаю, чего хочу. У тебя есть крекеры?

Я быстро проверяю кладовку и достаю коробку слегка соленых крекеров.

— Они отлично подойдут к сливочной рикотте и вишне. Что думаешь?

Я пожимаю плечами. Никогда не пробовала смешивать вишню с сыром и не уверена, стоит ли это делать.

Кассия кладет все на кухонный островок и начинает намазывать крекеры сливочным сыром, а я беру нож для масла и начинаю помогать.

Она вынимает косточки из вишен, и когда ее пальцы окрашиваются в красный, я машу ей, чтобы она остановилась. Не хочу, чтобы она испортила свои красивые ногти с изящным рисунком. Наверняка ей пришлось потратить немало денег и времени на этот дизайн.

Когда на тарелке оказывается двенадцать крекеров, Кассия счастливо улыбается.

Пока я мою руки в раковине, она спрашивает:

— Что хочешь выпить?

Я вытираю руки и присоединяюсь к ней у холодильника, беря банку содовой.

— Хм... Наверное, мне лучше ограничиться водой, — говорит Кассия. — Но одну банку содовой я тоже выпью.

Мы несем наши напитки и тарелки в гостиную, и когда я сажусь, Кассия устраивается рядом.

— Попробуй.

Да, я все еще сомневаюсь, стоило ли вообще сочетать эти продукты.

Я беру один крекер и откусываю небольшой кусочек, а потом удивляюсь, когда вкус взрывается у меня на языке.

Боже, это действительно вкусно.

Она улыбается мне.

— Вкусно, правда?

Я киваю и отправляю в рот остаток крекера, пока тянусь за пультом.

Выбрав первую дораму, которая заставила меня их полюбить, я запускаю первую серию. Мы едим, пока тарелка не пустеет, и я ставлю ее на журнальный столик.

На середине эпизода мне приходится подавить зевок, а потом я внезапно просыпаюсь от телефонного звонка.

— Черт, — шепчет Кассия, вскакивая на ноги и убегая на кухню. — Привет, что такое? — Проходит несколько секунд, после чего она говорит: — Мы смотрим телевизор. — Она снова замолкает, вероятно, слушая того, кто ей позвонил. — Нет, это ты ее разбудил. Я дала ей поспать. — Кассия раздраженно фыркает. — Ты невыносим, Энцо. — Я резко поворачиваю голову в ее сторону. — Ладно, но тебе нужно умерить свою чрезмерную опеку. Это уже чересчур.

Услышав стук ее каблуков по кафельному полу, я быстро закрываю глаза и притворяюсь спящей.

Кассия осторожно обходит меня, выключает телевизор, а через несколько секунд обнимает меня за плечи и шепчет:

— Ложись, милая.

Я позволяю ей уложить меня, и когда она накрывает меня легким одеялом, не могу больше притворяться и открываю глаза. Глядя на нее, пока она укрывает меня, я чувствую, что она действительно заботится обо мне.

Мои губы слегка приоткрываются, и тихий, хриплый звук вырывается наружу:

— Спасибо, Кассия.

Ее взгляд тут же устремляется ко мне, а на лице мелькает шок. Она садится на край дивана и проводит рукой по моему хвостику.

— Не за что. Поспи немного. Завтра я снова загляну к тебе. Хорошо?

Я киваю, закрываю глаза, делая вид, что засыпаю, и слушаю, как она тихо выходит из дома. Когда ее шаги затихают, я встаю и запираю дверь.

Стоя в фойе, я подношу руку ко рту и начинаю грызть ноготь.

Кто такой Энцо и почему он так переживает? Кассия сказала, что он чрезмерно опекает меня.

Это нехорошо.

Черт. Я в опасности?

Чувствуя себя совершенно сбитой с толку, я обхватываю себя руками и иду в спальню, чтобы принять душ. Я борюсь со сном, чтобы наладить режим, потому что не спать по ночам ради уборки дома – это просто глупо.

Пока моюсь, мои мысли возвращаются к Кассии и моему загадочному работодателю Энцо.

Кто они такие?

Откуда узнали обо мне?

Почему проявляют ко мне такую заботу?

Вопросы не заканчиваются, и хотя я с подозрением отношусь к их доброте, очень надеюсь, что в конце концов они не прикончат меня.

Боже, не следовало смотреть тот ужастик.