Дьявол

Эпилог



Дженна

Год спустя...

— Подожди, платье нужно поправить, — говорит мама, останавливая меня. Она садится позади меня и аккуратно расправляет белый шелковый шлейф.

Сегодня мы с Энцо женимся, и пляж на острове украшен к торжеству.

— Мне еще придется спускаться по ступенькам, так что его все равно придется поправлять, — добавляю я, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Солнце уже клонится к закату, и времени остается совсем мало. Я быстро иду по тропинке и спускаюсь по ступенькам, по обе стороны которых растут зеленые кустарники и деревья.

На мне переливающееся шелковое платье с блестящими крыльями за спиной. Сегодня я хотела выглядеть как ангел для своего будущего мужа.

— Боже мой, — всхлипывает тетя Шерри. — Ты сияешь, как звезда, малышка. Сегодня я буду плакать от счастья.

— Плакать ты будешь не одна, — соглашается мама, и ее голос дрожит от волнения.

Кассия ждет меня у самого начала пляжа и одаривает любящей улыбкой.

— Готова, милая?

Я киваю.

— Готова как никогда.

Она кивает мужчине, отвечающему за музыку, и вскоре в воздухе раздаются первые ноты песни "Can’t Help Falling In Love With You" в исполнении Татьяны Манауа.

Кассия наклоняется и быстро обнимает меня, а затем шепчет:

— Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видела.

Когда она отстраняется, мой подбородок начинает дрожать, и я с трудом сдерживаю слезы.

Я жду начала припева, а затем вместе с мамой и тетей Шерри, начинаю идти. В руках у меня букет бело-серебристых хризантем. Мы шагаем по белоснежной сверкающей дорожке, которая ведет прямо к Энцо.

Когда мой взгляд останавливается на мужчине, который во многом спас мне жизнь, я чувствую, как по щеке катится первая слеза. Я знала, что буду плакать, поэтому не стала сильно краситься.

Дойдя до стульев, стоящим по обе стороны прохода, я прерывисто вздыхаю, когда вижу слезы, катящиеся по лицу Энцо. Он смотрит на меня с искренним восхищением.

Я останавливаюсь в трех шагах от него и дрожащими руками передаю цветы маме. Она с любовью смотрит на нас с Энцо, после чего садится рядом с тетей Шерри в первом ряду.

Поскольку мне некомфортно говорить перед публикой, я попросила, чтобы церемония была короткой. К счастью для меня, Кассия получила сан священника⁹, поэтому я стараюсь сосредоточиться на Энцо и ней, делая последние шаги к нему.

Когда мы поворачиваемся лицом друг к другу, он смотрит на меня, как на чудо, и шепчет:

— Я не понимаю, как мне удалось заполучить такого ангела, как ты, но я бесконечно благодарен судьбе за это. — Он берет меня за руки и проводит большими пальцами по моей коже, откашливаясь. — Ты – источник всех моих положительных эмоций. Ты спустилась в самые глубины ада и вытащила меня из тьмы. Ты была первым человеком, который полюбил меня, и в тот день, когда я испущу свой последний вздох, ты будешь последней, кого я полюблю.

Слезы текут по моим щекам, но я даже не пытаюсь вытереть их.

Я подхожу ближе, чтобы Энцо смог меня услышать, и тихо шепчу:

— Когда мне было семнадцать, у меня были огромные мечты. — Я закрываю глаза, стараясь сдержать эмоции, и делаю глубокий вдох. — Я думала, что потеряла их навсегда, пока ты не появился в том магазине на заправке. Когда я впервые увидела тебя – такого привлекательного мужчину в костюме, который совершенно не вписывался в обстановку Ороры, – то подумала: "Такой человек, как он, никогда не обратит внимание на такую женщину, как я". Но ты обратил. Ты заглянул в мою душу и увидел то, что я скрывала ото всех. И полюбил это. — Я кладу ладонь ему на подбородок и, глядя прямо в глаза, говорю: — Ты воплотил все мечты семнадцатилетней меня.

Энцо слегка прищуривается, потому что знает, о чем я мечтаю, и есть только одна мечта, которая так и не сбылась. Мы планировали повременить с рождением детей, но жизнь непредсказуемая штука.

В следующий миг на его лице мелькает шок.

— Ты… мы..?

— Да, ты будешь папой, — отвечаю я.

Энцо обхватывает мое лицо ладонями. В его глазах светится невероятное счастье, когда он говорит:

— Да. В каждой из наших жизней женой и матерью моих детей будешь только ты. Больше мне никто не нужен.

— О Боже мой! — восклицает Кассия. — Ты беременна!

— Объявляю вас мужем и женой, — внезапно объявляет Сантьяго. — А теперь поцелуй свою жену.

На моем лице расцветает широкая улыбка, и когда Энцо обнимает и целует меня так, словно я – воздух, которым он дышит, в небо над нами взмывают фейерверки.



Энцо

Десять лет спустя...

— Папочка, Тристан не отдает мне моего плюшевого мишку, — жалуется Милена, наша младшая дочь.

— Тристан, — рявкаю я.

Мой старший сын выходит из своей спальни и бросает на меня взгляд, которым, как известно, многие подростки испытывают терпение своих родителей, а затем спрашивает:

— Что?

Я прищуриваюсь, глядя на него. Выражение его лица тут же меняется, и он говорит с невинным видом:

— Да, папа?

— Прекрати приставать к Милене, — предупреждаю я его.

— Я ничего не делал. Она бросила своего плюшевого мишку мне на кровать и не хочет уходить из моей комнаты.

Я бросаю взгляд на свою малышку, которая как две капли воды похожа на мать, и, увидев хитрую улыбку на ее лице, качаю головой, развернувшись к Тристану.

— Прости, сынок. Позовешь Эдуардо? Нам пора.

— Хорошо, — говорит он, а затем орет во все горло: — Эдуардо! Папа сказал, чтобы ты спустился в гостиную. Нам пора.

— Ну, так и я мог его позвать, — бормочу я, поднимая Милену. Строго посмотрев на нее, я говорю: — Перестань втягивать брата в неприятности.

Она обнимает меня за шею, целует в щеку и спрашивает:

— Ты сердишься на меня, папочка?

— Конечно, нет. — В моих глазах моя четырехлетняя дочь не может сделать ничего плохого.

Когда Эдуардо и Дженна выходят из спален, из громкоговорителя раздается голос Сантьяго:

— Время семейных войн. — Он мрачно усмехается. — Пусть победит лучшая семья, то есть моя, конечно же. Но мы дадим всем фору. У вас есть десять минут, чтобы покинуть свои дома.

Дженна фыркает.

— В него ведь всегда стреляют первым.

Она берет водяные пистолеты и раздает их, говоря:

— Сначала нападаем на Варгу и остерегайтесь тети Эвинки.

Когда мы начали играть в эти игры восемь лет назад, Дженна всегда пряталась за моей спиной. Но с рождением Милены все изменилось: теперь она вместе с нашими сыновьями несется в бой, а мы с дочерью прикрываем тыл.

— Держитесь поближе ко мне, — приказывает она, открывая входную дверь. Затем мы все выходим из дома.

Каждый год на праздники мы всей семьей отправляемся на остров. Дети большую часть времени проводят на пляже, а мы отдыхаем, общаясь с остальными четырьмя парами.

Когда мы мчимся мимо главного здания, где находится ресторан, чтобы укрыться среди кустов и деревьев на другой стороне, то видим, как другие взрослые и дети бегут сломя голову.

Смех разносится по воздуху, когда мы пробегаем мимо бочек с водой. Они расставлены так, чтобы мы легко могли заправить пистолеты во время игры.

Милена начинает подпрыгивать у меня на руках, похлопывая по груди и крича:

— Быстрее, папочка. Быстрее! Смотри, вон Олимпия.

Милена боготворит землю, по которой ходит Олимпия, десятилетняя дочь Кассии.

— Сейчас Олимпия не в нашей команде, детка. Ты сможешь поиграть с ней позже.

По всему острову разносится сигнал тревоги, а затем наступает настоящий хаос, когда мы все начинаем палить друг в друга.

Игра продолжалась около часа. Когда вновь прозвучал сигнал тревоги, возвещая об окончании, все из нас промокли насквозь.

Ну, все, кроме Милены. Я постоянно прикрывал ее собой, чтобы другие не смогли в нее попасть.

— Ну, кто победил? — спрашивает Кристиан, старший сын Доминика.

— Мы, — отвечает Тристан. — Моя сестра – единственная, кто не промок.

— Это жульничество, — жалуется Сантьяго. — Никто не может пройти мимо этой чрезмерно заботливой задницы.

Сиара хлопает его по плечу.

— Не ругайся при детях.

Когда мы все спускаемся к пляжу, где установлены шатры со столами и стульями, я опускаю Милену на теплый песок, чтобы она могла поиграть с другими детьми.

Я сажусь, и, когда Дженна направляется к соседнему стулу, хватаю ее за бедра и усаживаю к себе на колени.

— Столько лет прошло, и ничего не изменилось, — смеется Сантьяго. — Ты никогда не позволяешь Дженне сидеть на каком-либо стуле.

— Мои колени – это ее стул, — ворчу я, а затем переключаю внимание на жену. Я обхватываю ее подбородок и целую в губы. — Как тебе наш отпуск, meu coração? Ты всем довольна?

Она кивает и, счастливо вздохнув, кладет голову мне на плечо, наблюдая, как все дети играют в разные игры на пляже.

— Я люблю приезжать сюда, — шепчет она.

Я выгибаю бровь, глядя на нее.

— И?

Смеясь, она прижимается ко мне.

— Я люблю тебя, сердце мое.

— Хм... — бормочу я. — Не так сильно, как я люблю тебя.

— О-о-о-о, я абсолютно уверена, что люблю тебя в миллион раз больше, — утверждает она.

— Позволю себе не согласиться с этим.

Конец