Дьявол

Глава 28



Энцо

Когда дело касается Дженны, у меня терпения хоть отбавляй, хотя я сам часто говорю, что у меня его нет.

Впервые оказаться внутри нее – это необыкновенное ощущение, но мне приходится изо всех сил стараться не потерять контроль.

Мало того, что она невероятно узкая, так еще и румянец на ее щеках сводит меня с ума.

Я трахал стольких женщин, но каждый раз это было лишь способом достичь оргазма, который не приносил мне истинного удовлетворения.

Медленно двигаясь, я внимательно наблюдаю за Дженной, приближая ее к финалу. Я не трогаю ее клитор, желая, чтобы она кончила именно от моего члена.

— Энцо, — стонет она, черты ее лица напрягаются, а ногти впиваются в мои плечи.

Моя женщина уже готова кончить.

Я вхожу в нее еще глубже, наблюдая, как ее губы приоткрываются, голова откидывается назад, а тело напрягается, прося об освобождении.

Зная, что она зависима от моих поцелуев, я целую ее так, как ей нравится: жадно и страстно. Язык двигается в такт с моими движениями, и каждый раз я проникаю в нее все глубже.

Одна моя рука покоится возле ее головы, а вторая обхватывает попку. Когда я вхожу в нее под другим углом, то наконец-таки нахожу то место, которое так долго искал.

Дженна выгибается всем телом, сильно прижимаясь ко мне, и я отрываюсь от ее губ, чтобы посмотреть, как она кончает.

Ее припухшие губы складываются в беззвучную букву "О", брови сходятся на переносице, а на лице появляется такое восхитительное выражение, которого я раньше никогда не видел.

Раз уж теперь она готова принять меня всего, я больше не сдерживаюсь. Встав на колени между ее бедер, я обхватываю ее ягодицы и с силой вонзаюсь в ее киску. Я любуюсь ее грудью и тем, как она подпрыгивает, когда я погружаюсь в нее до конца.

Опустив взгляд, я вижу, как ее соки покрывают мою кожу, и полностью теряю контроль. Я продолжаю врезаться в нее, не в силах отвести глаз от того, как ее узкая киска принимает меня.

— Энцо! — Моя женщина начинает хныкать и стонать, и я чувствую, как ее настигает очередной оргазм, когда ее внутренние стенки сжимают мой член.

Мое наслаждение накатывает быстро и сильно. Я погружаюсь в нее по самые яйца, прежде чем каждый мускул в моем теле напрягается до предела, лишая меня способности двигаться.

— Foda-se. Foda-se. Foda-se, — выдыхаю я, чувствуя, как волны экстаза накатывают на меня, а то, как ее киска сжимает мой член, лишь продлевает оргазм.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я стону от удовольствия, наслаждаясь этим потрясающим оргазмом.

Когда волны наслаждения стихают, я резко падаю вперед, прижимая Дженну к матрасу. Хватая ртом воздух, я заключаю ее в объятия.

Дженна обхватывает мои ягодицы ногами, прижимая к себе. Я чувствую, как каждый дюйм ее обнаженной кожи касается меня, и это опьяняет.

Как только мне удается перевести дыхание, я вновь медленно погружаюсь в нее, отчего остаточные спазмы удовольствия пронзают нас обоих.

Вдруг Дженна тихонько хихикает, и я поднимаю голову. Ее лицо озарено умопомрачительно счастливой улыбкой, которая наполняет меня таким удовлетворением, какого я никогда раньше не испытывал.

Именно из-за меня на ее лице сейчас пылает яркий румянец после оргазма.

Именно я заставил ее кончить три раза.

Я помог ей победить своих демонов, и завтра услышу их крики перед тем, как сотру с лица земли. Ни один мужчина, причиняющий боль женщине, которую я люблю, не имеет права существовать в одном мире с ней.

— Я люблю тебя, — говорю я хриплым от переполняющих меня эмоций голосом.

Дженна обхватывает мой подбородок ладонями, и ее глаза сверкают, как изумруды и сапфиры.

— Я тоже тебя люблю. Очень сильно. — Ее улыбка становится чуть шире. — Мне нравится чувствовать тебя внутри себя.

— Я буду трахать тебя каждый день, чтобы ты никогда не переставала чувствовать меня, meu coração.

Она громко смеется, а ее щеки розовеют.

— Хорошо.



Я оставил Дженну на попечение Оскара, и, как и вчера, нервничаю, потому что мне тяжело находиться вдали от нее.

Когда мы с Сантьяго приезжаем на фабрику, я проверяю, есть ли у нас все необходимое на сегодня. Три пятнадцатидюймовых⁸ ножа, кухонные горелки, бензин и огнетушитель.

Сантьяго берет один из ножей и постукивает по нему пальцем.

— Хороший и острый. Должен входить гладко.

— Спасибо, чувак, — слышу я голос Джона снаружи, затем он входит через боковую дверь и, ухмыляясь, направляется ко мне.

Охранник закрывает и запирает дверь за ним.

— Привет, босс. Извините, я опоздал. Заехал на заправку, чтобы купить сигарет и поболтать со старым другом. — Он кивает Сантьяго. — Не знал, что вы все еще здесь, мистер Кастро.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы сразу не свернуть этому ублюдку шею, и говорю:

— Дженна там больше не работает.

На его лице мелькает замешательство, и улыбка гаснет.

— Что?

— Ты же знаешь, я не люблю повторяться, — бормочу я, переводя взгляд на Сантьяго. Затем киваю, давая ему знак открыть дверь кабинета.

Джон качает головой.

— Что происходит, босс?

— У нас для тебя сюрприз, — отвечает Сантьяго за меня. — Мы привезли нескольких твоих друзей.

Сантьяго открывает дверь. Два охранника заходят в холл и по очереди выводят троих мужчин, выстраивая их перед кабинетом.

Я гляжу на мужчин, которые стоят на коленях, а затем перевожу взгляд на Джона.

— Я все знаю.

Джон начинает яростно трясти головой.

— Что бы они вам ни сказали, это ложь. Я не знаю этих людей.

— Пошел ты, Джей Джей, — кричит Уэйн, а затем плюет на пол. — Это была твоя идея.

Прежде чем мужчины успевают вступить в перепалку, я поднимаю руку и рычу:

— Заткнитесь.

В холле тут же воцаряется тишина, и мельком смотрю на Джона, прежде чем он опускает голову.

— Дженна, — говорю я, стиснув зубы, — рассказала мне обо всем, что ты с ней сделал. — Я медленно подхожу к нему, хватаю за шею и притягиваю его лицо к своему. — Смотри на меня! — Он поднимает голову, и я замечаю страх в его карих радужках. — Она рассказала мне о том, что ты ей сказал, и это натолкнуло меня на мысль.

Он снова начинает качать головой, умоляюще глядя на меня.

— Я не знаю никакой Дженны, босс. Что бы это ни было...

Мой кулак врезается в его бок, и в нос тут же ударяет запах сигарет. Отпустив ублюдка, я подхожу к столу и беру один из ножей.

Я протягиваю его Джону.

— Вот как ты рассчитаешься по долгам. — Я киваю на клинок. — Бери.

Он осторожно подходит ближе и забирает у меня нож.

Сантьяго пинает Уэйна ногой в спину, и тот падает на твердый бетонный пол.

— Сначала этот ублюдок.

Я указываю на Уэйна и приказываю Джону:

— Перережь ему шею, а затем хорошенько оттрахай его глотку. — Все четверо мужчин смотрят на меня так, словно я сошел с ума, а я пожимаю плечами и говорю Джону: — Только так ты сможешь расплатиться по долгам.

— Но... — Из него вырывается странный звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. — Я... Нет.

Я хватаю другой нож и, глядя на лезвие, говорю:

— Либо ты перережешь горло этому ублюдку и трахнешь его, либо я засуну этот нож тебе в задницу и изнасилую тебя им. — Весь мой накопившийся гнев вырывается наружу.

— Зачем вы это делаете? — спрашивает он. — Вы даже не знаете эту женщину.

— Я люблю эту женщину. — Мои пальцы сжимают рукоять ножа, и я снова подхожу к нему. — Дженна принадлежит мне, и ради нее я готов на все. Поэтому я с радостью отомщу за страдания, которые ты и твои друзья ей причинили. — Я прижимаю кончик лезвия к его животу. — Лучше поторопись. У тебя есть всего четыре часа, чтобы трахнуть трех своих друзей, или сделка отменяется.

Когда Джон переводит взгляд на Уэйна, тот пытается встать на колени, но со связанными лодыжками и запястьями это довольно-таки сложно сделать.

— Даже не думай об этом, Джей Джей, — кричит Уэйн. — Мы дружим со школы.

Джон направляется к Уэйну, а Сантьяго подходит ко мне и говорит:

— Скоро здесь начнется настоящее кровавое месиво. Тебе лучше уйти. Я останусь и прослежу за всем.

Джон начинает резать шею Уэйна, а двое других мужчин с криками пытаются отползти от своих друзей.

Я поворачиваю голову и смотрю на Сантьяго:

— Я останусь.

— Уверен? — спрашивает он, и на его лице ясно читается беспокойство за мое психическое состояние.

— Но все равно спасибо, — говорю я, кивая и похлопывая его по спине. — Я ценю это, брат.

Когда Джон расстегивает молнию на брюках, Сантьяго громко смеется и улыбается мне.

— Ты назвал меня братом. Наконец-то! Тебе, блять, потребовалась целая вечность, чтобы принять меня как члена семьи.

В течение следующих двух часов Джон беспрекословно выполняет приказы. Когда все заканчивается, и он, запыхавшись, стоит среди тел своих друзей, мне не становится легче. Главный монстр Дженны все еще жив.

Он роняет нож, пошатываясь на ногах, явно измученный борьбой с мужчинами, которым перерезал горло и жестко оттрахал.

— Похоже, ты не получил удовольствия от всего этого веселья, — замечает Сантьяго. — Может, дать тебе еще время повозиться с телами?

Джон качает головой с видом полного поражения.

Я кивком подзываю охранников. Они подходят к Джону, хватают его и тащат к столу, где крепко приковывают цепями.

— Нет! Нет! Вы ведь сказали, что я просто должен расплатиться по долгам, — орет он во все горло.

— Я солгал. — Я подхожу ближе и, снимая пиджак, приказываю охранникам: — Разденьте его.

Пока я засучиваю рукава, Сантьяго берет кухонную горелку и проверяет, работает ли она.

— Нет. Пожалуйста, босс!

— Ты не только предал меня. — Я беру горелку у Сантьяго и подхожу к столу. Глядя на Джона, я рычу: — Но и жестоко обошелся с семнадцатилетней девушкой. Сегодня я покажу тебе, как долго могут длиться четыре часа, когда тебя пытают.

— Я был молод и глуп, — рыдает он.

Сантьяго сует Джону в зубы деревяшку и говорит:

— Прикуси.

Я нажимаю на кнопку, и пламя обжигает левую ногу Джона. Дерево тут же заглушает его крик. Следующие два часа я действую неспешно, поджигая разные участки его кожи. Не хочу, чтобы он отключился раньше времени.

Когда Джон не выдерживает и начинает рыдать, Сантьяго берет бензин и обливает им Джона.

— Ты заслуживаешь худшего, Джон, — говорю я, зажигая спичку. — Но Дженна дома, и я ненавижу быть вдали от нее.

Я жду, пока Сантьяго отойдет, и только потом бросаю зажженную спичку в Джона. Пламя мгновенно охватывает его тело.

Джон кричит от боли. Его вопли кажутся нескончаемыми, хотя я не ожидал от этого труса такой стойкости.

Я наблюдаю, как полыхает его тело, пока, наконец, не чувствую удовлетворение.

Развернувшись и подойдя к боковой двери, я приказываю охранникам:

— Сожгите всю фабрику дотла, а затем приходите в дом у озера. Нам больше нечего делать в этом проклятом месте.