Дьявол

Глава 3



Дженна

После ухода Уайли я изо всех сил пытаюсь снова взять себя в руки.

Уайли всегда ассоциировался у меня с серийным убийцей, и я терпеть не могу, когда он приезжает на заправку. Он всегда пытается флиртовать со мной, и это пробуждает во мне ужасные воспоминания.

Боже, ненавижу мужчин.

Хотя есть одно исключение. Мужчины из дорам. Их я могу смотреть только потому, что там нет сцен для взрослых, а еще мне нравится, как мило у них все снято.

Закончив уборку в магазине и распаковав все коробки, я погружаюсь в сериал, который сейчас смотрю. К счастью этой ночью на заправку заезжают еще трое посетителей, но в магазин они не заходят.

Когда наступает время идти домой, я проверяю кассу и делаю пометку для мистера Кахуна.

Я слышу шаги и, предполагая, что это мой босс, отключаю зарядное устройство и кладу его в рюкзак вместе с телефоном.

Мистер Кахун входит и бормочет:

— Доброе утро.

Кивнув, я обхожу прилавок и машу ему, выходя из магазина.

— Дженна, — зовет он. Когда я останавливаюсь и смотрю на него через окно, он говорит: — Мне нужно, чтобы ты пришла сегодня в шесть вечера.

Я снова киваю и хватаю свой велосипед. Садясь на него, я начинаю крутить педали, уезжая от заправки. На улице еще темно, но скоро взойдет солнце.

Несмотря на то, что сейчас август, по утрам все еще прохладно, но я быстро согреваюсь, пока кручу педали, направляясь к своему дому на окраине города.

Дорога занимает у меня сорок пять минут, причем половину пути приходится подниматься в гору. К концу маршрута я чувствую, как по спине струится пот. Да, до работы добираться гораздо легче.

Я смотрю на дом, который практически разваливается на части, и когда открываю входную дверь, замок заедает, поэтому мне приходится дергать за ручку, пока ключ не поворачивается.

Толкнув скрипучую дверь, я затаскиваю свой велосипед внутрь и прислоняю его к стене, а затем запираю дверь и задвигаю два засова.

Я снимаю рюкзак и достаю телефон, направляясь на кухню. Готовя себе сэндвич с с жареным сыром, продолжаю смотреть свой сериал.

Моя жизнь настолько скучна, что по вторникам я ем сэндвич с жареным сыром, по средам – рамен с жареным яйцом, по четвергам – тунец с рисом, по пятницам – сэндвич с говяжьим фаршем, по субботам – макароны с сыром, а по воскресеньям – спагетти с фрикадельками. По понедельникам я запасаюсь тем, у чего скоро истечет срок годности, чтобы продукты не пропали даром.

Я стараюсь максимально погрузиться в корейскую кухню и культуру, мечтая попробовать приготовить что-нибудь из тех вкусных блюд, которые всегда показывают в сериалах.

Когда сюжет близится к поцелую, мое сердцебиение учащается. Рты у героев почти всегда закрыты, а губы едва шевелятся, но я все равно каждый раз на этих моментах чуть не теряю сознание.

Как бы мне хотелось жить в дораме, а не в этой адской дыре.

Закончив есть, я быстро убираю за собой, а затем иду в спальню, чтобы понежиться в ванне. Я иду по дому с двумя спальнями, не отрывая взгляда от экрана телефона, и вслепую хватаю пижаму.

В ванной я включаю краны и сажусь на закрытую крышку унитаза. На моем лице расплывается улыбка, когда главные герои наконец-то целуются, и я тихо вздыхаю.

Меня целовали всего один раз. Мне было пятнадцать, и я только начала думать, что у меня появился первый парень, как Джереми уехал со своими родителями.

Мы переписывались несколько месяцев, но потом он перестал выходить на связь. Вероятно, у него появилась новая девушка, которой не нравилось, что он общается со мной.

Когда ванна наполняется наполовину, я закрываю краны и раздеваюсь. Я залезаю в теплую воду и минут десять смотрю сериал, а потом быстро моюсь.

Закончив, я быстро вылезаю из ванны, надеваю пижаму и бросаю грязную одежду в еще чуть теплую воду. Мне приходится экономить везде, где только можно, поэтому я всегда стираю одежду в ванне. Это отстойно, и я скучаю по запаху сушильных салфеток, которыми всегда пользовалась мама.

Насыпав немного порошка, я стираю свои вещи, а затем быстро споласкиваю их под холодной водой. Я выжимаю ткань, избавляясь от лишней воды. Затем вешаю футболку, джинсы и трусики на маленькую сушилку, устало вздыхая.

Быстро почистив зубы, я иду в спальню и забираюсь под одеяло. Я продолжаю смотреть сериал, пока мои глаза не устают. Положив телефон рядом с собой на матрас, я поудобнее устраиваюсь на подушке.

Как только я начинаю засыпать, образ мужчины в костюме, который заходил в магазин прошлой ночью, внезапно всплывает в моем сознании, мгновенно прогоняя сонливость.

Интересно, кто он такой? Мне кажется, он какой-то влиятельный человек.

На что похожа его жизнь? Возможно, он много путешествует и бывает в разных странах.

Мне сложно определять возраст людей, но думаю, ему около тридцати пяти лет. Не помню, было ли у него обручальное кольцо, но он, скорее всего, женат.

Образ красивого мужчины, возвращающегося домой к своей любящей жене и детям, которые живут в прекрасном доме, мелькает у меня в голове и еще больше усиливает мое одиночество.

До нападения я всей душой желала такого будущего. Я мечтала о любящем муже и детях. Представляла, как мы будем жить в уютном загородном доме, а я и муж – работать в городе, чтобы позволить себе семейный отпуск в Европе.

Мы бы посещали Грецию, Италию, Испанию и Португалию.

Боже, как же я мечтала об этих странах.

А теперь я никогда не покину Орору. Я буду работать на заправке, пока меня не вынудят уйти на пенсию, а потом одному Богу известно, что со мной будет.

В миллионный раз мрачные мысли, словно змея, заползают в мою голову, шипя, чтобы я положила всему этому конец.

Какой смысл жить дальше?

Когда слезы наворачиваются на глаза, я зажмуриваюсь и утыкаюсь лицом в подушку.

Ты не можешь так поступить с мамой и тетей Шерри.

Может, я и не вижу их, но мы разговариваем раз в неделю, и мне нравится слышать, как они счастливы во Флориде.

Я люблю дорамы.

Жизнь не так уж и плоха.

Из меня вырываются рыдания, потому что, как бы я ни старалась быть позитивной, плохое значительно перевешивает хорошее.

Прошло восемь лет с тех пор, как те мужчины разрушили мою жизнь. Я до сих пор вижу троих из них, время от времени, когда байкеры проезжают через город.

Мне до сих пор снятся кошмары.

Я все еще чувствую, как их руки лапают меня.

Чувствую их внутри себя.

А что касается отвращения и стыда, они никуда не исчезли.

Как и каждый день, я размышляю о том, что могла бы сделать по-другому в ту ночь.

Я могла бы остаться дома, а не идти к костру, где собирались все старшеклассники.

Могла бы принять предложение Стиви, с которой тогда дружила, подвезти меня. Тогда бы мне не пришлось возвращаться домой так поздно.

А еще…

Надо было бежать быстрее, когда они гнались за мной на своих байках.

Надо было бороться сильнее, врезав им коленом по яйцам и попытаться сбежать.

Надо было.

Надо было.

Надо было.

Но я ничего из этого не сделала.



Когда звонит будильник, я стону и шарю по матрасу, пока не нахожу свой телефон. Я выключаю эту чертову штуку и, жалея, что не могу остаться в постели, вылезаю из-под одеяла.

Еще один день в раю.

Если бы.

Не до конца проснувшись, я начинаю собираться на работу, и, выкатив велосипед на крыльцо, сильно щурюсь от яркого солнца.

Заперев за собой дверь, я выхожу на подъездную дорожку, где сажусь на велосипед, а затем, нехотя крутя педали, отправляюсь на работу.

Я подъезжаю к заправке в последний момент и быстро прислоняю велосипед к стене.

Когда я врываюсь в магазин, мистер Кахун проходит мимо меня и говорит:

— Увидимся завтра.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что поставки товаров сегодня не было, поэтому, сев за прилавок, проверяю, сколько наличных в кассе.

Обычно там меньше ста долларов, так как большинство людей расплачиваются картами.

Открыв приложение для просмотра сериалов, я выбираю предпоследнюю серию дорамы, которую сейчас смотрю, и нажимаю кнопку воспроизведения.

Это приложение – единственное, на что я трачу деньги. Серьезно, я скорее умру с голоду, чем откажусь от дорам, потому что они – единственная радость в моей жалкой жизни.

Каждый раз, услышав шум машины, я поднимаю голову, а когда автомобиль проезжает мимо заправки, возвращаюсь к просмотру милой истории любви, разворачивающейся на маленьком экране моего телефона.

Когда начинаются титры финального эпизода, я встаю, чтобы сделать себе чашечку кофе. Пусть он и дешевый, но это лучше, чем ничего.

Я бросаю взгляд на жирные буррито и корн-доги, которые лежат на витрине с утра, и, не желая получить пищевое отравление, беру пакетик с орехами и сухофруктами.

Во время смены мне разрешается съесть что-то одно, но я знаю, что мистер Кахун не всегда ведет учет запасов, а поскольку он платит мне очень мало, я не испытываю угрызений совести, если беру что-то еще. Я делаю это только раз в неделю, чтобы никто не заметил пропажи закусок.

Я пью кофе и медленно жую орешки, пока ищу следующий сериал для просмотра.

Услышав рев двигателя, я поднимаю голову и, увидев того же самого мужчину, что и вчера, выходящего из внедорожника, давлюсь недожеванным миндалем.

Я начинаю сильно кашлять, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и прячусь за прилавок, пока мужчина направляется к магазину.

Когда першение в горле, наконец, проходит, я медленно встаю и вижу, что мужчина стоит прямо у прилавка. На его красивом лице мелькает беспокойство.

— Ты в порядке? — спрашивает он тем же глубоким и угрожающим тоном, что и вчера.

Я быстро киваю и снова кашляю, чувствуя, как мое лицо вспыхивает.

Наклонив голову, я наблюдаю за ним из-под челки, восхищаясь тем, как темно-синий костюм идеально подчеркивает его мускулистое тело, когда он отходит от прилавка.

Он, наверное, занимается спортом.

Может, он каждое утро бегает.

Интересно, что он делает в Ороре?

И почему он снова покупает кофе? Вчера ведь он наверняка почувствовал, насколько тот был плох.

Он не добавляет ни сливок, ни сахара, и когда возвращается к прилавку, меня охватывает та самая нервозность, которую испытываешь только рядом с тем, в кого влюблен.

В последний раз я испытывала подобные эмоции, когда Джереми поцеловал меня.

Я потрясена, насколько привлекателен этот мужчина. Когда он ставит чашку на прилавок, я не могу оторвать взгляд от его рук. Вены выступают под его загорелой кожей, а под манжетами пиджака и рубашки видны следы чернил. На запястье у него я замечаю Ролекс.

Интересно, какая у него татуировка?

— Дженна, — бормочет он.

Услышав свое имя, я перевожу взгляд на его лицо, и неожиданная волна мурашек пробегает по каждому дюйму моего тела.

Он слегка наклоняет голову, и его карие глаза с такой силой впиваются в мои, что во рту становится сухо.

— Ты здесь работаешь каждую ночь?

Я ненавижу общаться с людьми, но с ним все по-другому. Меня завораживает его акцент, и я жалею, что у меня не хватает смелости спросить, откуда он.

Я отрывисто киваю, высунув язык, чтобы смочить пересохшие губы.

Его взгляд скользит к моим губам. Когда в его карих глазах вспыхивают крошечные золотистые огоньки, мое дыхание учащается.

Вау.

Мой взгляд медленно скользит по его подбородку, покрытому щетиной, и останавливается на полных губах.

Образ того, как он нежно и сладко целует меня, проносится у меня в голове, и я чувствую, как щеки заливает румянец.

Звук подъезжающей к заправке машины вырывает меня из раздумий, и я по привычке смотрю в окно, увидев, как Мюриэль вылезает из своего седана.

Черт.

Я быстро пробиваю кофе и указываю на экран рядом с кассой, вводя сумму в терминал. Мужчина расплачивается той же черной картой, и, как и вчера, берет чек, когда я протягиваю его.

Мюриэль врывается в магазин, затем ее взгляд останавливается на мужчине. Ее правая бровь выгибается, а губы приоткрываются, когда она откровенно оглядывает его с ног до головы.

— Хорошего вечера, Дженна, — говорит мужчина.

Я мельком смотрю на его лицо, киваю и слегка улыбаюсь.

Когда он выходит из магазина, я беру пачку сигарет Мюриэль и кладу ее на прилавок.

Взяв ее и положив нужную сумму наличными, она спрашивает:

— Кто этот красавец?

Я пожимаю плечами и качаю головой.

— Ты не знаешь? — снова спрашивает она.

Я снова качаю головой, сосредотачиваясь на том, чтобы открыть кассу и положить деньги в ящик.

— Я бы отдала левую грудь за одну ночь с ним, — бормочет она, выходя из магазина и не сводя глаз с мужчины, который садится в свой внедорожник.

Как и вчера, он уезжает не сразу, но я не вижу, что он делает, потому что стекла у него затонированы.

Даже после ухода Мюриэль внедорожник все еще не трогается с места, и я задаюсь вопросом, пьет ли он кофе.

Из любопытства я гуглю марку его наручных часов, и мои брови взлетают вверх, когда я вижу, сколько они стоят.

Черт возьми, это же дорого.

Я снова смотрю на внедорожник, гадая, зачем такому состоятельному мужчине заезжать на эту маленькую заправку, чтобы купить наш дерьмовый кофе?