Дьявол

Глава 21



Дженна

Это нереально.

Я сижу на пассажирском сиденье внедорожника, а Энцо ведет машину. Мне кажется, будто я попала в одну из своих дорам.

Я перестала пытаться разобраться во всем этом, потому что каждый раз, когда мне кажется, что я что-то поняла, Энцо делает что-то неожиданное.

Мы едем уже три часа, и, похоже, направляемся в Миннеаполис.

Я никогда не ходила на свидания и не знаю, можно ли назвать это таковым.

Я украдкой смотрю на Энцо и замечаю, как крепко его руки сжимают руль. Он расстегнул пиджак, и мой взгляд скользит по темно-синему жилету с замысловатым узором по швам.

Три верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, и я вдруг понимаю, что никогда не видела его в галстуке.

В сотый раз с момента нашей встречи, я думаю о том, какой он красивый.

Не в силах сдержать любопытство, я спрашиваю:

— Ты раньше ходил на свидания?

Энцо бросает на меня короткий взгляд, затем снова смотрит на дорогу.

— Нет.

Я не могу сдержать удивления и невольно говорю:

— Серьезно? Никогда? Ни разу? Почему?

Он усмехается.

— На свидания ходят только с теми, к кому испытываешь серьезные чувства. Женщины, с которыми я был, никогда не вызывали у меня желания узнать их получше.

— Женщины, с которыми ты был? — Только через пару секунд я осознаю, что задала этот вопрос вслух.

Мои щеки вспыхивают ярким румянцем, и я тоже быстро перевожу взгляд на дорогу.

Он убирает одну руку с руля и кладет ее поверх моей, которая лежит у меня на коленях, бормоча:

— Для меня все это тоже ново, meu amor. Не беспокойся о других женщинах. Ни одна из них ничего для меня не значила.

Энцо берет мою руку и кладет себе на бедро. Его большой палец скользит по моей коже, вызывая мурашки.

— Тебе нужно знать обо мне одну вещь, — снова начинает он, — мне трудно справляться со своими эмоциями. Чувствовать и выражать их.

Я киваю, показывая, что слушаю.

Его взгляд снова скользит по мне, а затем возвращается к дороге.

— Сейчас я переполнен эмоциями, потому что ты вызываешь во мне чувства, которых я никогда раньше не испытывал.

Это хорошо или плохо?

Прежде чем я успеваю спросить, он продолжает:

— Я действительно стараюсь быть с тобой более мягким, но не могу изменить себя.

Не совсем понимая, о чем он говорит, я вопросительно смотрю на него, но он этого не замечает, поэтому спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду?

— В моем мире я должен поддерживать свой имидж. Если я покажу хоть малейший признак слабости, мне конец. Моя работа требует, чтобы я всегда был жестоким.

Я все еще в растерянности, но не говорю об этом. Решив узнать о нем побольше, я спрашиваю:

— А где твой дом?

— У меня его нет, но у меня много домов по всему миру. Сам я из Португалии и много времени провожу в Лиссабоне.

Я облизываю губы и чувствую, как в сердце закрадывается беспокойство.

— Что будет, когда ты вернешься в Португалию?

После нашего поцелуя, который случился утром, я поняла, что окончательно влюбилась в него. Эти совершенно новые эмоции пугают меня, но, должна признать, когда дело касается Энцо, я не могу контролировать свои чувства.

— Ты поедешь со мной.

От его ответа у меня отвисает челюсть.

— Что?

— Я заберу тебя с собой, Дженна. Мне казалось, что за последние два дня я ясно дал это понять. — Энцо смотрит на меня, и в его тоне столько властности, что я почти готова ответить: да, сэр.

— Но... — Я смотрю на него, и мое сердце начинает биться быстрее. — Правда?

— Куда я, туда и ты. — Он останавливает внедорожник, и только тогда я понимаю, что мы затормозили перед большим зданием. — Обсудим это, когда зарегистрируемся.

Зарегистрируемся? Где?

Энцо выходит из машины. Пока я отстегиваю ремень безопасности, он обходит автомобиль спереди и что-то говорит мужчине, который подходит к внедорожнику, а затем открывает мне дверь.

Я вылезаю и оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, где именно мы находимся.

Энцо берет меня за руку. Мы подходим ко входу и, заметив других людей внутри, я опускаю голову и придвигаюсь к нему чуть ближе. Мое сердце начинает биться быстрее, потому что меня охватывает сильное волнение из-за того, что вокруг меня будет столько народу.

Мы останавливаемся у длинной стойки, где мужчина говорит:

— Добро пожаловать. У вас есть бронь?

Энцо резко отвечает:

— Оливейра.

— Мистер Оливейра! Ваш номер готов. — Я мельком смотрю на него из-под челки. Мужчина берет две карточки и говорит: — Сюда.

Я крепко сжимаю руку Энцо, пока мы идем к лифту, а когда заходим внутрь, пытаюсь хоть как-то спрятаться за ним.

— Ваш номер 1020. Просто отсканируйте эту карту-ключ, и…

— Я знаю, что делать, — говорит Энцо. — Отдай мне карты. Тебе не нужно подниматься с нами.

— О. — Когда мужчина снова выходит, Энцо нажимает на кнопку, чтобы двери закрылись. — Приятного пребывания, и если вам что-нибудь понадобится... — Остальная часть фразы мужчины обрывается, когда двери закрываются.

Лифт поднимается на самый верх. Когда двери открываются, Энцо ведет меня к нашему номеру и сканирует карту. Затем толкает дверь, и, когда мы заходим внутрь, мои губы приоткрываются от удивления.

Святые угодники. Это же целая квартира!

— Я просто хочу отдохнуть полчаса, а потом мы сможем пройтись по магазинам, — говорит Энцо мягким тоном.

Он отпускает мою руку и идет на кухню, где рядом с корзиной фруктов и орехов стоит бутылка шампанского.

— Хочешь? — спрашивает он, открывая бутылку. Пробка вылетает, и, налив немного игристой жидкости в бокал, он смотрит на меня. — Дженна?

Я быстро киваю и шагаю в глубь комнаты. Роскошь здесь так ошеломляет, что не знаешь, на что смотреть в первую очередь.

Кожаные кремовые диваны стоят у панорамных окон, из которых открывается вид на реку и часть города.

Я подхожу немного ближе, но внезапно чувствую головокружение и спазм в желудке. Отступив, я направляюсь к Энцо, который разливает шампанское.

В семнадцать лет я впервые попробовала алкоголь на вечеринке. Это было пиво, но на вкус оно было просто отвратительным.

Энцо протягивает мне бокал. Когда я беру его, он поднимает свой и говорит:

— Выпьем за наше будущее.

Наше будущее.

Я нюхаю содержимое и, не почувствовав отвратительного запаха, делаю маленький глоток. Фруктовый вкус мягко окутывает мой язык, вызывая удивление.

Энцо наклоняет голову, осматривая мое лицо.

— Ты впервые пьешь шампанское?

Я киваю, а затем делаю глоток побольше.

— Не торопись. Ты почти ничего не ела за обедом, да и к тому же ты очень маленькая. Я не хочу, чтобы ты опьянела.

— Хорошо.

Как только я делаю еще один глоток, Энцо говорит:

— Мы останемся здесь на ночь. Здесь только одна кровать, но...

Услышав, что мы будем спать в одной постели, я давлюсь шампанским, и оно разбрызгивается во все стороны. Часть напитка попадает мне в горло, и я начинаю сильно кашлять.

Энцо вырывает бокал у меня из рук, ставит его на стойку, а затем начинает хлопать меня по спине.

— Дыши через нос, — приказывает он.

Я делаю, как мне говорят, и в конце концов мне удается набрать немного воздуха в легкие и хорошенько откашляться.

— Прости, — говорю я хриплым голосом. Я смотрю на беспорядок, который устроила, и бросаюсь к стойке в поисках полотенец, но нахожу только упаковку салфеток. Я беру несколько штук, и когда поворачиваюсь, чтобы вытереть пол, Энцо тут же выхватывает их у меня из рук.

— Не беспокойся об этом. Я попрошу отель прислать уборщицу, — говорит он, бросая салфетки на стойку и увлекая меня в сторону туалета.

Он открывает краны, и я, как идиотка, стою и смотрю, как он моет мне руки. Он даже вытирает их, а потом обхватывает мой подбородок и приподнимает лицо.

— Ты меня не дослушала. Я хотел сказать, что, несмотря на то, что здесь всего одна кровать, без твоего согласия ничего не случится.

Мой взгляд скользит к его груди.

— Почему ты не забронировал номер с двумя кроватями?

— И упустить шанс обнять тебя, пока мы будем спать?

Сегодня я точно не усну.

Меня мгновенно охватывает сильное волнение. Когда Энцо снова берет меня за руку и ведет в спальню, мое сердце начинает биться как сумасшедшее, а ладони потеют.

— Ложись на кровать, — говорит он мягким, но требовательным тоном.

Я снимаю кроссовки и смотрю, как он ложится. Когда он похлопывает по месту рядом с собой, я неохотно забираюсь на мягкое покрывало.

Энцо прожигает меня взглядом, пока я не ложусь рядом с ним. Каждый мускул в моем теле напрягся, и я обхватываю себя руками.

На несколько секунд воцаряется тишина, а потом он говорит:

— Видишь, ничего плохого не происходит.

Он кладет руку ладонью вверх на покрывало, и я некоторое время смотрю на нее, а затем неуверенно вкладываю свою ладонь в его. Наши пальцы переплетаются, и по моей коже пробегает знакомое покалывание.

— В свободное время ты смотришь только те сериалы? Или есть что-то еще, чем тебе нравится заниматься? — спрашивает он.

— Сейчас я увлечена только дорамами. — Я мельком смотрю на него и замечаю, что он наблюдает за мной. — А ты? Чем ты занимаешься в свободное время?

— Наблюдаю за тобой.

Я перевожу взгляд на его лицо и, видя, что он говорит серьезно, тихо ахаю.

— Правда?

Он кивает.

— До приезда в Орору, я никогда не брал отпуск, но потом я остановился на заправке и, увидев тебя, просто не смог уехать.

— Но ты же заезжал всего на несколько минут каждый вечер, — замечаю я.

Энцо качает головой.

— Я парковался через дорогу и наблюдал за тобой всю ночь. Ты не очень-то внимательно относишься к своему окружению. Я следил за тобой до дома, а ты даже этого не заметила.

Черт возьми, он реально преследовал меня.

Его большой палец скользит по моей коже, когда он признается:

— Наблюдение за тобой приносит мне покой.

Не задумываясь, я поворачиваюсь на бок, чтобы оказаться лицом к нему, и он делает то же самое. Наши головы оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

Я поднимаю руку и мгновение колеблюсь, но затем медленно касаюсь его щеки. Мои пальцы очерчивают его скулы, а потом скользят к подбородку, ощущая колючую щетину.

— Со мной ты в безопасности, — шепчет он. — Ты можешь раздеться догола, и я ничего не сделаю против твоей воли.

Не зная, как еще задать этот неловкий вопрос, я бормочу:

— А что, если я никогда не смогу решиться на это?

— Тогда я буду импровизировать.

Мои брови сходятся на переносице.

— Как?

— Я просто подрочу.

Мое лицо вспыхивает, и я переворачиваюсь на спину, неловко хихикая.

Мой телефон начинает звонить, и я выдергиваю руку из хватки Энцо, а затем достаю устройство из кармана. Увидев, что это моя домовладелица, я стону.

— Что? — спрашивает Энцо.

— Ничего. — Я отвечаю на звонок и говорю: — Здравствуйте, миссис Леттнер.

— Привет, Дженна. Ты задерживаешь оплату.

Блин! Я совсем забыла об этом. Когда я ушла с заправки, мистер Кахун, очевидно, перестал выплачивать мне зарплату, и мой банковский счет опустел.

— Мне так жаль. — Я оглядываю спальню и начинаю вставать с кровати, как будто ответ волшебным образом появится у меня в голове. — Я что-нибудь придумаю и переведу вам деньги. Можете дать мне день-другой?

— Нет. Ты знаешь правила. Не платишь – вылетаешь.

Внезапно Энцо выхватывает у меня телефон, и я в шоке наблюдаю, как он спрашивает миссис Леттнер:

— В чем дело? — Он слушает несколько секунд, а потом бормочет: — Хорошо. Завтра вечером мы вывезем вещи Дженны из дома.

Он вешает трубку, а затем кладет телефон между нами.

— Что? — ахаю я. — Ты... что..? Я...

Энцо резко вскидывает руку. Не успеваю я даже вздрогнуть, как он обхватывает мой затылок и притягивает к себе. Я падаю ему на грудь и он пристально смотрит на меня.

— Я несу за тебя ответственность. Больше повторять это не буду. Я позабочусь обо всех твоих нуждах, и та дыра, которую ты привыкла называть домом, в этот список не входит. По дороге к дому на озере мы заедем туда и заберем все, что захочешь.

Мои руки прижаты к его груди, и тепло его тела проникает сквозь нашу одежду, согревая меня.

Я забываю, о чем мы говорили, когда мой взгляд опускается на его губы. Вспомнив наш поцелуй, я теряюсь в воспоминаниях.

Он был идеальным и невероятным.

Я хочу повторить его.

Энцо убирает руку с моего затылка, и когда я приподнимаюсь, наклоняет голову, и мы встречаемся посередине.