Фанат. Мой 2007-й

Глава 14

— О-хо-хо! — прикрикнул я, глядя в окно, а затем попросил: — Вот здесь, пожалуйста, остановите. Да-да, прямо у парка. Или что это у вас тут такое?

Таксист тормознул там, где было велено, и мы с ребятами десантировались на улицу. То ли из-за того, что уже стемнело, а фонари ещё не зажглись, а то ли потому, что это и вправду было так, но конкретно этот парк выглядел неухоженно. Не как тот, что возле «Рижской». Раскрошенные асфальтовые дорожки и парочка лавочек посреди зарослей. Всё.

Но это неважно. Куда важней то, что происходило через дорогу от парка.

— Я правильно понимаю, это по нашу душу? — опасливо спросил Прянишников.

Марчелло хмыкнул, Лёня шмыгнул носом и как-то недобро харкнул в кусты, а я ответил:

— Да.

Сомнений не возникало совершенно. На той стороне улицы уже собирались местные. Человек, не соврать, тридцать. Ребята заняли собой весь тротуар, мялись на месте, ржали о чём-то своём и пускали по кругу пластиковые сиськи с пивом. Разогревались, так сказать, перед акцией.

Половина из них — мелкие и щуплые. Из тех, что можно перебить соплёй, да только… всё равно. Это же не мобы. И не злодеи из боевиков, что имеют обыкновение нападать по одиночке.

Это оголтелая стая звиздюшни, яростная и непредсказуемая. Навалятся разом и всё, конец. Тут хоть умей драться, хоть Лёней будь — сметут и затопчут. К тому же хилых, как я уже оговорился, всего лишь половина. А другая половина — вполне себе нормальные ребята примерно нашего возраста.

Не надо недооценивать противника, ой не надо. Ведь это только во вторую очередь «нехорошо», а в первую глупо и очень опасно.

— Не пяльтесь, — сказал я, когда ребятки начали с интересом поглядывать в нашу сторону. — Идём-идём.

— Куда?

— Туда, по всей видимости. Если я правильно понимаю, то смотровая площадка где-то там.

С тем мы неспеша двинулись через парк прямо по газону. А как только местные пропали из виду за деревьями, прибавили шаг. Короче. Я не идиот. Затягивать до последнего не собираюсь и лучше перестрахуюсь, чем… чем не перестрахуюсь.

— Вадим, держи, — я сунул другу свёрнутую карту города. — Посмотри как и куда бежать в случае чего, — а сам взялся за телефон.

Не с первого раза, но всё-таки дозвонился до Жоровича.

— Один — ноль! — вместо «здрасьте» сообщил мне Чантурия. — Отсасываем мы по ходу дела, Самарин! Одноклассничек твой дырка косорукая! Такой детский гол пропустил, что мне аж стыдно стало за то, что я вас учил!

— Это печально, — прокомментировал я. — Очень.

В другой ситуации я бы не удержался от ремарки о том-де, что учил нас Жорович постольку-поскольку. Ведь как правило, на его уроках мы пинали мяч или играли в настольный теннис, — короче говоря делали всё что угодно, лишь бы не тревожить покой любимого физрука. Но времени сейчас, мягко говоря, не было, и потому я сразу же перешёл к главному:

— Борис Жорыч, выручай. Нас вот-вот накрывать начнут, и отбиться своими силами без вариантов.

— Ага! — крикнул физрук и затих на какое-то время.

На фоне ревели трибуны, пару раз раздался судейский свисток, и Жорович ответил:

— Ща будем! Диктуй адрес!

Отлегло? Частично. Пока Жорович объяснит всё своим, пока соберётся, пока со стадиона выберется, да плюс ещё дорога… да, долго. Но всё равно — поддержка артиллерии запрошена. И главное теперь не дать вмять себя в асфальт до того, как она прибудет.

— Спасибо, Борис Жорыч! Очень ждём! — сказал я после того, как объяснил где, как и куда нужно заворачивать чтобы нас найти, убрал телефон в карман и перешёл на бодрую трусцу. — Быстрее-быстрее!

Парк довольно скоро закончился, и мы вылетели на набережную. Красивую, как сказка — через реку был виден подсвеченный белокаменный кремль и купола церквей.

— Если придётся убегать, то только туда, — махнул влево Прянишников, который уже успел ознакомиться с картой. — Там дворы, а сразу за ними мост. А смотровая площадка во-о-о-он там…

— Да я уже вижу, — сказал я.

Вдали на берегу стояла кучка ребят. А милого братика я узнаю не то, что по походке, но даже по манере стоять и переминаться с ноги на ногу. И вот они, стало быть, наши дебилы. Причём их дебилизм в моих глазах вырос как ценник на цветы в преддверии восьмого марта.

— Идиоты, — выдохнул я и перешёл на бег. — Придурки грёбаные.

А всё почему? А всё потому, что наших было то ли восемь, а то ли девять человек. Ну то есть кратно меньше, чем местных. Размышлять о том, что всё это значит, — подстава псковских или тупо самоуверенность, — мне не очень-то хотелось.

Мне сейчас хотелось сорвать чёртову клетчатую кепку с буйной головушки того дятла, который всю эту кашу заварил.

— Э-э-э! — крикнул я и свистнул, привлекая внимание.

Ребята повернули головы. Дэн разглядел меня, вышел чуть вперёд и начал о чём-то живо рассказывать своему главному. А я охреневал от масштаба проблемы, которая увеличивалась с каждым моим шагом.

Дети! Серьёзно! Постоянно повторяя про друзей брата «малолетки-малолетки-малолетки», я имел ввиду что они плохо социализированные инфантилы без житейской насмотренности, но как оказалось попал в самую точку. Восемнадцать-то им, может быть, и есть. Но сформироваться, окрепнуть и по-мужски заматереть многие из них ещё не успели. У нас и без того поколение низкорослое, а эти так вообще.

Ну ладно, Дэн из себя хоть что-то представляет. Ну может ещё его друг — гольфо-владелец Арсений. Ну вот и всё на этом…

— Вы хоть все совершеннолетние⁈ — крикнул я вместо приветствия.

— Все! — заверил меня Денис. — Ты чо сюда припёрся⁈

— Ноги в руки и уходим отсюда! — я махнул в сторону парка. — Там жопа…

— А вы же в курсе, что вас собираются накрывать толпой, да? — уточнил на всякий случай Маркелов.

— Ну пусть попробуют, — ответил парень в кепке и самодовольно усмехнулся. — Зубы обломают.

А вот я усмехаться не стал, — не самодовольно, никак. Вместо тысячи слов сразу же схватил ублюдка за грудки и притянул к себе. И чутка лишь не успел, чтобы разок сунуть ему в морду, как на нас набросились и начали растаскивать.

— Егор, не надо! — крикнул Денис, чем завёл меня ещё сильнее.

Не надо⁈ Серьёзно⁈ Это он за меня типа боится⁈ Реально ставит на этого ублюдка против собственного брата⁈

— Егор⁈ — переспросил я, кое-как вырвавшись из великаньего захвата Гуляева. — Егор, ты совсем конченый, скажи мне⁈ Ты нахера всё это вообще устроил⁈ Ты нахера детей на убой привёл⁈

— Дети? Я не вижу тут детей, — гад осмотрел своих «бойцов» и продолжил ухмыляться. — Я вижу перед собой ультрас.

— Чо⁈ — от адреналина меня искренне порвало, и смех был отнюдь не наигран: — Ах-ха-ха-ха!

— Нравится тебе это или нет, перед тобой основа первой мытищинской фирмы и…

— Завали! — крикнул я, отсмеявшись. — Ну ты же клоун, ей богу. Вам же даже на футбол насрать, придурки. Матч идёт, а вы по паркам шаритесь.

— Это обряд посвящения, — сказал Егор и зачем-то расстегнул куртку. — Мы примем наш первый бой не до и не после. Мы примем его во время самого знакового матча в истории клуба. И сами войдём в историю.

История, ультрас, фирма, обряд, бой, посвящение. Мне хотелось ржать над каждым его словом, и сразу же вслух разжёвывать почему именно он несёт бред. Причём бред отборный, полностью оторванный от реальности.

— Ты псих, — понял я. — Ты не злодей, ты просто не в себе. Тебе же лечиться надо, Егорушка. У тебя же диагноз: говно в голове.

И подумал про себя, что это действительно так.

Сейчас всё стало особенно очевидно. Он действует вопреки логике, он ничего не поимеет с грядущего мероприятия, а значит не преследует выгоду. Это же психопат. Вот как есть психопат.

А хотя стоп… психопатам чужды любые эмоции, и тут немножечко другое. Тут самоутверждение. Гордыня, спесь, самодовольство. Ну точно, Егорка решил сколотить культ имени себя! Никто из ребят до сих пор не проронил ни слова. Этот хрен говорит за всех и заряжает дичь про «историю», а они просто заворожённо смотрят ему в рот. Вот из таких ублюдков и получаются лидеры сект, я клянусь.

— Ах-ха-ха-ха! — снова рассмеялся я и обратился к толпе: — Ребята, послушайте. Честно говоря, мне непонятно, почему я должен объяснять вам такие простые вещи. Короче, смотрите. Вот если вы внезапно начали вращаться в компании старших, то это круто и прикольно, вы молодцы, вас признали за равного. Но когда к ВАШЕЙ компании прибивается кто-то значительно старше, значит это чмо, отвергнутое сверстниками. Чмо и просто-напросто неудачник.

— Следи за словами.

— Ой, да хорош! Сколько тебе лет-то, старичок? Двадцать пять? Тридцать?

— Ещё одно слово и…

— Да пошёл ты нахер! Лох!

Нож!

— Йопт!

Рефлексы сработали на отлично. Сама реакция неудивительна — всё-таки я и сам по себе парень глазастый, и Егорушка очень сильно спалился, когда полез рукой во внутренний карман куртки. Говорю же: «лох». Перехватив удар, я выкрутил его кисть под таким углом, чтобы у гада разжались пальцы. Тут без таинственных попаданческих умений обошлось, и конкретно этому мы с пацанами действительно учились.

А напали на меня тем временем не с раскладной зубочисткой. Этот дятел притащил с собой на драку настоящую финку. Лезвие явно длиннее десяти сантиметров, функциональная гарда, толстенный обух.

Холодное оружие не только де факто, но и де юре.

И вот она — разгадка. Вот что на самом деле случилось в той реальности, которую я так настырно стараюсь изменить. Всё просто и логично: псковские накрыли Егора, Егор полез за ножом, кого-то ранил, а местные от такого вполне ожидаемо вышли из себя. В прямом смысле потеряли голову, решили никого не жалеть, перестарались и… и вот…

— Э-э-эть! — позволяя телу действовать самостоятельно, я провернул руку и швырнул Егора через себя.

Нож с металлическим звоном поскакал по асфальту, а уже в следующую секунду Андрюха Маркелов ногой послал его в кусты. И не успела туша Егора приземлиться, как мои пацаны тут же выступили вперёд в качестве оцепления.

— Тише-тише-тише, — протянул вперёд руки Прянишников.

— ТИХО, МЛЯТЬ!!! — тут же рявкнул Лёня. — Сами разберутся!

А мы действительно продолжили разбираться. У Егора от столкновения с реальностью и землёй вышибло дыхалку. И кепочка слетела, н-да…

Я же уверился в том, что не хочу больше разговаривать. Нет у меня цели перевоспитывать взрослого мужика, и объяснять его пастве что хорошо, а что плохо. Сами видели, что их лидер только что попытался вытворить, и как жидко при этом обосрался. Так что всех кого смогу — уведу отсюда силой. А остальные сами за себя, раз такие взрослые.

Разговоры будем разговаривать потом.

— Никто не смеет называть меня лохом! — прорычал лежачий Егорушка через тяжкий истеричный вдох.

То есть смекаем, да? Я прав! Вот что его на самом деле волнует. Это и только это.

— Лежать, сука!

Драки не было. Вместо драки началось жёсткое вминалово. Тут уж сорян, но ожидать от меня рыцарства по отношению к человеку, который только что попытался пырнуть меня ножом — это немножечко чересчур.

Итак!

Первым делом я повторно вышиб Егору дух, — пыром и прямо в живот. Затем не мудрствуя лукаво сел сверху и начал разбивать гаду лицо. Неаккуратно, но яростно. Половина ударов приходилась ему по рукам, а один раз я промазал особенно смачно и расшиб себе руку об асфальтовую дорожку.

Но шансов у Егора всё равно не было. Внезапно, самопровозглашённый лидер ультрас не нашёл в себе сил вывернуться. Ну не знаю… можно ведь было хотя бы попытаться дотянуться мне до спины ногой. Ну или хотя бы побрыкаться для проформы. Но нет. Видимо, без ножа человечек ничего толком не умел, и на физуху клал с прибором. Не так уж сильно я его уронил, чтобы он так задыхался. Курит поди, как паровоз.

— Лёха, хорош! — в какой-то момент пацаны решили, что с Егора достаточно, и Лёня одним могучим рывком поставил меня на ноги. — Всё-всё! Уймись, убьёшь!

Тишина.

Хотя… не тишина, конечно же. Просто молчание. Хрип Егора, неловкий кашель кого-то из ребят, шаги, шуршание курток. Прелый запах вечерней осени: речной тины, сырой земли и низко стелющегося табачного дыма. Разом по всей набережной включились фонарики, тёмная водная гладь заискрилась, и мир вдруг начал ощущаться особенно остро. Так остро, что у меня даже голова закружилась.

— Ху-у-у-у, — выдохнул я, растирая лицо разбитыми руками.

Обернулся на Дениса, покачал головой и почему-то решил уместным спросить:

— Ну и как называется ваша фирма?

Брат буркнул что-то невнятное, и мне пришлось переспросить:

— Чего?

— Лоси, — ответил малой чуть громче и виновато опустил взгляд.

А я заржал, конечно же. Вспомнил как мы по дороге маскота для команды придумывали. Надо же, сошлись мысли.

— Лоси, — ухмыльнулся я и указал на Лёню. — Вот это лось. А вы, задохлики, оленята Бэмби, — тут я подошёл к брату вплотную, взял его рукой за затылок и притянул лбом ко лбу. — Ты понимаешь теперь, идиот?

— Понимаю…

— Надо разжёвывать, почему я тебя не пускал?

— Не надо.

— А про этого? — я мотнул головой в сторону Егора.

— И про этого.

— Отлично, — я отпустил Дэна.

Глубоко-глубоко вдохнул, чем окончательно восстановил сбитую от ярости и драки дыхалку, а затем поморщился. Ответственные за обезбол гормончики отыграли свою роль до конца, и рука впервые дала о себе знать. Хорошо я приложился, конечно. Завтра сто пудов опухнет.

— Так! Всё! А теперь…

А что «теперь» стало понятно и без моих ценных указаний. Со стороны парка раздался пронзительный свист, а затем в нашу сторону полетели… м-м-м… колкости? Про маму, папу и сексуальную ориентацию, короче говоря. Без прикрас.

Псковские всей толпой вышли из-за деревьев и начали неспеша растягиваться в ряд. Явно кайфовали от момента: ревели, махали руками и припрыгивали на адреналине. А вот и первая пустая бутылка прилетела — разбилась в считанных метрах от нас, так что осколки по ногам разлетелись.

— Бе… э-э-э?

Конечно же, я хотел сказать: «бежим» — но от увиденного зрелища лишился дара речи. Дэн и его ребята тоже начали выстраиваться в линию и что уж совсем звиздец — сцепляться меж друг другом локтями. Типа, чтобы толпу ногами принять. То ли великий ультрас всея Руси Егорушка их этой дичи научил, а то ли постановочных видосов насмотрелись.

И было бы оно смешно, если бы не было так грустно.

— Я вас сейчас сам изобью! — налетел я на ребят и подзатыльникам разогнал эту человеческую многоножку. — Бежим, идиоты! БЕЖИМ!!!

Тут же выяснилось кто именно из друзей брата слаб духом. Двоим парням не пришлось повторять дважды — втопили вдоль по набережной так, что аж пятки засверкали. И никого при этом особенно не дожидались.

— А Егор⁈ — спросил какой-то пухлый пацанчик.

— Да срать на Егора! — без малейшего угрызения совести крикнул я, подтолкнул брата и побежал сам.

Сзади тут же раздался рёв и издевательское улюлюканье, а звон битого стекла зазвучал практически беспрерывно.

— Куда⁈ — на бегу я поравнялся с Прянишниковым.

— Туда!

Туда, так туда. Вадим товарищ ответственный, особенно когда дело касается его личной безопасности, и не верить причин нет.

— Вон! — на бегу крикнул Пряня. — Видишь подворотню⁈

— Да!

— Сквозная!

— Отлично!

Мельком оглянувшись назад, я понял, что кое-кто из наших отстаёт. Кое-кто и Лёня, само собой. Всё-таки для такого здоровяка бег — не основная дисциплина.

— Ну ладно, — залетев в подворотню, я тормознул Прянишникова и стал ждать отстающих.

Заодно огляделся: мы попали в узенький проход между двумя домами. От стены до стены метра полтора, не больше. По ту сторону виднелся жилой двор с припаркованными машинами, а дальше крутой грязный склон и лестница.

— Там что⁈ — спросил я у Вадима.

— Там мост!

— Длинный и прямой! Самое то, чтобы выдохнуться! Лёня, стой! — я рукой поймал запыханного Гуляева.

— Чо⁈

— Ничо! Встаём здесь! Встаём и держимся!