Фанат. Мой 2007-й

Глава 21

— … танцуем рядом с ёлкой, а может быть с сосной, — тихонечко подпевал Лёня, заворачивая к воротам фабрики. — Простите, только нет сейчас снегурочки со мной…

И да, я с ним полностью согласен. На календаре всего лишь 21 ноября, а новогоднее настроение уже как будто бы появилось. Снег лёг очень уверенно и до весны теперь точно не сойдёт, температура на улице стабильно около минус пяти, и день стремительно шурует на убыль. Через неделю магазины начнут наряжать кассы в блестящую мишуру, а там уже и до праздников недалеко.

Но пока что к делу!

— Здрасьте! — крикнул я через Лёню в открытое окно.

— День добрый, — поздоровался охранник.

— Мы на разгрузку! Самарин фамилия! — а после кивнул на фуру, что ехала за нами следом. — Это с нами!

Товарищ охранник пошёл внутрь проверять списки… или как у них тут система настроена? Не суть. Мы же пока остались ждать.

А калькуляция всего нашего предприятия примерно следующая: двадцать тонн, которые влезают в фуру, умножаем на шесть рублей за килограмм и получаем аж сто двадцать кусков. Закупка — ноль. Отец постарался. Застолбил макулатуру до того, как её отправили в печь или до того, как кто-нибудь такой же ушлый как мы дошёл до такой же самой схемы, что и мы.

Но едем дальше! Закупка, как уже говорилось, нулевая. Погрузка в фуру тоже, — она осуществлялась силами секции единоборств имени Бориса Жоровича Чантурии, — и получается, что единственный накладной расход — это транспортировка макулатуры из Мытищ в Балашиху. Две тысячи. Итого сто восемнадцать тысяч рублей чистой прибыли.

Плохо ли? Ну конечно же хорошо!

По моим грубым прикидкам, для открытия магазина фанатской атрибутики нам понадобится сделать три таких рейса. Но лучше четыре! Чтобы уж наверняка, и чтобы на мороженку осталось. Вторую фуру мы точно так же загрузим на «ММЗ», а вот где брать ещё две пока что неизвестно. Поиски схожих предприятий, которые бы переходили на цифру и избавлялись от архивки, я начал сразу же, как только вышел из больницы, но пока что не преуспел. Работаем, короче говоря.

— Проезжайте, ребят.

— Спасибо!

Фуру с водителем мы нашли легко и просто — по объявлению. Сами же ехали на салатово-ржавой «Ниве» отца Гуляева.

— Мы же вечером в «Мустанг», верно? — спросил Прянишников с заднего сиденья. — Если да, то надо бы стол забронировать.

— Если они ещё остались, — прокомментировал я.

— Позвоню знакомым, — сказал Вадим. — Может, что-нибудь придумают.

Сомнительно, но ладно, — на край посмотрим сегодняшний матч у него в подвале. Да, за кутерьмой последних дней мы совершенно про него забыли. Россия — Андорра, последний отборочный на Евро-2008. Шансы на выход есть, но… такие. Иллюзорные, что называется, и что-то мне как-то не особо верится в успех.

То есть в том, что наши дёрнут Андорру сомнений нет — всё-таки первый матч выиграли аж 4:0. Плюс европейские карлики показывают завидную стабильность: одиннадцать игр, одиннадцать проигрышей, и аж ДВА забитых мяча против сорок одного пропущенного. К слову, один из мячей закатил не профи, а андоррский пожарный, — мужик видимо решил покататься по миру за счёт страны.

Так что тут всё решено. Вопрос лишь в том, сколько наши забьют.

Однако вот в то, что англичане в последний момент уступят хорватам и не поедут на чемпионат… вот в это я не верю. Ну Англия же. Может быть, я как-то неправильно рассуждаю, но у меня между футболом и Юнайдет-Кингдомом самая что ни на есть прямая ассоциация прослеживается. И это лишь во-первых.

Во-вторых, Хорватия так и так уже обеспечила себе первое место в группе и потому может играть на полшишечки. Для них сегодня не изменится ровным счётом ничего, и на кой-тогда вообще стараться? Чтобы что?

Ай, ладно…

— По идее нам туда, — я указал Лёне дорогу.

Благо, Жаров выдал чёткие инструкции по тому, как добраться до места. Сами бы точно не нашли, ведь по ходу дела выяснилось, что никакого «Бумажного Завода» в Балашихе толком не существует — просто группа мелких предприятий, корпуса которых разбросаны по городу и работают сообща. Где-то салфетки производят, где-то небольшая типография пристроилась, где-то ещё что-то. А макулатурка так вообще отдельное царство-государство.

— Паркуйся тут, Лёнь.

Чтобы не мешаться фурам, мы встали подальше, среди хаотично припаркованных легковушек сотрудников. Я выпрыгнул из машины, просигналил нашему водителю чтобы не спешил, и двинулся к здоровенному зданию из серого бетона с классической длинной приёмкой.

Первым же делом подошёл к мужикам-грузчикам, собравшимся на перекур, и спросил куда нам вообще выгружаться. Дескать так и так, мы здесь впервые. На вопрос: «А вы вообще кто?», — просто назвал свою фамилию.

— Не знаю, — за всех сказал один из мужиков. — Иди к Юричу подойди, он всё расскажет.

— А Юрич у нас где?

— Так вон же он сидит.

— О…

Внезапно. Я ожидал, что администрация приёмки будет находиться внутри корпуса, но грузчики указали на чёренький и наглухо тонированный ниссан «патрол», который приткнулся между фурами и вовсю пердел выхлопными газами.

— Сып-па-сиба, — кивнул я и пошёл туда, куда послали.

Спорить было бы странно. Может, тут всё действительно так заведено?

— День добрый, — я постучал по тонировке с пассажирской стороны и подождал, пока стекло с жужжанием опустится.

— Чего тебе?

Внутри сидел мужик лет сорока крайне неприятной наружности. Я, конечно, не большой ценитель мужской красоты, и в целом мне насрать на то, кто и как выглядит, но тут даже я дрогнул. Маленький он какой-то, несуразный. Глаза на выкате, как у мопса, трёхдневная щетина растёт клоками, а огромные яркие губы похожи на два переваренных вареника с вишней.

Какой-то… вурдалак, сука. Человечий враг.

— Я Самарин, — первым делом я, конечно же, представился. — Привёз двадцать тонн. Куда сгружать?

«Юрич» в ответ ни поздоровался, ни назвался. Суетливо заёрзал на сиденье, оглядываясь по сторонам.

— Вот это твоя? — спросил он, нашарив глазами фуру.

— Моя.

— Арендованная?

— Да.

— Водиле заплатили?

— Заплатили.

— Ага…

Юрич открыл бардачок, достал оттуда охреневшей толщины пресс с зелёненькими тысячными купюрами, максимально отвратительно облизнул палец и начал отсчитывать денежку.

— Пять, шесть, семь, восемь… там точно двадцать тонн? — спросил он, на секунду остановившись и подозрительно уставился на меня.

— Точно, — кивнул я, и Юрич продолжил:

— Девять, десять, одиннадцать…

А пока суть да дело я обернулся к Лёниной «ниве» и показал ребятам большой палец, мол, всё чётко.

— … тридцать восемь, тридцать девять, сорок, — Юрич надсадно кашлянул в кулак и протянул мне деньги. — Вот.

— Секунду…

Во-первых, я чётко слышал слово «сорок». Во-вторых, протянутая мне пачка была не такой толстой, как мне бы того хотелось.

— А почему так мало?

— Ха! — Юрич криво ухмыльнулся. — До чего молодёжь наглая пошла, — и отслюнявил ещё пять тысяч. — Всё. Забирай и вали.

— Нет.

— Что значит «нет»?

У меня вполне ожидаемо начало подгорать. Мотивация Юрича ясна как день — товарищ хочет забрать мою макулатуру по два рубля за кило и самостоятельно сдать за шесть, как и обещал мне Жаров. Получить навар, при этом сидя на жопе ровно в своём «патроле». Схема тупая и максимально наглая. Я на такое не подписывался.

— У меня договор с Анатолием Арсеньевичем.

— Ой, — сморщился Юрич, свернул пачку денег вдвое и убрал в карман. — Тогда вообще ничего не получишь, — и поднял стекло.

— Так…

Тут я почувствовал, как праведный гнев захлёстывает меня аж с головой. Спускать такое я не намерен, не-не-не. Так или иначе я получу то, что мне причитается, и при этом в полном объёме. Как? Вот это другой вопрос. Но позвонить Жарову и наябедничать всегда успеется, а настроение у меня тем временем стало боевое, и потому-то сперва я лучше дам тут всем просраться.

Не знаю, как долго мы будем развивать всю эту тему с макулатурой, и расценивать её как дело всей жизни глупо. Но впереди ещё как минимум несколько ходок, и я не собираюсь каждый раз заискивать, ныть и жаловаться, чтобы получить своё. В конце концов Анатолию Арсеньевичу могут надоесть мои звонки, — мне бы на его месте так точно надоели бы.

Лучше сразу поставить себя так, чтобы люди даже не думали чинить мне препятствий.

— Подожди! — крикнул я водиле, который до сих пор не знал куда ему приткнуться, и уверенным шагом вернулся в зону погрузки.

— Эй! Ты куда⁈ — попытался задержать меня один из грузчиков, но я одёрнул плечо и рявкнул:

— Руки!

— Ты… куда? — уже не так борзо повторил он.

— Бухгалтерия у вас где? — и не дожидаясь ответа зашёл внутрь ангара.

Внутри — ожидаемый сортировочный звиздец. Горы бумаги, мешки, погрузчики, снующие мимо усталые люди с авитаминозным лицом цвета асфальта и, — что самое главное! — план пожарной эвакуации. Три смежных здоровенных ангара, и несколько маленьких помещений. Некоторые слишком уж маленькие, — должно быть, сортиры, — а вот эти вполне себе похожи на офис.

— Здрасьте!

— Ы-ы-гх! — барышня поперхнулась кофе. — Вы кто?

Лет тридцати с небольшим, в серой водолазке с высоким воротом. Чуть пухленькая и на этой почве с гротескно-огромной грудью, она сидела за компьютером в очень плохо-освещённой комнатушке. Под ногами грязно-оранжевый линолеум кусками внахлёст, все стены сплошь в картотечных шкафчиках, и она посередь всего этого как складская королева сидит.

— Моя фамилия Самарин, — представился я. — Привёз двадцать тонн. Договорился с Жаровым Анатолием Арсеньевичем о том, что примут без проблем. Так вот! У меня проблемы!

— Подождите, а вы… а я… а как…

Барышня потерялась. Сперва начала озираться по сторонам, как если бы искала тревожную кнопку или ружьё, чтобы меня по-быстренькому пристрелить, но в конце концов смирилась. Поняла, что я никуда уходить не собираюсь и вступила в конструктивный диалог.

Тут же узналось, что зовут её Анна Витальевна, и что она именно та, кто мне нужен. Насчёт должности не уверен, но именно на её столе стояла печать, которую шлёпали при разгрузке-погрузке, и именно в её сейфе под столом лежали деньги, которыми производили оплату. А мне большего и не нужно.

Вот только она тоже не собиралась принимать у меня макулатуру.

— Жаров, — настойчиво повторял я на все возражения. — Анатолий Арсеньевич…

В глазах грудастой Анны Витальевны я прочитал тоску собаки, которая очень хочет стащить что-то со стола, но знает, что незамедлительно получит за это от хозяина по морде. Никакого сюжетного изящества, и никаких «вот-это-поворотов» — всё предельно просто. Анна Витальевна имеет свой процент от Юрича — нет в мире вещей, в которых я был бы уверен больше, чем в этом.

— То есть вы отказываетесь?

— Я… Я не…

— А на каком основании?

— Я… Ну…

Анне Витальевне очень хотелось денежек. Ну вот прямо ОЧЕНЬ, ещё чуть-чуть и заскулит. И если прикинуть, что они с тем хреном из ниссана делятся пополам, — а может быть у них вообще семейный бюджет, но тут, как говорится, свечку не держал… Так вот! Если всё так, то на кону сейчас стоял сорокет. А это, как ни крути, нормальная месячная зарплата. И на кофе хватит, и на новую водолазку, и на зимнюю резину для «патрола».

— Я не могу принять… у вас… не могу… я…

— Объясните, — попросил я и внаглую присел на стул напротив. — Вдруг пойму?

Ну и в конечном итоге продавил.

Эффект неожиданности вкупе с напором творят настоящие чудеса. Анна Витальевна смекнула, что я какой-то неадекватный и на полном серьёзе могу донести информацию об её бумажном ОПГ куда повыше. А потому суматошно расписала все нужные накладные, и даже не прогоняя товар через весы заранее выдала мне деньги. Шесть рублей за килограмм, всё как положено.

— С вами приятно иметь дело, — я встал, по-гусарски пристукнул пятками, чуть поклонился и вернулся на разгрузку.

Жестом приманил водилу, ткнул грузчиков носом в бумаги, а затем начал наблюдать за тем, как где-то внизу суетится Юрич. Вне машины оказалось, что мужичонка ещё и ростом не вышел. Метр шестьдесят, должно быть. Яростный, трясучий и пучеглазый, как чихуахуа.

Ублюдок постоянно названивал кому-то, испепеляя меня взглядом, щурился, но поделать ничего не мог. Ну а я…

— Спасибо, — я пожал руку водиле. — Будем на связи, ладно? Ориентировочно на следующей неделе ещё один рейс понадобится.

— Да без проблем!

Ну и всё, собственно говоря. Ошиваться дальше мне здесь ни к чему. Удостоверившись, что разгрузка началась, я спрыгнул вниз и пошёл к Лёниной «Ниве».

— Ты чего так долго?

— Да там, — отмахнулся я. — Не суть важно…

— Ань, какого хера⁈

Юрий Юрьевич, более известный при макулатурке как «Бригадир» рвал и метал, метал и рвал. По негласной договорённости договор на сдачу был только у него и у ещё парочки таких же барыг. Но! Если те действительно искали и привозили макулатуру своими силами, то Юрий Юрьевич собирал дань ещё и с залётных — таково было его эксклюзивное право.

У Бригадира свои собственные ребята, а за плечами конкурентов крыша, и узнавать кто кого зубастей не было никакого желания, всё ж не девяностые. Так что конкретно их потерпеть Юрий Юрьевич был готов, но это… это…

— Чёрт!

По совершенно непонятной причине, мимо него только что проплыли восемьдесят тысяч российских рублей, которые лучше иметь, чем не иметь.

— Извини, я растерялась и…

— Я растияясь, — передразнил Бригадир свою подельницу. — Дура сисястая!

— Юр, — на глаза Анны Витальевны навернулись слёзы. — Ты что такое говоришь?

— Кхм…

Действительно, сейчас немного перебор случился.

Всё-таки они с бухгалтершей были не только подельниками, но ещё и организмами дружили. Ни о каких высоких чувствах со стороны Бригадира и речи не шло, но для него это было бесплатно и чертовски удобно. Не отходя от производства — либо за закрытыми дверями офиса, либо на заднем сиденье «патрола». И как бы Анна Витальевна сейчас не накосячила, Бригадир не хотел терять привилегию жарить её всякий раз, как станет скучно.

А потому, конечно же, смягчился.

— Извини, — сказал он и утешительно похлопал женщину по плечу. — Перегнул. Но ты же понимаешь, да?

— Я понимаю, Юр. Но что мне было делать?

— Придумать что-нибудь!

— Что?

— Ач-ч-чорт, мне тебя всему учить что ли надо? Если эти выродки ещё раз появятся, тогда ты просто…

И Юрий Юрьевич быстренько набросал план того, как им быть.

— А если не получится?

— А если не получится, — сказал он. — Тогда будем по-плохому…

— Ах-ха-ха-ха!

Уже весьма добренький после шести кружек азотного гиннесса, я по ступенькам поднялся из душного прокуренного бара прямиком в ноябрьскую ночь. А на парковке возле «Мустанга» тем временем было людно, как днём. Да и город не спит, как мне кажется. И вся Русь-матушка.

И вот как интересно получается-то, а?

Вроде бы гол забил Сычёв, а национальным героем России на сегодняшнюю ночь стал Младен Петрич. Хорваты зачем-то выиграли, и теперь Англия пролетает мимо ЧЕ-2008. И это лишний раз подтверждает, что футбольные чудеса случаются на каждом шагу, а недавний выход «ММЗ» во Вторую Лигу — просто одно из них.

Наверное, не удивлю если скажу, что сегодня в баре мы смотрели параллельный матч. Со второго тома в России-Андорре пропала всякая интрига, а вот там… у-у-у-ух! Интрига, драма, все дела.

— Лёх, ты же расплатился? — догнал меня Марчелло.

— Конечно.

А счёт мы закрывали с макулатурной выручки. Хорошо поработали, хорошо заработали, и теперь могли позволить себе чуть больше, чем обычно — не пиво марки «дешёвое светлое» с промасленными гренками, а то, что действительно хотелось. Я вот, например, под футбол употребил в себя руленьку. Вкусная, зараза, слов нет. Жирная, солоноватая, пряная, ещё и по волокнам распадается — прямо вот не домотаться.

Правда в конце выяснилось, что заслуги поваров в этом нет, и их рулька — это итальянский полуфабрикат, который в «Мустанге» тупо разогревают в духовке. Но на конечном впечатлении это никак не сказалось.

— Хорошо, — констатировал я и выдохнул паром.

А сзади уже поднимались Гуляев с Прянишниковым.

— Я требую продолжения банкета! — орал поддатый Вадим. — Погнали ко мне! — и спорить с ним совершенно не хотелось.

— Погнали, конечно.

Пережав несколько десятков рук и распрощавшись со знакомыми, мы двинулись в сторону подвала. Через круглосуточный магазин, само собой. И само собой, по пути начали предаваться бизнес-мечтам. Да-да, я не ошибся! Не планам, а именно что мечтам — после трёх литров пенного становишься смелее и думаешь совершенно другими категориями.

А думали мы сейчас о том, где бы раздобыть ещё архивов, ведь в эту тему потихонечку включились все. Лёня с Маркеловым не с полной отдачей, ведь им обоим приходилось разрываться между работами, а вот Прянишников загорелся не на шутку.

Парень с утра до ночи обзванивал подмосковные заводы и спрашивал, не происходит ли у них часом цифровизация. То есть в прямом смысле слова сидел на холодных звонках, и при этом даже не заныл ни разу, что для него очень-очень странно. Тайком я подумывал, что это неспроста и дела в семье у Прянишникова идут совсем худо, раз наш золотой мальчик так крепко вгрызся в работу, но спрашивать напрямую пока что не спрашивал.

Я это уже говорил и озвучу ещё раз — если надо будет, то сам всё расскажет.

— Ладно-ладно-ладно, — оборвал я размечтавшегося Марчелло на полуслове. — Архивы мы рано или поздно найдём, не сомневаюсь.

— Да-а-а-а! — крикнул Андрюха и воздел руки с гремящими пакетами к небу.

— Так что надо думать наперёд и потихоньку связываться с администрацией стадиона.

— Так, а чего с ней связываться-то? О! Здравствуйте, Светлана! Здрасьте, тёть Оль!

Несмотря на поздний час, тётя Света с мамкой тоже не спали и курили на подъездном крыльце.

— Привет, ребят! Матч смотрели?

— Да, тёть Оль…

По лицу Марчелло я видел, как тяжело ему было сдержаться от сальностей в адрес фигуристой кондитерши, но при моей матери всё-таки было неловко. А потому парень напустил на себя серьёзности и спросил:

— О чём это я? Ах, да, стадион! — тут мы вслед за Пряней зашли в подъезд и начали спускаться вниз. — Чего с ними связываться-то? Телефон Виталика Губарева ведь у всех есть…

Действительно, мысль лежала на поверхности. И действительно, завтра первым же делом я отзвонюсь легендарному вратарю «ММЗ» и закину удочку. Со связями оно всяко проще.

Итак! Мы спустились в подвал, разулись и продолжили безудержный кутёж. Лёня чуть ли не с порога отправился включать магнитофон, мы с Маркеловым распихивали батарею пивных бутылок в холодос, — маленький, он стоял прямо под «барной стойкой», — а Прянишников застыдил сам себя за бардак, оперативно сгрёб всю грязную посуду и отправился её мыть.

— … я иду, потому что у меня есть ноги! — заорал динамик. — Я умею ходить, и поэтому иду!

— Ну! Это самое! — пока хозяин наводил порядок, я свернул горлышко едва-едва появившемуся на прилавках, но уже дорогому и потому очень модному лагеру «Brahma» и поднял тост. — За всё хорошее!

— За Евро!

— За макулатуру!

— За нас!

И тут:

— ААА-АААА!!! — с кухни раздался истеричный вопль Прянишникова.

А следом сразу же звон битой посуды и, — что совсем нехарактерно, — скрежет. Громкий, противный, как будто гаражная железная дверь просела и теперь шкребётся о бетон. И вот кабы не последнее, можно было бы предположить, что Вадим испугался таракана или тупо о грязный нож порезался.

— Прянь, ты чо? — сработали рефлексы, и я сам не понял, как очутился на кухне.

Ну а дальше — шок.

Прямо на моих глазах кухонные шкафы отъезжали от стены, — именно они и скрежетали. Кухня распахивалась, как будто дверь в потайную комнату. А хотя… не «как будто», ведь так оно и есть. Ещё несколько секунд, и она открылась полностью.

Однако вместо льва-дегенерата из фильма про Нарнию за ней очутился человек из плоти и крови.

— Привет, ребят.

— Здрасьте, — выдохнул я, а Пряня отшатнулся и тоненько пискнул:

— Папа?

Как оказалось, кухня была установлена не впритык к стене. За ней была ещё одна тесная комнатушка шириной максимум с метр. На половину всего этого пространства стояла узенькая кровать, а напротив неё крохотный стол, стул и пузатый телек на опасно-хлипком кронштейне. То ли сторожка, а то ли тюремная камера.

И прямо посередь всего этого стоял Сергей Петрович Прянишников, родной отец нашего друга. Особых примет за ним не имелось, и потому я всегда помнил его как просто очень ухоженного сорокалетнего мужчину.

Но вот сейчас что-то пошло не так.

Взлохмаченный, с красными и будто бы заплаканными глазами, он походил на жертву затяжного корпоратива. Ослабленный галстук болтается на шее, рубашка подмышками потемнела от пятен пота, а штаны… штанов вообще нет! Вон они, на спинке стула висят. И диву даёшься, какие же у Прянишникова-старшего мохнатые ноги. Думается мне, что со всей шерсти Сергея Петровича можно свалять пару валенков не самого маленького размера.

— Пап? — явно ожидая хоть каких-то объяснений повторил Пряня.

— М-м-мда, — его отец неловко прокашлялся. — А я смотрю у тебя гости, Вадюш?

— Пап, в чём дело⁈

— Я… Я… Иди-ка сюда, — Сергей Петрович притянул сына поближе и на ухо спросил, можно ли нам всем доверять.

— Конечно, можно!

— Это хорошо, — Прянишников старший ещё раз подозрительно оглядел нас, но под конец отринул все сомнения. — Хорошо, когда хоть кому-то можно доверять.

— Да что случилось-то⁈

— Так уж вышло, что какое-то время я поживу вот здесь, — он обвёл рукой свою «камеру».

— У тебя проблемы?

— Проблемы? — Сергей Петрович хохотнул и присел на кровать. — Это не проблемы, Вадюш, это называется полный п****ц. На меня сегодня дело завели.

— Что⁈ Как⁈

— Вот так, — Прянишников-старший развёл руками, а затем тяжко вздохнул и уставился в точку. — Как знал, что нельзя соглашаться на назначение генеральным, — и снова усмехнулся. — Хищение, Вадюш. В особо крупных…