Фанат. Мой 2007-й

Глава 28

Январь. Затишье. Очень хотелось верить, что не перед бурей, но судьба, — собака такая, — внесла собственные коррективы.

— Алло, Самарин, — раздался звонок от Жоровича. — Наших ребят на районе отмудохали.

Вот так.

На ровном месте, в ничем непримечательный день, ещё и во время такое непонятное — половина третьего, ни туда и ни сюда. Я как раз размышлял над тем, чем бы таким интересным заняться вечером и всё больше склонялся к тому, чтобы сгонять на каток. Но… но.

— Скоро буду.

Пробежавшись по снежочку и попутно вызванивая всех ребят, я добрался до зала имени Чантурии. А там — они. Семеро ребят, из которых плотно я общался только с парочкой, и с ними Серёня Злобоглаз с подбитым глазом. На самом деле ничего страшного с ними не произошло: синяки, ссадины и как максимум — порванные куртки. Сидят, стало быть, обтекают. Жалкие, но злые.

Но вот вопрос: как умудрились-то? И кто посмел?

— Какая-то гопота местная, — вместо ребят решил ответить Борис Жорович. — Зацепились на улице языками, а дай позвонить, а тебе жалко что ли, а что за куртка, ну и давай месить.

— Так…

Признаться, «монохром» не задумывался в качестве карающего органа или благородного ОПГ, что хранит покой на родных улицах по каким-то там своим понятиям. Но мне, признаться, стало жутковато.

Гопники, — или же маргинальные слои общества, — до сих пор не захватили мир исключительно по той причине, что эволюция всё предусмотрела. То есть в этих товарищах физиологически не была заложена способность сбиваться в многочисленные стаи. Агрессия, скудоумие и очень узкие жизненные интересы, — нажраться до блевоты, да покуролесить, — мешали высокоуровневой коммуникации.

С другой стороны, если Жорович прав и избитые пацаны не врут, на улицах Мытищ появилось нечто страшное и неуправляемое. И надо бы это пресечь, пока кто-нибудь не пострадал по-настоящему.

— Сколько их было? — спросил я.

На что Злобоглаз виновато потупил взор и буркнул что-то неразборчивое.

— Чего? — перепросил я беззлобно, исключительно потому что и правда не услышал.

— Бур-бур…

— Серёг, я правда не слышу.

— ПЯТЕРО!!!

— Ох…

Так. Отставить все предыдущие размышления, ибо они не имеют смысла. Популяция из пяти особей — это не аномалия, а вполне себе обычная картина. И теперь меня интересует совершенно другое: как пять маргиналов смогли отметелить семерых ребят, которые с изрядной регулярностью таскают в подвале железки, учатся у мастера всего-на-свете боевым единоборствам и вроде как с началом сезона собираются гастролировать по городам и сёлам. Где, как показывает практика, нет-нет да и придётся кулаками помахать.

Не совсем в этих выражениях, но я свой вопрос озвучил. А в ответ услышал лишь то, что там один здоровый был, а другой за палку схватился, а третий вообще отбитый какой-то и глаза у него такие безумные, что аж страшно.

— М-м-м… Дела…

— Что случилось? — это на зов прискакали Лёня с Марчелло и пришлось всю ту же историю пересказывать ещё раз.

— Лёх, на пару слов, — попросил меня в конце концов Жорович и мы с ним уединились в его «рабочем» кабинете. Почему «рабочий» в кавычках? Ну… с недавних пор Борис Жорович решил, что не будет утруждать себя съёмом хаты и вполне может жить здесь. И застеленная раскладушка в углу как раз тому подтверждение.

— Слушаю.

— Мне кажется я знаю о чём ты сейчас думаешь.

— Отчего так в России берёзы шумят?

— Смешно, — кивнул Чантурия. — Но на самом деле давай смотреть правде в лицо. Как бы виртуозно наши ребята не колотили грушу, опыт реальных уличных драк незаменим. И лично мне будет страшно отправляться на выезд с самоуверенной толпой. Они ведь как-нибудь разок слишком сильно в себя поверят, спровоцируют драку и…

— Я понял, Жорыч. Понял.

И пускай негласный кодекс «монохрома» гласил о том, что мы не отморозки, и выезжаем поддерживать клуб, а не драться, смысл в словах Жоровича был. А я, кажется, знал, что теперь со всем этим делать.

— Алло, Лёва, привет.

— Прив-в-в-вет, — по ходу дела, парень удалил мой номер телефона за ненадобностью, да и по голосу не узнал. — А вы кто?

— Лёха Самарин. «ММЗ» — «747», октябрь прошлого года, помнишь?

— Йопт! Лёха! Здарова, как сам⁈

— Если честно, то прекрасно. А звоню вот почему: помнишь, ты хотел у меня реванш взять?

Итог: ещё до того, как отгремели январские праздники и весь рабочий люд залез обратно в белкино колесо, мы с пацанами снова отправились во Псков. На сей раз организованной толпой в двадцать пять человек и на собственном автобусе, — вот и пригодился в первый раз, кстати. Поехали бы все пятьдесят, да только ПАЗик вопреки расхожему мнению не резиновый.

И был день. И было побоище.

На самом деле во всех историях, что я когда-либо слышал, так называемые выезды «на поляну», — то есть на организованную драку формата толпа на толпу где-нибудь подальше от посторонних глаз, — так или иначе были злыми и агрессивными. То подстава и накрывалово, то по ходу дела у кого-нибудь шторка упадёт и начнётся замес, то ещё что-то.

А вот в нашем случае произошло что-то странное.

Мордобой — да, был. Но в остальном атмосфера царила максимально дружелюбной, с последующим братанием и распитием пива. Я даже сам себя поругал за то, что ожидал подставу. Думал, скобари не простят то, что их команду выбили из… а хотя стоп. Кто выбил-то? Не мы же лично, верно?

А что самое забавное! Единственная травма в тот день произошла не во время драки. Лёня умудрился сломать себе палец после неё, когда мы решили взять от зимы все доступные кайфы, привязали к ПАЗику тракторную покрышку и катались по очереди.

— Талантливый он всё-таки, — прокомментировал Марчелло, пока мы ждали Гуляева рядом с травмпунктом. — Умеет, могёт.

К слову, о Марчелло: конкретно его к драке не подпустили. Его сейчас не то, что сломать было нельзя, а даже товарный вид попортить. Парень очень успешно торговал лицом, и его дела с бухгалтершей Ларисой продвигались в нужном направлении.

Часть «лишних» денег, оставшихся после покупки всего необходимого, были пущены в дело. Андрей уже заявил барышне о своих намерениях вслух, дарил ей подарки, заказывал на работу цветы, и даже сходил на свидание. Трижды! Опять-таки, специально под это дело был куплен телефон с левой симкой, чтобы вести любовную переписку.

Дома, при Яне, это было бы слишком палевно, и потому телефон лежал в подвале у Прянишникова. А на сообщения Ларисы отвечал кто угодно, — тот, кто на данный момент свободен. Подло? Возможно. Но не подлее, чем ни в чём неповинного Сергея Петровича за решётку сажать. Так что мы с ребятами были воплощением самой кармы, и угрызений совести по поводу разыгранного цирка не испытывали.

Но как оказалось, был во всём этом один очень сложный момент:

— Надо ускоряться, — сказал Андрей. — Давайте уже придумывать и осуществлять финальную часть плана. Эть! — это он увернулся от шального снежка.

Воспользовавшись стоянкой, орава в двадцать человек с гоготанием бегала по больничной территории вокруг ПАЗика. Детство, видать, заиграло. Хотя я и сам бы побегал, если бы Маркелов не завёл этот разговор.

— Погоди, Андрюх, погоди, — возразил я. — Ещё слишком мало времени прошло. Тебе надо к ней в доверие втереться и…

— Дальше уже некуда втираться, Лёх, — сумрачно заявил Андрей. — Барышня у нас оказалась свободных нравов. Хочет… это-самое… хочет, короче говоря. И предлагает очень недвусмысленно, а я пока что из себя непонятливого идиота изображаю. Не знаю даже, сколько ещё протяну до тех пор, пока она меня пошлёт. И вообще! Насколько мне помнится, конкретно на такое я не подписывался. Торговать своим роскошным телом⁈ Извини, конечно, но я пасс! Не для Лариски моя роза цвела…

Да-а-а…

Однако! Что с людьми любовь-то делает? Порядочным семьянином стал, и конечно же мы не преминули поржать над тем, что Марчелло так рьяно отказывается от того, за чем всю жизнь гнался и хватал не раздумывая.

Но делать действительно что-то нужно. И кое-какие мысли у меня появились уже на следующий день, когда мы с Екатериной Дмитриевной пошли в кино на «Золотой Компас». Учитывая январские праздники зал был забит битком, что как по мне не минус, а даже наоборот плюс. Атмосферно это, как ни крути. Весёлый галдёж, хруст попкорна — ну красота же.

Так вот.

Мысль насчёт того, что делать с Ларисой возникла именно благодаря фильму. Но только не благодаря каким-то сюжетным подсказам или пересечениям с моей собственной жизнью, а из-за того, что эту снотворную тягомотину было очень трудно воспринимать. Мне обещали боевых медведей, экшон, товарища Джеймса Бонда в рыцарских доспехах и молоденькую Еву Грин, которая однажды уже спалила на экране голую грудь, а значит может повторить, и это как по мне очень интересно.

Но! Кругом обман. По сути, можно было бы просто посмотреть трейлер — в него уже запихнули всю мякушку. Как итог: мозг заскучал и начал генерировать идеи, так что к моменту выхода из зала мой план уже почти оформился.

— Ну как тебе? — спросила Катя.

Я же подумал — врать или не врать, но в итоге сказал, что лучше бы мы сходили на «Я — Легенда» или на продолжение «Иронии Судьбы». К последнему отношение было предвзято, однако я уже слышал кучу положительных отзывов, да и товарищ Хабенский вроде бы тащит… не суть!

— Перекусим?

— А давай.

Из кинозала мы вышли прямиком на фудкорт и встали в очередь к кассам макдака. В голове промелькнуло послезнание про терминалы самообслуживания, и я чуть было не решил, что эту идею можно выгодно продать, но вспомнил что тачскрин ТАКИХ размеров пока что нереален. То есть технически, наверное, реален, но будет необоснованно дорог в производстве. Сергей Петрович преподносил свой ноутбук, как новейшее чудо техники, а там экранчик-то всего ничего. Проехали, короче говоря.

— Ты что будешь?

— Я точно буду картоху, сырный соус ии-и-и-и… так, — в кармане зазвонил телефон. — Извини, я отойду на минутку.

— Что-то срочное?

— Скорее всего да…

Скрытый номер. Благодетель мой звонит.

— Да-да, Яков Давидович?

— Привет, Алексей. Ну как у нас дела продвигаются?

Вот… чёрт. А я ведь на какое-то время даже расслабился. Поймал эдакую беззаботность и совершенно позабыл, что мне ещё и тут разруливать предстоит. С одной стороны ищем доказательства невиновности Прянишникова-старшего для суда, с другой отбиваем у нечистоплотного застройщика исторический объект и городскую команду.

Обычные серые будни, ага.

Что ж. Я уверил Боровича, что «дела у нас продвигаются» семимильными шагами, и что я вербую людей на его гадость целыми пачками. Попутно начал думать над тем, как спасать стадион, сбился с мыслей о Ларисе и на этой почве что-то как-то приуныл.

И разозлился ещё из-за того, что всё так сложно. А Екатерина Дмитриевна барышня эмпатичная — сразу же всё поняла.

— Что-то не так?

— Да как тебе сказать…

— Скажи, как есть.

Что ж. Ну а чего я теряю? Кроме доверия, само собой. До сих пор девушку в свои мрачные делишки я не посвящал — для неё Лёха Самарин был юным предпринимателем, который раздобыл денег на открытие павильона, да в общем-то и всё на этом. Но тут меня, что называется, прорвало.

Я рассказал ей и про то, почему отец Прянишникова всю новогоднюю ночь ел салаты сквозь дед-морозовы усы, и про схему Боровича с покупкой стадиона, и разве что про попаданческое прошлое-будущее вещать не начал. И две головы, как это частенько бывает, оказались лучше, чем одна.

— Вот как-то так, — я закончил свой рассказ и принялся сумрачно ковыряться фрёвой картошкой в ванночке с соусом.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Ах-ха-ха-ха! — признаюсь честно, не такой реакции я от Кати ожидал. — Так это же отлично!

— Не понял.

— Это мой звёздный час! Ты что, не понимаешь⁈ Это же такой материал для журналистского расследования! Если я дебютирую с такого сюжета, мне дальше все двери будут открыты! История про попытку уничтожить спорт ради бетонной коробочки и победу справедливости над злым беспринципным богатеем — люди завизжат от восторга!

— Погоди-погоди… а как ты…

— Мы что-нибудь придумаем!

И мы, блин, придумали. Вот прямо там же, сидя за столиком шумного ТЦ-шного фудкорта. Признаться, я охренел от того, как просто всё оказалось на самом деле. И самое главное теперь — грядущий разговор с батей. На какие бы жертвы не пошёл я или пацаны, без помощи Павла Геннадьевича Самарина построенный нами карточный домик рассыплется. Нам НУЖЕН свой человек на «ММЗ»…

— … а почему ты думаешь, что нам не поверят? — спросила Катя уже на подходе к дому.

— Так, а кто мы такие, чтобы нам верить? И какие доказательства у нас есть кроме моего честного слова? Нет-нет-нет, нужно действовать через отца. Через него и только через него.

И дело даже не в том, что мы не сможем добиться аудиенции у руководства завода, чтобы предупредить о готовящейся подлянке. Тут другое. Во-первых, им какая разница? Они команду продали, прибыль получили, а дальше их полномочия всё. Во-вторых, совет директоров, — или что у них там на «ММЗ»? — обязательно расскажет при случае Боровичу про чудного паренька с его теориями заговора. И тогда что? Правильно — эффект неожиданности будет утерян раз и навсегда.

— Прошу, — я пропустил Катю вперёд себя на ступеньки. — Родичи сегодня вроде бы никуда не собирались, так что должны быть дома. Давай только сперва посидим, чай попьём, а потом уже к делу переходить будем. Обработаем, так сказать…

Специально под это дело по дороге я взял любимый батин торт — птичье молоко в картонной коробке с какой-то то ли гжелью, а то ли хохломой.

Домофон пискнул, дверь открылась, и мы вошли в подъездный предбанник — вот это расстояние между дверью и дверью, чтобы проход внутрь с габаритными вещами не казался слишком лёгким. Вошли, стало быть, потопали, отряхивая ноги от снега и уже в этот момент я заподозрил неладное. Услышал незнакомые голоса.

— Здрасьте, — кивнул я товарищу милиционеру.

Тот стоял на пороге подвала Пряни рядом с хозяином. Товарищ мент в фуражке, расстёгнутой куртке и с планшетом в руках, — записывает что-то важное. А сам Пряня в халате, с дымящейся кружкой в руках и нарочито пресной рожей. Это его только в первые разы трясло от страха, а сейчас-то он к обыскам уже привык.

Каждую неделю ходят, как по часам. Только по поводу Нового Года чуток хватку ослабили, но сейчас, видимо, вернулись в прежний режим.

Позади в подвале сновали маски-шоу в брониках, балаклавах, так ещё и с оружием. От кого они тут обороняться собрались не совсем понятно, но… видимо, так положено. Что забавно — Прянишников рассказывал, что с каждым разом мужики становятся аккуратней. Если в первый раз они всю хату вверх дном перевернули, то теперь и ноги перед входом вытирают неимоверно тщательно, и руки моют, и через «спасибо-пожалуйста» просят заварить им кофе. Так, глядишь, скоро и до дружбы дойдёт.

— Когда вы видели отца в последний раз?

— С вашего последнего визита ничего не изменилось, — улыбнулся Пряня и хлебнул из кружки. — Я ведь уже говорил вам, что последний раз…

И тут.

— Я что-то нашёл! — раздался крик с кухни, а следом скрежет отодвигаемой стены в «тайную комнату».

У меня внутри всё оборвалось. Я застыл на месте, Катя крепко сжала меня за руку, но жёстче всего сейчас конечно же было Пряне. Парень изменился в лице до неузнаваемости, в секунду побледнел пуще прежнего и даже по-киношному выронил кружку из рук.

Из подвала послышались крики. Затем где-то там Сергей Петрович взвыл от боли, — видимо, крутили его не очень аккуратно, — и началась возня. И минуты не прошло, как его под белы рученьки провели мимо меня на выход, в домашнем халате и прямо на мороз.

Пряня сидел на корточках, привалившись к подъездной стене, и судя по глазам не понимал, что происходит. Товарищ милиционер тем временем отчитывал его за то, что он неправильно себя повёл и вообще мешал следствию, ну а я понял, что тянуть больше нечего.

Завтра.

Лариса должна во всём признаться уже завтра.

И тут же на стрессе последний кусочек мозаики с приятным щелчком встал в пазы. Я понял, чего нам недоставало. А точнее — кого.

— Алло, — я не без труда нашёл в телефоне нужный номер. — Привет. Нужна твоя помощь…