Фанат. Мой 2007-й

Глава 8

— Пошло оно всё к чёрту, — заявила девушка, вылезая из багажника. — Я устала. Я так больше не могу…

И если бы мы понимали о чём речь, но мы не понимали о чём речь. То есть вот совсем. Абсолютно. Что пошло к чёрту? От чего она устала? Чего она там больше не может? Однако сперва мне очень хотелось бы выяснить:

— Ты как сюда попала?

— Сначала пряталась, — как ни в чём не бывало ответила Кристина Игоревна, отряхивая свою клетчатую рубашонку. — А потом не смогла выбраться.

— Ну вообще логично, — кивнул я. — Это же багажник. Не думаю, что конструкторы предполагали механизм открытия изнутри. Однако вопросов у меня меньше не стало. Почему именно наш багажник?

— Там бы они точно не стали искать.

— А «они» это кто?

— О! — плотоядно улыбнулся только-только подошедший Марчелло. — Здрасьте-здрасьте, — а Кристина Игоревна напрочь проигнорировала мой вопрос, деловито оглянулась вокруг и спросила:

— Мальчики, а вы куда едете? До Питера, случайно, не подбросите?

— Совершенно случайно не подбросим, — ответил я на опережение.

Прежде чем кто-то из наших не начал думать нижней головой, и не пообещал невыполнимое.

Ведь Петербург не то, что не по пути, он вообще в другую сторону. Так что не обсуждается. И даже если предположить, что у нас есть куча лишнего времени, — что совершенно не так, — поездка в культурную столицу обязательно обернётся какими-то приключениями. И эпизод в «Лазурном» весьма показателен. На ровном месте цирк устроили.

— Мы во Псков.

— Отлично! Тогда в Великом меня выкинете, ладно? А там я уж как-нибудь сама, — с тем Кристина Игоревна как ни в чём не бывало отправилась к морде газельки.

Наглость — второе счастье. Однако перечить ей никто из нас не стал. На улице уже окончательно стемнело, а мы находились хрен знает где. На Ленинградке, прямо посередь леса чуть западней Твери. И оставлять девушку здесь одну… нехорошо оно как-то. Неправильно. Люди на дороге разные попадаются, а я потом париться буду. Добралась она там, не добралась? Живая, не живая?

К тому же, раз уж подвернулась такая возможность, мне чертовски захотелось докопаться до истины. Произошедшее до сих пор никак не укладывалось в голове. Грубо, но по факту: бабу криминального авторитета трахнули, а тот всё простил в обмен на песенку. Сюжет для детского мультика. И то! Уж сколько всякого кот Леопольд вытерпел, а тут бы уж точно психанул и устроил мышам экстерминатус.

Так вот. Именно поэтому я загнал Прянишникова в «Волгу», а сам третьим залез в кузов эвакуатора. Машина тронулась, а я постарался начать разговор заново:

— Кристина, — игнорируя отчество начал я, — ты можешь объяснить всё нормально? Нам стоит ожидать проблем?

— Нет.

— Тогда от кого ты пряталась?

— Это были друзья мужа.

— Друзья? — ухватился я за слово. — А мы, признаться, думали, что это его подчинённые.

— Тю-ю-ю-ю, — улыбнулась девушка и начала крутить колёсико радиоприёмника.

— Э-э-э! — сперва решил возбухнуть Марчелло, но почти сразу же сдался. — А хотя ладно…

Тут дело в том, что трогать радио Андрея было строго запрещено. От «Ультры» он начал фанатеть с самого её основания, — то есть аж с нулевого года, — и не воспринимал никаких альтернатив. Однако здесь и сейчас мы оказались далеко за пределами её адекватного вещания, и преимущественно слушали помехи. Сквозь белый шум вроде бы угадывалась бодрая прилипчивая «The Pretender» от Foo Fighters, но ставить на это я бы всё равно не стал. Есть шанс, что мозг её сам собой додумал.

— … привыкла жить одним тобой, одним тобой, — поймалась какая-то местная волна.

— О! — явно обрадовалась Кристина Игоревна.

Марчелло в свою очередь закатил глаза и прошептал что-то типа: «из каждого утюга», — а я вдруг поймал себя на очень странном чувстве. Логика сдохла. Сиротливая песня о том, как босоногая брошенка звиздует вдоль ночных дорог вдруг взбаламутила моё тёмное околофутбольное нутро. И азарт попёр, и возбуждение, и страсть. Я так отчётливо услышал этот мотив, разложенный на тысячу глоток, как будто бы это было единственно-возможное исполнение, и прямо сейчас у меня в голове орал стадион. Орал паб. Орала электричка. А особенно отчаянно драл глотку подземный переход, и от этого первобытного рёва у меня по телу побежали мурашки.

Что за хрень? Как это вообще можно увязать вместе?

— Бр-р-р, — я аж головой тряхнул в попытке переварить эти рваные ассоциации.

И от таких внезапных переживаний чуть было не забыл, о чём шла речь.

— Друзья мужа, — повторил я последнее, что запомнил. — Друзья? Так почему ты пряталась, если это друзья?

— Да потому что не хочу я с этими отморозками общаться, — Кристина Игоревна свернула шею зеркалу заднего вида и начала поправлять чёлку. — Всё в девяностые никак наиграться не могут. Причём ладно они! Там люди действительно серьёзные, в своё время что-то где-то крышевали. Но Витюша…

— А что Витюша?

— Красуется перед ними, вот и всё. Ха! — девушка достала из сумки помаду. — Мамкин рэкетёр.

— Рэкетир, — зачем-то поправил я и задумался. — Погоди. Так твой муж не бандит?

— Нет, конечно, — Кристина Игоревна нахмурилась. — А с чего вы так решили?

— Ну так ведь «Лазурный», Круг, погоняло Ортодонт и…

— Это не погоняло, — хохотнула девушка. — Это профессия.

— Э-э-э… што?

— Он реально ортодонт. Витюша ведь первым в Твери начал взрослым брекеты ставить. Вот, — тут девушка широко-широко улыбнулась и продемонстрировала аккуратные белые зубки. — А раньше либо в Москву езжай, либо ходи как крестьянин кривозубый.

— Интересно как, — сказал я. — Значит, ортодонт?

— Ага. Клинику открыл, потом вторую, потом третью. Потом подвернулся удобный случай шиномонтажку взять. Это чтобы я без дела не сидела, по всей видимости. Нормальные мужья жёнам салоны красоты покупают, а мой вот. Особенный.

— Погоди-погоди-погоди, — я аж окошко чуть приоткрыл. — Я что-то совсем запутался. А те люди? Которые «друзья»? И которые серьёзные?

— Были серьёзными в своё время, — поправила меня Кристина и продолжила краситься.

— Ну хорошо, — тупо кивнул я. — Были в своё время. Но каким боком они тут вообще появились?

— Ой, — вздохнула девушка. — Ну ладно, дорога дальняя. Слушай…

А дальше принялась исповедоваться случайным попутчикам в нашем с Марчелло лице.

Итак! История! Жил да был ортодонт Витюша. Был он парень… нет, не сорвиголова. Этого про него вообще никак не скажешь. Жил, короче говоря, не тужил. Поднимал бизнес, завёл себе молодую жену и шёл, что называется, прямиком к успеху. Но всё изменилось в тот день, когда порог его клиники пересёк некто Святослав…

— Sweet ass love, — внезапно вклинился в разговор Марчелло и порадовался собственной шутке. — Гы-ы-ы-ы…

А вот Кристина виртуозную игру слов не поняла и продолжила:

— Святослав, значит, по кличке Сельдь. Я в тот день сама на ресепшн стояла. Помню прекрасно, как он приполз с запущенным флюсом. Плакал, маму звал…

А был Сельдь, как метко выразилась Кристина Игоревна — «недобитком». То есть конкретно этот криминальный элемент не смог перестроиться под формат времени и застрял где-то в своих лихих. Причём куражиться как тогда было уже нельзя, и потому заработки Сельди очень сильно просели. А вот запросы и лайфстайл нет.

— Гелик у него остался с тех времён и пара друзей-отморозков, которые кроме как рожи бить ничего не умеют, — фыркнула Кристина. — Жалкие. Не понимаю, на что они вообще живут…

Ну а дальше случилось непредвиденное. На какой-то непонятной почве Виктор Константинович и его пациент по кличке Сельдь подружились. Раздираемый изнутри кризисом среднего возраста, муж Кристины проникся блатной романтикой, а его новое окружение его в этом всячески поощряло.

— Ну вот какие ещё «понятия», а? Какие «фраера», блин? Витюша же нежный был, добрый. Вежливый, чувствительный. Интеллигентный, не побоюсь этого слова! Мы когда познакомились, он ведь в маршрутке боялся попросить на остановке остановиться. А тут вдруг в нём арестантская душа пробудилась, ага! Ну звиздец! И песни эти ещё… как же я замучалась «Лесоповал» и «Вороваек» слушать, ребят, вы бы знали, — вспоминала девушка. — И это я его ещё уговорила татуировки не бить!

Но это лишь полбеды. Помимо прочего, Сельдь и компания тянули с Виктора Константиновича деньги. Гулять за его счёт стало чем-то само собой разумеющимся и даже не обсуждалось. Тут помочь, там занять, здесь добавить. И внезапно вместо того, чтобы пополнять семейный бюджет, Ортодонт «грел братву на всю котлету».

— Шиномонтажка, кстати! Они ведь её Вите за долги отдали! И то лишь потому, что я настояла, — Кристина покачала головой. — Вот тогда-то они меня и невзлюбили окончательно.

— Во как…

По понятным причинам, Сельдь установил за Кристиной Игоревной слежку и всячески накручивал своего нового друга на тот счёт, что его жена — злостная изменщица и сущее зло воплоти. Устроил мужику эмоциональные качели на ровном. Сперва насмехался и обзывал каблуком, а потом тут же заводил речи об их настоящей мужской дружбе.

В итоге добился того, что формат супружеских отношений превратился в противостояние скучной мамки Кристины и говнистого подростка Витюши, который очень хочет быть крутым.

— Причём я ведь специально себе мужика постарше выбирала, — вздохнула Кристина Игоревна, глядя на ночную дорогу. — Думала, с башкой будет. Серьёзный. И всё ровно наоборот получилось.

— А тебе, прости за нескромность, сколько лет?

— Тридцать в мае было.

— О, — удивился я. — Моё почтение. Отлично выглядишь.

— Спасибо, — кивнула Кристина Игоревна и тяжело вздохнула. — Ну и всё, короче говоря. Вот и вся история. А теперь я устала. Я так больше не могу. Возвращаюсь в Питер, к сестре. Заявление на развод дистанционно подам, а там буду думать, что дальше. И это ещё хорошо, что мы детей наделать не успели!

Так…

Может прозвучать странно, но… отлично! Пока всё человечество продолжает задаваться вопросом: «не пожрёт ли нас всех чёрная дыра после запуска коллайдера», — я главную загадку собственной жизни уже разрешил. А именно:

Вот почему блатной авторитет повёл себя как вафля и так легко дал заднюю там, в «Лазурном». Вот почему он так искренне выдохнул, когда я пошёл ва-банк, а он нашёл повод никого не наказывать физически. Потому что нежное комнатное растение по имени Витюша никогда и никого даже пальцем не тронул! Ах-ха-ха-ха!

Прекрасно! Просто замечательно! Ведь это значит, что я до сих пор в своём уме! До сих пор понимаю логику событий и причинно-следственные связи. И теперь лишь один вопрос во всей этой истории не закрыт:

— А вот этот парень, с которым ты якобы изменила мужу?

— Ну? — Кристина надменно вздёрнула бровь.

— Он кто?

— Серёжа.

— Кхм… какой Серёжа?

— Обычный Серёжа.

— Ага, — кивнул я. — Он мне точь-в-точь так же и сказал. Обычный, говорит. Не легендарный ни разу, и даже не уникальный. Вопрос в другом… так ты изменила мужу или нет?

— А вот это уже не твоё собачье дело, — ответила девушка, отвернулась от меня и скрестила руки на груди, но тут же продолжила: — Хотя погоди. Ты совсем дурак, скажи мне?

— Почему?

— Потому что Серёжа однокурсник мой! — взорвалась девушка. — Учимся мы с ним на заочке. Конспекты мне привёз перед сессией!

— Понял. А объясниться?

— Кому? Сельди? Который только и рад меня в чём-то обвинить? — Кристина тяжко вздохнула, потом сказала: — Я не такая, — и обиженно умолкла.

И тут же я понял, что в этой замечательной семье вообще ВСЕ молодцы. И заодно порадовался, что не имею к ней никакого отношения. После остановки в Великом Новгороде все эти Кристины Игоревны, Ортодонты, Сельди и Серёжи останутся где-то позади, а я со спокойной душой продолжу свою миссию.

И к слову…

Интересно, чем сейчас Дэн занят? А ещё интересней — чем занят этот ублюдок в клетчатой кепке, который пацанов на убой повёз? Вот кто для меня будет пострашнее всяких братков и ортодонтов. Ведь чует моё сердце, что с этим персонажем забавными разговорами мы точно не ограничимся.

— Гы-ы-ы-ы, — протянул Марчелло с тем, чтобы разрядить обстановку: — Надо будет потом Гуляеву рассказать, что он нахаляву на корпоративе у стоматологов выступил. Так! — Андрей весело забарабанил по рулю. — Лёх, я очень рад что вы откушали в ресторации, но я-то голодный. Давай где-нибудь тормозить.

— На заправке?

— Сам на заправке жри! — оскорбился Маркелов. — То есть вы завтра на футбол пойдёте, а я буду в номере белый камень бомбить? Нет уж, спасибо.

— На футбол едете? — прорезался голосок у нашей уязвлённой невинности.

Видимо, Кристина поняла, что ехать нам ещё не меньше часа и промолчать всю дорогу с надутыми от обиды губёшками не вариант.

— Да! — откликнулся Марчелло и тут же выложил девушке весь расклад: — «ММЗ» против «Пскова», матч за выход во Вторую Лигу! Такое случается реже, чем затмение! Я тебе сейчас серьёзно говорю! Знаковое событие!

— А вас там не побьют, во Пскове?

— Мы сами кого хочешь побьём! Так!

Тут в свете фар блеснул километровый столб с циферкой «485». Почти сразу же вдали показалось оранжевое зарево, а следом и источник этого зарева. Тёмный массив, похожий на низкую средневековую крепость, а прямо перед ним — целый грёбаный город из металла и брезента.

— Нихрена себе сколько фур, — прокомментировал Маркелов. — Ну… тысячи дальнобойщиков ведь не могут ошибаться, верно?

— Логично, — кивнул я. — Чтобы столько народу к себе заманить, это нужно реально вкусно кормить, — а следом прочитал название: — Кафе «Русь».

— Ну вот и чудно. Звони бедолагам сзади, пускай просыпаются. Выйдут хоть, ноги разомнут.

И уже через пару минут мы приткнулись в небольшой асфальтовый кармашек между фурой и фурой. А стоило мне лишь открыть дверь и выпрыгнуть наружу, как в нос тут же ударил ни с чем несравнимый дорожный аромат. В густом октябрьском воздухе смешались нотки дизеля, ночной сырости, прелого леса и сладковатого дыма, что выходил из трубы на крыше кафе и стелился по всей парковке.

— Вы куда эту рухлядь тащите, ребятки? — улыбнулся седобородый мужик из соседней фуры и кивнул на «Волгу».

Несмотря на преклонный возраст, дядька расположился на водительском сиденье в позе лотоса и прямо сейчас курил с открытой дверью. Интересный товарищ. Борода связана в хвост, на руках фенечки с православными крестами, а на голове цветастая тюбетейка. И нашим, и вашим. По ходу мужик вообще во ВСЁ верит. Ему бы ещё звезду Давида на грудь, и будет фулл-хаус.

— На цветмет, — так же беззлобно ответил я ему и на том разговор себя исчерпал. — Здрасьте, кстати.

— Здрасьте.

— И чего мы здесь забыли? — а это спрыгнул с платформы Прянишников.

Харя мятая, волосы торчат. Спал, короче говоря, зараза, настойку переваривал.

— Андрей есть захотел, — ответил я и зашагал в сторону кафе. — Пойдёмте уже быстрее.

Несмотря на поздний час, жизнь здесь била ключом. Гул голосов слышался ещё снаружи, да и у входа тусовалось не меньше десятка дальнобойщиков. Внутрь вела тяжеленная дверь, обитая потрескавшимся дерматином, и стоило её открыть, как мне в лицо пахнуло уютным столовским теплом.

Ещё один изысканный парфюм, где каждая нотка стоит ровно на своём месте. Солирует во всём этом оркестре жареный лучок, в качестве аккомпанемента жирная такая промасленная котлетка. И кисловато-горький табачный дым на бэк-вокале.

Звук — ещё одно отдельное удовольствие. Слипшийся гул десятков низких голосов, звон посуды и топот ног по паркету. А ещё:

— В женский монастырь со своим усталым не ходят, — как будто бы персонально к нам обратился Николай Владимирович Фоменко из динамика над стойкой. — Рекламная служба «Русского Радио». Восемь, девятьсот тринадцать…

Изнутри «Русь» представляла собой огромное, как ангар, пространство, сплошь заставленное столиками. Хочется сказать «фудкорт», но нет. Слишком оно душевное, чтобы его так обзывать. На столиках клеёнка в мелкий цветочек. В спецовниках солонки и пепельницы от разных наборов, а салфетницы забиты серой бумагой, на которой можно обнаружить буковку-другую от переработанных газет.

Свет жёлтый, приглушённый. Меню прямо на столе, в потрёпанной папке, которую уже не раз чинили скотчем. Короче говоря… красота!

— Мне гречку с гуляшом, — не раздумывая ни секунды попросил у официантки Марчелло. — И подливы побольше.

Кристина Игоревна тоже решила заесть свой стресс — заказала порцию домашних пельмешей. Ну а мы с ребятами ограничились чаем безо всяких изысков. И так уже в «Лазурном» шиканули. А мне вообще-то на оставшийся двадцатник жить до тех пор, пока не придумаю себе новую работу.

— Ну что? — я поглядел на часы. — Половина десятого вечера. Как раз к трём успеваем быть на месте. Андрюх, может мне тебя сменить за рулём? Отдохнёшь маленько?

— Не-не, не надо, — чавкая гречкой отмахнулся Марчелло. — Сам доеду.

И тут наши приключения вышли на новый виток. Я напрягся ещё в тот самый момент, когда заприметил как грёбаный буддист-курильщик в растафарианской тюбетейке заходит в кафе. Уже какое-то наитие сработало. Ну а секунду спустя, когда следом за ним в «Русь» протиснулись два гайца, всё сразу же встало на свои места.

Седобородый гад указал на нас пальцем и о чём-то сказал гаишникам. Сам после этого трусливо ретировался, а пузатенькие служители правопорядка направились в нашу сторону.

— Здравия желаю, инспектор ГИБДД Аничков.

Судя по сумрачному лицу и тёмным наростам прямо под глазами, что-то у Аничкова было явно не в порядке со внутренними органами. То ли печень пошаливает, то ли почки, но… в любом случае херня нездоровая.

Однако именно это меня не особенно интересовало. Меня сейчас больше подмывало спросить про причину остановки. Ну или шуткануть про превышение скорости, с которой Марчелло наталкивал в себя гуляш. Короче… вполне резонное недоумение с моей стороны: давно ли, мать его так, дорожники ловят людей прямо за обеденным столом?

— Добрый ночь.

— Молодые люди, это ваш эвакуатор припаркован на стоянке?

— Наш.

«Неужто надо кого-то из кювета вытянуть?» — подумал я про себя, но:

— Предъявите документики на машину, пожалуйста. И на буксируемое транспортное средство тоже.

— Ой, — улыбнулся Марчелло и похлопал себя по карманам…