Фанат. Мой 2007-й

Глава 9

— … документы же в порядке, — сказал я.

Да-да, именно я. Ведь именно мне выпало стать переговорщиком с господами гайцами. А всё потому, что Марчелло в этот момент поймал ступор. Застыл как оленёнок в свете фар и делал круглые глаза. И я его, к слову, прекрасно понимаю! Перед ним сейчас серьёзная дилемма встала. Чтобы разрулить ситуацию, ему надо было позвонить дядьке, но дядьке звонить было нельзя.

Логика железная, на самом деле. Ведь если взглянуть на ситуацию со стороны Маркелова-старшего, то что же получается? Получается, что его племяшка выпросил эвакуатор для личных нужд, а сам был остановлен гайцами хрен знает где с чужой машиной на платформе. И вывод напрашивается сам собой…

Левачит, паскудник! Взял заказ мимо кассы, да притом явно жирный, междугородний. Я бы и сам про него так подумал в первую же очередь. И как бы Андрюха теперь вообще без работы не остался, если всё вскроется.

Так что прямо сейчас Марчелло боролся с самим собой: сдаваться ему или всё-таки не сдаваться. Ведь сами мы этот разговор явно не вывезем. Человеки — существа беспрецедентно дебильные. Живут в правовом поле, но законов не знают и обращаются к ним только тогда, когда совсем прижмёт. Да и то, очень коряво обращаются. Мекают, бекают, в документы пальчиком тычут.

Вот и мы сейчас не понимали — действуют сотрудники ГИБДД согласно букве закона или всё-таки исполняют беспредел. Но тут внезапно подала голос Кристина Игоревна:

— Буксируемый автомобиль является грузом, — спокойно сказала она. — Не имеете права.

Блефует? Хм… Если блефует, то очень убедительно.

— Всё мы имеем, — ответил Аничков, лениво почёсывая пузо. — Согласно ПДД, в исключительных случаях инспектор может потребовать документы на буксируемое транспортное средство.

— В исключительных случаях? — тут же переспросил я. — Это в каких?

— Это в таких.

— Нет-нет, объясните, пожалуйста.

Аничков беззвучно выругался и начал монотонно вещать о том-де, что инспектор действительно может потребовать документы, если у него возникли обоснованные подозрения о том, что буксируемый автомобиль угнан, находится в розыске или с ним связано какое-либо правонарушение. Например, он скрылся с места ДТП.

— Так… А у вас действительно возникли такие подозрения?

— Возникли.

— И что, они вот прямо реально обоснованные? — хохотнул я. — Позвольте уточнить, а какой именно вариант вы сейчас рассматриваете? Думаете, эта гора хлама в угоне? Или скрылась с места ДТП? На минуточку, без колёс?

— Стоп, — опять влезла в разговор Кристина. — Секунду. Водитель эвакуатора не обязан при себе ничего такого иметь. Об этом предельно подробно говорится в статье двенадцать точка три КоАП РФ.

— Девушка, — улыбнулся инспектор. — Что такое КоАП РФ? Расшифровать-то сможете?

— Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации, — отчеканила Кристина Игоревна, чем лично меня повергла в тихий шок. — Не утруждайтесь, инспектор, с вами общается выпускница юридического ВУЗа. Я хорошо знаю свои права. Так вот, согласно статье двенадцать точка три в исключительных случаях…

С-с-с-сука! Вот это поворот! Кристюша до кучи ещё и юристом оказалась. Умница, красавица, и от тюрьмы отмажет, и по вопросам с зубами проконсультирует, и колесо в случае чего поменяет. Кабы не сомнительный бэкграунд, прямо сейчас замуж позвал бы, и даже разница в возрасте не помеха.

Однако то, что наша случайная попутчица оказалась юридически подкована сейчас не значит абсолютно ничего. Кроме того, что мы зачем-то выиграли ещё чуточку времени.

Ведь насколько я понимаю, обсуждаем мы сейчас очередной дырявый закон, которым можно вертеть, как угодно. Самого текста кодекса у меня перед глазами нет и поэтому я принимаю все его положения на веру, но даже так абсурд на лицо. То есть правы сразу же все. Марчелло как водила эвакуатора не обязан возить с собой документы на «Волгу», но при этом гайцы имеют право эти документы спрашивать.

Вот именно в такие моменты у мультяшных роботов и взрывается голова. Грёбаное словосочетание «исключительный случай» делало закон таким же внятным, как бормотание алкаша. И потому прения продолжились:

— Не беспокойтесь, мы подождём пока вам привезут документы, — самодовольно улыбнулся Аничков.

— Хорошо, — кивнул Кристина. — А пока ждёте начните оформлять «исключительный случай». Прошу вас! Начинайте писать рапорт о том почему именно у вас возникли подозрения, а после как положено заводите протокол и…

И тут сквозь весь этот цирк пробился голос разума:

— Бабла хотят, — шепнул мне на ухо Прянишников. — Может, дадим?

— Хера с два, — ответил я.

Почему? Да потому что это очень скользкий выход из ситуации, и как бы не присесть за дачу взятки должностному лицу. А точнее попасть на ещё большую взятку, чтобы этого не случилось и заодно потерять драгоценное время.

Так что нет. Я решил действовать по-другому. Радикально, так сказать. В духе характера.

Сперва пересел поближе к молчаливому Андрею и аккуратно запустил руку в карман его толстовки. Нашарил там ключи от эвакуатора и переложил к себе. Дальше, всё так же не вынимая руку из собственного кармана, взялся за телефон. Разблокировал сонэрик и методом слепого набора, которым овладел ещё за школьной партой, набрал СМС: «отвлеки их».

В тексте сообщения я не сомневался ни разу, а вот в адресате…

Забыл, как у меня записан Лёня. То ли «Лёня», а то ли «Гуляев», что сейчас имеет большое значение. Ведь в первом случае я его наугад точно не нащёлкаю и можно даже не стараться, а во втором он будет записан на букву «Г», сразу же после «бабушки», «бабушки дом» и «Виталика Губарева». Точно! Губарев же ещё!

А хотя… стоп. «Губ» идёт перед «Гул», так что ничего не меняется и он в любом случае будет третьим по списку. Или путаю что-то? А-а-а-ай, ладно! Щёлкнув вниз четыре раза, я отправил сообщение.

— Бз-вз…

Повезло. Ну… должно же хоть где-то и хоть когда-то, верно?

Нужный телефон завибрировал, после чего Лёня достал его и прочитал сообщение. Посмотрел на меня, как на идиота, и одними губами спросил:

— Как?

— Не знаю, — пожал я плечами, а затем жестом попросил Гуляева ускориться.

Задумка с песней в «Лазурном» прокатила, и сейчас мне хотелось бы, чтобы Лёня исполнил что-то подобное. Выручил раз, значит в состоянии выручить снова. Гуляев же в свою очередь закусил губу, поднял брови и напряжённо почесал в затылке. А затем вдруг резко встал из-за стола и крикнул:

— Лейтенант! А тебе что, так сильно служба надоела⁈

— Чего?

— Да ты хоть знаешь, кто её муж⁈ — Лёня указал на Кристину Игоревну.

— Э-э-э…

— Кличка «Ортодонт» тебе о чём-нибудь говорит⁈

— Парень, ты бы успокоился…

— А теперь уже поздно меня успокаивать! — Гуляев упёрся кулаками о стол. — По-хорошему не получится! Я уже красный!

Воспользовавшись замешательством инспекторов, я во всеуслышанье заявил, что мне срочно нужно в туалет и выскочил из-за стола. А направился, конечно же, на выход.

Простейшая мысль: нет тела — нет дела. Вряд ли гайцы фиксировали эвакуатор на видео, так что доказательств самого существования грёбаной «волги» у них нет. Привиделось им. А мы вообще не понимаем о чём речь. Какая ещё машина, мужики, вы чего? Хорош бухать на службе.

Так что от тарантайки нужно срочно избавиться. Не так уж и сильно она нам всралась, чтобы встревать из-за неё во всякие оперативно-розыскные мероприятия. Нет! В конечном итоге всё будет хорошо, и в этом я даже не сомневаюсь. Когда всё закончится, мы ещё не раз посмеёмся над всей этой историей, но ключевое слово здесь — «когда».

С первого взгляда всё может показаться несерьёзным, но у меня сейчас слишком многое на кону, и потому мышление автоматом деформируется. Я просто вынужден всерьёз рассматривать самые плохие расклады.

Какие? Да вот такие:

Если менты пойдут на принцип, могут запереть нас всех до выяснения обстоятельств. Почему и за что — придумают. Уверен, им не в первой. При этом сопротивляться мы не станем, потому что это ещё бОльший косяк, — точно так же, как и дача взятки. Но раскручиваем линию дальше: если нас запрут, то тогда я во Псков ко времени точно не доберусь. А если я не доберусь во Псков ко времени, то…

— Доберусь, — сказал я, бодро вышагивая по парковке.

Свернул за нужной фурой и чуть лбами не столкнулся с бородатой крысой в тюбетейке. В двух словах растолковал старому суть вещей и то, от кого он ведёт свою родословную, но бить не стал.

— Скрылся нахер! — рявкнул я на ублюдка и для пущей убедительности топнул ногой. — Пошёл-пошёл!

А затем запрыгнул в эвакуатор, завёлся и потихонечку выехал с парковки. Выехал бы не потихонечку, но габариты… габариты, конечно, это да. Без практики реально сложно. А мне не хватало сейчас кого-нибудь чиркнуть для полноты картины.

Однако справился ведь. Сдюжил. Выехал на трассу, включил аварийку и начал сдавать по обочине полупустой Ленинградки назад. Мимо пролетали машины, а я всё ехал и ехал. Сколько я преодолел в километрах — чёрт его знает. Но если верить часам, назад я сдавал не меньше пяти минут и остановился у первого же съезда на просёлочную.

А вот дальше было самое интересное. Столкнуть с платформы машину без колёс — эдак у меня пупок развяжется. Внезапных суперсил как не было, так и нет. Магический дар, сука такая, тоже не прорезался, — почтовая сова из Хогвартса почему-то не добралась до Мытищ. Поэтому сейчас мне нужен был хороший уклон, в идеале градусов так-эдак под тридцать.

— Ну попробуем, — сказал я сам себе и начал аккуратненько заводить жопу эвакуатора в кювет.

Буквально крался по сантиметру. Потому что опасно оно, блин, и как бы самому вместе с «газелью» туда не кувырнуться. Однако и тут снова повезло. Трижды перепроверив, выдернут ли ручник, я снял куртку, выскочил из заведённой «Газели» и полез разбираться с ремнями.

Два крепления отстегнул, а оставшиеся два, — да простит меня Марчелло, — пришлось срезать ножом, который обнаружился в бардачке. Кромешная темнота и спешка не способствовали аккуратности, так что вот. Сейчас любые средства были хороши.

И наконец-то наступил момент истины. Смогу или не смогу? Вклинившись между машинами, я сел прямо на платформу. Спиной вжался в кузов «газели», ногами упёрся в морду «волги» и начал толкать. И чуть было не рассмеялся, когда дело пошло.

— Дава-а-а-аа-ай! — орал я от натуги. — Давай же!

Скрежет стоял просто омерзительный. Брюхо и голые ступицы ГАЗ-3110 царапали платформу аж до металлической стружки, но в целом пока что всё получалось.

— Дава-а-а-ай!

И тут настала точка невозврата. Последний толчок оказался каким-то слишком уж лёгким, и морда «Волги» начала ме-е-е-едленно подниматься вверх. Ржавая гадина сама собой заваливалась с платформы в кювет, но вот беда: под собственной тяжестью она утаскивала за собой эвакуатор.

И надо ловить момент. Пускай даже для этого придётся отключить инстинкты самосохранения. Рванув вдоль платформы, я всем телом врезался в «волгу», лишь бы она поскорее упала.

А она… упала, да.

Вес тут же пропал, платформа эвакуатора спружинила, и я вслед за грёбаным ржавым корытом полетел по широкой дуге в придорожные кусты. Со стороны, должно быть, эффектно смотрелось. Физика и гравитация, — две бессердечные суки, — подставили меня по полной.

— Ать-с-с-с-с, — из кустов я вылез с разодранной рукой.

Зато довольный как чёрт, ведь эвакуатор остался стоять на дороге, а значит шалость удалась.

И пора бы гнать обратно! Запрыгивая в кабину, я думал о том, что разгадал ещё одну великую загадку человечества: вот откуда вдоль дороги в самых рандомных местах валяются ржавые автомобильные остовы. Сколько их, должно быть, таких историй?

Ладно. Воткнув передачу, я скрылся с места преступления. Выехал со съезда обратно на трассу, почти тут же включил аварийку и прижался к обочине. Включил в кабине свет и начал шариться в поисках аптечки.

Руку я разодрал совсем несильно, а боли даже не почувствовал, но кровища с меня сейчас лилась как с резаной свиньи. Особенность организма какая-то. Иногда царапнувшись ногой, я мог насквозь промочить кровью штанину и не замечать этого до самого последнего момента. Про содранные заусенцы вообще молчу…

Однако бледного я на этой почве никогда не ловил, и со свёртываемостью всё было в полном порядке, — так что оно, возможно, даже хорошо. Кровь молодая, бежит быстро.

Но это не отменяет тот факт, что руку надо хоть как-то обработать. Как минимум — вытереть.

— Так… ну и где? — беглый осмотр аптечку не выявил, а потому я полез шариться у Марчелло в бардачке.

Из медикаментов здесь обнаружилась лишь пачка презервативов. А помимо неё — куча бумаг, запасной телефон, открытый пакетик кофейных сосалок «KOPIKO» и три компакт-диска. «Metallica» с красным кулаком на обложке, «Offspring» с белобрысым пацаном, который качается на качелях и обнимает то-ли-креветку-а-то-ли-таракана и «Guano Apes» с рыжим муравьём.

Выбор Маркелова я полностью одобрял. Любовь к тяжёлой музыке проявилась в нашей компании ещё со школьной скамьи, когда настала пора выбирать. Да-да, выбирать. Ведь на вопрос: «чо слушаешь?» — нужно было отвечать чётко, быстро, не раздумывая. Варианта только два — «рэп» или «рок». Будешь мямлить, получишь по щам в любом случае, а так шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят.

И вот Марчелло, сколько я его помню, всегда был ультимативным говнарём. Упёртым и непримиримым. Из тех, кто может часами обсасывать то, как же он ненавидит попсу, и что речитатив — это хрен пойми что, сделанное неграми для негров. Короче… малолетний борцун против всего коммерчески-успешного.

— Ага, — тут я наконец-то нашарил пачку влажных салфеток.

Кровь к этому моменту уже перестала сочиться, а местами даже запеклась. Так что я без особого труда вытер всё, что нужно было вытереть, и чтобы окончательно замести следы накинул куртку. Погасил свет и уже хотел было тронуться обратно к кафе «Русь», но тут…

— Йопт!

Со мной случилась секунда, растянувшаяся в вечность, — мозг в такие моменты фиксирует каждую мелочь. Так что могу смело заявить, что мимо меня промчалась не просто «какая-то машина», а именно что серебристая камри. И более того! Я даже номера рассмотреть умудрился, и сразу же распознал земляков из сто пятидесятого региона.

Но суть в другом. Не могу сказать, чтобы тачка шла с превышением скорости, но вот траектория её движения очень напрягала. В тот момент, когда я заприметил камрюху, она уже чудила и шла по встречке. Потом резко вильнула вправо, начала тормозить, но один хрен улетела в кювет. С грохотом шарахнулась мордой о землю, по инерции пропахала посадки и остановилась в паре метров от первой большой сосны.

Тут восприятие времени качнулось в совершенно другую сторону, и я в прямом смысле слова потерял следующую минуту. А может меньше? А может больше? Короче говоря, очнулся я в тот момент, когда уже бежал в сторону машины. Рефлекс «спасай мирняк» сработал на автомате.

— Живые⁈ — крикнул я, но вместо ответа услышал крик боли. — Живые…

К счастью, двери машины не покорёжило. К несчастью, распахнув водительскую я понял, что на меня в буквальном смысле слова вываливается человек. Седовласый короткостриженый дед повис на ремнях и не подавал признаков жизни, в то время как другой дед, — тоже седовласый и тоже короткостриженый, — орал и со злости бил себя кулаком по колену.

— Нога! — оскалившись, с явной претензией в голосе проорал он на меня, а затем приметил что его водила без сознания. — Толя!

И тут же переключился. Вместо самобичевания начал со всей дури херачить Толю. Видать, поймал состояние аффекта и не соображает, что происходит. А потому:

— ТИХО!!! — заорал я, залез в машину и отстегнул Толин ремень.

Как мешок со всяким-разным, Толя окончательно завалился на землю. Я же схватил его за руки, оттащил и уложил на придорожную траву. И тут же понял, что лицо у деда сплошь в крови. Со лба ручьём течёт. Подушки не сработали и он, по всей видимости, хорошенько приложился о руль.

— То-о-о-оля! — второй дед тем временем выбрался самостоятельно и похромал вокруг машины в мою сторону. — Он живой⁈

— Живой! — крикнул я и указал в сторону эвакуатора. — Машина! — ох уж эти односложные адреналиновые диалоги. — Довезу! — с тем я перехватил лежачего Толю так, чтобы было удобно волочь.

— Я помогу!

— Не надо! Дверь лучше открой!

Что характерно, второй дед дохромал до эвакуатора быстрее меня. Не без труда залез на пассажирское сиденье и уже готов был принимать своего другана:

— Давай!

— Даю! — собравшись с силами, я приподнял Толю как можно выше. — Ы-ы-ыыы!!!

Второй дед схватил его за шиворот, заревел и начал тянуть. Я же в свою очередь перехватился — усадил Толю задницей себе на плечо и стал поднимать. Как итог: засунули.

— Осторожно ноги! — крикнул я, захлопнул пассажирскую дверь, оббежал «газельку» и прыгнул за руль. — Ху-уу-у-ух, звиздец…

Растерев лицо ладонями, я посмотрел на дедов и только тут понял, что они не друзья. Они братья! Близнецы. Причём такие упорные, что сумели сохранить зеркальное сходство аж до своих немолодых лет. Одинаковая стрижка, одинаковые бороды, и даже одежда одинаковая — серые шерстяные пиджачки без галстука поверх белых рубах.

— Всё нормально, — зачем-то сказал я, глядя как второй дед прощупывает у Толи пульс. — Там гайцы меньше чем в километре. С мигалками в больницу поедете.

— Спасибо.

Не было счастья, как говорится, да несчастье помогло. Радует только, что не моё личное несчастье, а вот этих престарелых братьев. А хотя… не! Не-не-не! Отставить мрачные мысли, всё нормально будет. В крайнем случае сотряс получил. Прокапают Толю, как Лёниного кота, таблеточек выпишут и положат в стационар. Выйдет как новенький.

— Едем-едем-едем, — бубнил я про себя, выжимая из «газели» максимум.

На парковку возле «Руси» залетел, яростно сигналя и тем самым распугивая народ. Внаглую припарковался рядом со входом в кафе, выскочил на улицу и крикнул толпе мужиков:

— Помогайте! Там раненый! — а сам рванул внутрь.

— Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь, — как будто бы снова поприветствовал меня Фоменко. — Рекламная служба «Русского Радио»…

Сколько я отсутствовал? Да чёрт его знает. Минут десять, должно быть, может чуть больше. Это мне они показались с перебором насыщенными, а вот мои ребята не сдвинулись с места. Сидели всё так же и всё там же. Когда я подбежал к столику, Аничков как раз назидательно потрясал наручниками прямо перед носом Гуляева, но тут вдруг заприметил меня.

— О! — отрывисто вскрикнул инспектор, а его напарник потянулся рукой к кобуре.

Реакция мужиков вполне понятна. Ведь свою-то кровь я отмыл, а вот в Толиной угваздался с ног до головы. И надо бы поскорее объяснить господам милитонам в чём тут дело:

— Там раненые! — сквозь одышку крикнул я. — Авария! На улице!

— Молодцы, ребят, — похлопал меня по плечу один из дальнобоев.

Из кафе наружу высыпала целая толпа, и сейчас мы вместе наблюдали за тем, как милицейская машина со включёнными мигалками подняла столб придорожной пыли, сорвалась с места и уже выскакивала на Ленинградку.

Поздним вечером, посередь трассы и чуть ли не на границе областей, гайцы повели себя как люди и приняли единственно-верное решение. А именно: не дожидаться скорую. Ведь дед в себя так и не пришёл. Когда ему сунули под нос ватку с нашатырём, Толя на секунду приоткрыл мутные глаза, а затем почти сразу же провалился обратно. Видать, всё-таки хорошо башкой приложился.

— Красавчики, — сказал ещё кто-то из толпы. — Так и надо.

За всей этой суетой и неразберихой, мои пацаны пока что не понимали в чём дело. Главное уловили — инспекторам стало резко не до нас. А вот на вопросы: «куда делась машина с платформы?» и «где я раздобыл раненых дедов?» — мне ещё лишь предстояло ответить.

Вот только чуть позже. Пока что я просто стоял, переваривал произошедшее и изредка перечитывал визитку, которую мне напоследок сунул второй дед. Николай Арсеньевич Жаров, ОАО «Балашихинская Бумажная Фабрика», ниже телефон, а вместо должности расплывчатое: «По вопросам закупок».

— Набери, — сказал он мне напоследок. — Набери, как сможешь. В долгу не останусь.

И кто знает? Может, это действительно чем-то интересным обернётся? Так… стоп! Все эти мысли сейчас неуместны! Нам сейчас дальше ехать не на чем. Мы ведь и вчетвером в кабину эвакуатора не помещались, ну а с балластом в виде Кристины Игоревны тем более.

И надо ковать железо, пока горячо. Мы… ну то есть я — герой дня в глазах дальнобоев. И этим надо пользоваться.

— Мужики! — крикнул я, пока толпа не разбрелась. — А кто-нибудь во Псков едет⁈ Может, найдётся парочка мест⁈