Фанат. Мой 2007-й

Глава 18

Минутой ранее

Васька Авдеев вышел из гостиницы «Барс» и первым же делом смачно харкнул на газон. С тоской оглядел запруженный людьми и машинами Октябрьский проспект, кое-как перекинул автомат на спину и в который раз подумал о том, что он не солдат, а носитель формы.

Вот просто… чем руководствовался начальник гарнизона? Что вообще у человека в голове?

«Быть может там говно?» — со злостью подумал Васька. В том году приказ о переходе на зимнюю форму поступил 1 ноября, а в этом на кой-то чёрт на месяц раньше.

Буква «З» — забота.

Чтобы не помёрзли солдатики. Гражданские шастали вокруг в лёгких осенних куртках и зачастую нараспашку, а на Авдеева тем временем было надето почти двадцать килограммов лишнего веса. Свою шинель он ненавидел так же чисто и искренне, как мышки ненавидят кошек, осы пчёл, а жабы цапель. Сама шинель на семь кило, и под ней ещё несколько слоёв одежды, как будто Васька и не Васька вовсе, а кочан капусты.

Да плюс ещё автомат. Без рожка, само собой, но таскать его с собой всё равно было надо.

— Угости, — попросил он Колю и тут же получил сигарету.

Закурил, сдвинул шапку-ушанку на самый-самый затылок и ещё разок выругался вслух, чтобы закрепить настроение.

— Ну что там? — спросил Коля.

Самый близкий человек для Авдеева вдали от дома. Оба парня были родом из Мурманска, и оба попали в Стремутку по призыву как срочники. Понятное дело, что подружились сразу же, — что называется, держались «своих».

По первой свою жизнь ни с чем таким связывать не планировали, но под конец первого года службы всерьёз начали задумываться над перспективами. Ну… раз уж они УЖЕ здесь.

Учебный центр Внутренних Войск МВД в Стремутке называли кузницей кадров, и это так часто повторялось старшим руководящим составом, что невольно начинаешь верить. Вот и Коля с Васей задумались о контракте.

В целом-то неплохо, если уж разобраться. Какая-никакая стабильность и социальный лифт. Зарплата вовремя, и пенсия ближе. Вот только всё это будет потом, ну а пока Авдеев со своим другом были именно тем самым «резервом» Внутренних Войск. В любой момент их могли поднять по команде и дёрнуть на охрану, усиление, оцепление, сопровождение и так далее.

Вот как сейчас, например.

— Э-э-э, — поморщился Авдеев. — Ничего там нет.

— Думаешь, дети по телефону балуются?

— Думаю, да.

Хотя сам краем уха уже не раз подслушивал разговоры псковских ментов, и уже понимал, что в городе не всё спокойно. Сам повод, по которому его часть подняли и пригнали сюда, уже напрягал. Бомба. А ведь в народной памяти ещё были живы и свежи очень нехорошие события. Отмахнуться от такого нельзя.

— Н-да…

Понятное дело, что срочникам не предлагалось самостоятельно идти и разминировать гостиницу голыми руками, — сперва бы ещё найти нужную. От Васи и таких же как Вася сейчас требовалось обеспечить порядок на улицах. Выставить оцепление, пресечь панику, и вежливо отвадить любопытных гражданских подальше от возможного места ЧП.

И если уж честно, то пока что они справлялись плохо.

Помимо разговоров, у Авдеева была возможность подслушать переговоры по милицейской рации. Футбол этот сраный аукался то там, то тут. То бабка сообщит о драке во дворе, то охранник на проходной какого-то завода жалуется, что ему малолетки стёкла побили. Последнее, к слову, было вот только что. Буквально пару минут назад.

— Пойдём отойдём, что ли? — сказал Васька, заприметив как один из милиционеров недовольно закашлялся от его дыма.

— Пойдём.

Приказа оставаться на месте не было. На пару проклиная чёртовы шинели, ребята побрели в сторону перекрёстка Октябрьского проспекта и улицы Металлистов. И ещё издалека услышали что-то странное…

— Орут? — спросил Васька.

— Орут, — согласно кивнул Коля, и оба прибавили шаг.

Добрались до конца здания, заглянули за угол и тут уж…

— Охереть, — выдохнул Авдеев, а потом обернулся назад. — Драка! Мужики, тут драка! — ещё раз перекинул непослушный автомат поудобнее и побежал прямо на толпу фанатов…

Полоса по коже, которая сперва показалась мне «ледяной», спустя секунду начала обжигать. Но есть и позитив: в момент удара я отчётливо услышал эдакий хруст изнутри. В чём именно позитив? Да в том, что хрустеть в моём организме окромя костей категорически нечему, — я ведь не печенька какая. А значит косорукий ассасин Егорка пырнул меня по рёбрам и ничего важного не задел.

Другой вопрос — откуда эта сука тут появилась⁈

— Мр-р-р-разь! — заревел ублюдок и замахнулся повторно.

А я не стал дожидаться, что мне повезёт ещё раз, и прыгнул на него. Схватил за запястье, подработал коленом, и мы вместе начали заваливаться. Правда толку с того, что я зафиксировал Егорке руку не было. Нож не выпал, и мы тупо начали валяться по асфальту прямо перед толпой сбитых с толку мытищинцев.

Ну а следующие секунды растянулись в года.

Раз — от толпы наших отделяется Жорович. Чантурия сориентировался быстрее остальных и кинулся мне на выручку. Без какой-либо жалости, шарахнул Егору ногой в ухо, после чего ублюдок перекатился в сторону.

Два — неимоверно бодрый после такого удара, Егор вскакивает на ноги.

Три — а теперь прилетает в лицо Жоровичу, потому что «Северная Гвардия» врезается в нас, и пару десятков людей авангарда самоотверженно бросаются месить приезжих.

Четыре — начинается свалка. Грязная, потная, непонятная.

Пять — я кое-как отдёргиваю ладонь из-под чьих-то берцев прежде, чем мне её к херам отдавят. Встаю на ноги, пропускаю шлепок в челюсть от пробегающего мимо скобаря, и в два прыжка удаляюсь из эпицентра месива.

С-с-с-сука… опять двадцать пять!

— Дэн⁈ — крикнул я.

Дэн не ответил, но я почти тут же заметил его в толпе дерущихся. Точнее даже не дерущихся, а толкающихся — стенка нашла на стенку, и теперь прежде, чем побоище растянется вдоль по улице, обязательно должен случиться вот этот элемент неловкой возни. Локти, головы, колени — без замаха и скорее обидно, чем больно.

Вот только псковских гораздо больше!

Приметив меня вдали от общей свалки, сразу же двое ребят в сине-белых шарфах рванули в мою сторону. Рванули и… тормознули. «Ну нахер», — прочиталось во взгляде, потому что в этот момент из месива вылез Егор. Безумный взгляд — это ладно. Но ведь у него в руках снова был нож. И не простой причём, а окровавленный. То есть он уже пускал его в дело, и потому подтверждённый псих.

А скобарям такое счастье ни к чему, спасибо. Они развлекаются. Им геройствовать, переламывая ход боя незачем, они и так доминируют.

— Р-р-раа-а-а!!! — Егорка замахнулся и рванул вперёд.

Я же в свою очередь попятился. Решил пока что просто отходить назад, копить силы на контратаку и изматывать этого психа. Предугадывая выпады ублюдка, я просто отскакивал назад до тех пор, пока не упёрся спиной в кирпичную домовую стену. И вот тут уже всё, конец.

Фулл-контакт и точка невозврата.

Будь мы в аниме, сейчас настало бы самое время поговорить. Прерываясь на маньяцкий смех, Егорка должен был бы сказать что-то типа: «Ты даже не подозреваешь, с кем ты связался, щенок! Никто не в силах тягаться с моим могуществом!» — ну и так далее по тексту. А я бы ответил что-то очень простое и пафосное, после чего щелчком пальца стёр бы самоуверенного ублюдка с лица земли.

Н-да… первый раз в жизни жалею, что я не в аниме. Я бы даже принял то, что у меня глаза от удивления на половину лица становятся. Ху-у-ух… сука, брежу что ли? От кровопотери? Вроде не холодно пока, и не сонно…

И пора бы уже действовать!

К слову, диалог между нами действительно случился. После того, как я попёр в атаку и первый раз пробил Егору по корпусу, мы только и делали что разговаривали. Просто не очень информативно. В основном перебирали знакомые матерные слова.

Итого: удар, уворот из-под ножа, ещё удар, и сразу же ещё. Нормально! Всё что прошло не опасно, но уж точно больно, — я постарался. А значит выродок сейчас максимально обозлён и пора менять тактику.

— Ы-ы-ы-ыаааа!!! — собравшись с силами я бросился вперёд, отвёл руку Егора с ножом в сторону, а затем обнял его как можно крепче.

Обнял и принялся колотить головой в нос. Раз, два, три, пошла кровища. И в волчьих глазах урода появилась потерянность. Поплыл человечек. Хотя я ведь сейчас и сам плыву, просто от другого — с перебором наглотался кислорода так, что аж голова кружится. Но продолжаем! Четыре, пять, шесть — всё. По разбитому щачлу аж струится. До нокдауна всего ничего и осталось лишь добить урода, но…

Но тут Егорка сделал то, чего я больше всего опасался. Умудрился-таки повернуть нож под правильным углом и ещё одна ледяная полоса прошлась мне по ляжке. Но, на счастье, опять вскользь.

— Атьс-с-с, — я рефлекторно отпустил гада и отскочил в сторону.

Оценил масштаб своих деяний и невольно улыбнулся. Егор причмокивал кровью, как голодная собака слюной, и шатался из стороны в сторону. Один прямой в голову и наконец-то ляжет. Вот только лучше бахнуть на контратаке, чтобы уж наверняка. Например, вот сейчас!

Егор оскалил розовые зубы, по-звериному заревел, резко дёрнулся, выбросил руку с ножом назад, на какой-то уж слишком сильный замах и тут…

— С-с-с-сука! — тут острие вонзилось в плечо солдата.

Хорошо так причём вонзилось. Глубоко. Мощно, аж по самую гарду. Резонный вопрос: а откуда в нашей свалке вдруг взялся военный? Ну… то есть… было бы логично, если бы появились менты, ведь их-то мы как раз и вызывали.

Усиление, быть может? Из какой-нибудь соседней части?

Что ж! Как бы то ни было на самом деле, тут я низко кланяюсь и снимаю шляпу перед псковскими силовикам и правоохранителями — пацаны вообще ребята. С вызова прошло едва ли десять минут. Скорость просто поразительная.

— Ах ты ж выродок! — крикнул солдат, глядя на то, как из его собственного плеча торчит рукоять. Затем обернулся и заорал: — Ва-а-а-ась!

А Вася… ну то есть НАВЕРНОЕ Вася, — мне-то он не представился. Короче говоря, второй солдатик подбежал к Егору и невероятно смачно врезал ему прикладом прямо по зубам. Ублюдок начал на прямых ногах заваливаться на спину, а раненый солдат отошёл в сторону.

Испуганно огляделся, крикнул:

— Нападение на военного при исполнении! — указал на Егора. — Вот этот, с-с-с-сука! — и очень озадачено побежал в сторону.

При этом главный вещдок утащил прямо в себе, — не стал выдёргивать. А на смену ему тут же пришли двое, уже в милицейской форме и с дубинками. И все вместе они начали как-то особенно яростно херачить лежащего Егорку.

Я же отшатнулся назад, припал стеной к стене и не смог отказать себе в удовольствии чуть понаблюдать за этим действом. Очухался только тогда, когда один из милиционеров ногой перевернул Егора на живот, а другой тут же встал коленом ублюдку на спину и достал наручники.

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся я, не удержавшись.

Ну всё.

Приплыли.

Я-то ещё, грешным делом, раздумывал над тем, что даже по возвращению в Мытищи предстоит ходить и оглядываться, ведь Егорка обязательно станет мстить.

А вот теперь не станет! В ближайшие лет десять-пятнадцать так уж точно. Поедет наш Егорка в места не столь отдалённые, и ой как не сладко ему придётся из-за статьи «нападение на сотрудника». Ещё и с холодным оружием. Ещё и отягчающих понавешают, — уверен, господа милиционеры в таких вопросах щепетильны и за своих ответят так, что мало не покажется.

— Аха-ха! — досмеялся я. — Аха…

А предположительно Василий шагнул в мою сторону. Пока милиция за его спиной продолжала вязать Егора, шмыгнул носом и спросил:

— Живой?

— Живой.

— Ну тогда шёл бы ты отсюда, пока можешь. Ментам-то, знаешь? Им похер кого вязать. А ты раненый, с тебя точно спросят.

— Сып-па-си-бо, — ответил я. — А с чего вдруг такая забота?

— Да мне никакой заботы, если честно, — пожал плечами солдат. — Я на усилении. Этот урод с ножом на людей бросается, а вы-то чо? Сам за «Север» на выезды гонял до призыва. Так что беги давай, — а потом обернулся и крикнул: — Коль, ты там как⁈

— А как ты, млять, думаешь⁈ — донеслось в ответ.

— Херово⁈

— Херово, млять! Очень херово!

Ну а мне дважды повторять не надо, и я потихонечку двинулся в сторону.

Вокруг полным ходом шёл разгон и вязалово. И откуда только тут столько милиции⁈ Откуда столько военных, мать его так⁈ Большая часть «Северной Гвардии» уже сверкала пятками где-то вдали, кто-то валялся на асфальте с разбитой харей, кто-то играл с ментами в салочки, кому-то уже заламывали руки… свои, не свои — не разобрать уже. Смешались в кучу кони, люди. Ну… кони. Армейцы типа. Юмор. Смешно.

— Здарова, — вдруг вырос прямо передо мной запыхавшийся Лёва.

— Здарова.

— Это самое… реванш, — сказал рыжеволосый, улыбнулся и тут я понял, что у него не хватает одного переднего зуба. — Давай в следующий раз, ладно? Что-то сейчас как будто не до этого.

— Согласен.

— Ну забились тогда.

— Забились.

— Давай, — рыжий похлопал меня по плечу и побежал дальше.

— Лёха! — послышалось откуда-то издалека и тут я увидел, как мелкие шустрые дружбаны брата снова собрались в кучу, обогнули пару солдат по широкой дуге и бегут в мою сторону.

Тут же сквозь толпу продрался Жорович и голый по пояс Злобоглаз. А хотя… нет, не голый, это ему просто ворот растянули аж до пупка.

— Бежим! — заорали мужики, явно обращаясь ко мне. — Бежим! Бежим! Бежим!

Ну а я и побежал, пока с Егором не закончили и за меня не принялись. Поскольку логика в словах Наверное-Васи железная. Бить меня, конечно, не станут, но-о-о-о… в мои планы не входило гостить в псковском обезьяннике. И именно ко мне у следствия действительно будет особенно много вопросов. Из-за ран, само собой.

— Туда! — крикнул Жорович, указывая на проспект впереди.

На каких таких волевых я побежал? А чёрт его знает, честно, но как-то смог. Молодой, наверное?

— Ёптвоюмать, ты же в кровище весь, Самарин! — заметил Чантурия, когда мы наконец-то выскочили с этой проклятой тесной улицы на открытое пространство.

— Нормально! — сказал я. — Дальше! Дальше!

Почему не остановился? Скажем так: на мгновение я каким-то шестым чувством ощутил весь город. Ощутил не нарастающий, а уже вовсю развернувшийся хаос — крики, звон битого стекла, вой милицейских сирен, и одну большую драку всех против всех. И как будто бы это только начало. Как будто бы дальше будет лишь злей, глупей и яростней.

И как же, чёрт возьми, захотелось убраться от всего этого подальше.

— На вокзал! — крикнул я. — Как хотели!

— Доберёшься⁈

— Доберусь!

Благо, теперь бежать со всей скоростью было не нужно. Ножки переставляй и нормально, прокатит. Обогнув гостиницу, мы сразу же шмыгнули в ближайший двор и дальше понеслись среди жилых панелек.

Будто стада животных, несущихся прочь от лесного пожара, периодически мы пересекались с такими же бегущими группами людей. Кто-то наш, а кто-то бело-синий. Иногда на встрече попадались патрули, — бобик с мигалкой на крыше перегораживал дорогу, — и приходилось резко давать крюка.

Через пару кварталов напоролись на драку.

Примерно пятеро молодых уродцев из «Северной Гвардии», что почуяли кровь и безнаказанность, прыгнули на двоих пузатых мужичков лет сорока. Видать, спросили не из Мытищ ли они, получили ответ и давай месить. В паре метров от действа истерично визжала женщина, — видимо жена одного из пузанов, — и по-хорошему надо было бы помочь мужикам. Однако в итоге всё обошлось само собой.

Скобари заприметили нашу толпу, рванули прочь и тут же нарвались на толпу армейских. Ну а мы — дальше.

— Всё! — крикнул Дэн, поравнявшись со мной. — Последний двор! Терпи!

— Сам терпи! — ответил я и тут же заметил, что вопреки всему брательник выглядит неплохо.

Руки в крови, но явно не в своей, а на лице ни царапины. Фингалы к завтрашнему утру проступят, но на этом всё. И тогда можно будет вдоволь постебаться над братиком. Мол, позер, умудрился из такого замеса без шрамов выйти.

— Туда!

Очередной переулок пятиэтажек встретил далёким эхом. И едва я пробежал его насквозь, как мне открылась такая картина… такая… э-э-э… грандиозная? Такая страшная в обрамлении рамки спецвыпуска новостей, но такая милая сердцу и близкая духу. Веселье сквозь боль, реальное братство и протест.

Но если конкретней:

Вокзальная площадь стояла на ушах. Движения перекрыто к чёртовой матери. Кругом спецтехника, дым и яркие, будто бы дёрганые от нервов огоньки посередь этого дыма — горящие фаера.

Толпу в цветах чужой команды щемили со всех сторон. Не драка, нет. Противостояние. Вот менты с дубинками, будто пастушьи собаки сужают круг, а в нескольких метрах от них теснится стадо фанатов. Ребята сбились в кучу, сцепились локтями, — вот для чего это на самом деле нужно! — и шумят.

Хорошо шумят, качественно.

Орут, кричат, кидаются всем чем под руку попадётся, но дальше разумного не идут. Сквозь всю эту неразбериху едва-едва ползут автобусы, «мирные» люди шустро-шустро пробегают мимо, подъезжают всё новые и новые бобики. Вот кучка бело-синих вырвалась и со всех ног рванула куда-то в сторону. Вот мимо-проходящая бабка восприняла всё как личное и грозит фулюганам клюкой. А вот кого-то отбили от толпы и под белы рученьки уводят оформляться.

Сука… я какой-то не такой, что ли? Бракованный? Почему от этого всего я прихожу в такой неописуемый восторг?

Ну а если по факту: чёрт знает, почему «Северная Гвардия» закусилась со своей же милицией, но нам это только на руку. Тем выше шанс, что нас не тронут.

— Бегом-бегом!

Прямо по проезжей части, наш небольшой отряд побежал дальше, к зданию вокзала. Мимо автобусов, мимо касс и сразу же на платформу, в безопасную и вменяемую толпу. И примерно тут же я первый раз упал. Причём как так вышло — сам не понял. Просто нога на мгновение перестала слушаться, подвернулась и вот я уже свожу ладони об асфальт.

— Лёха, — Денис и Жорович подхватили меня под локти с двух сторон и поставили обратно на ноги. — Лёха, млять. Ты чего?

— Да нормально, — повторил я и сощурился от того, как неприятно сухо стало во рту.

— Куртка! — вытаращил глаза Дэн. — Мокрая! Насквозь! Ты идиот⁈ — слегонца дёрнул меня за ворот, а я:

— Ай, — только сейчас понял, что ткань намертво прилипла к телу.

Повторил:

— Ай-ай, — чуть пошатнулся и начал заваливаться.

Следом раздался стук колёс подъезжающего поезда Таллин-Москва, милицейский свисток и трёхэтажный мат брата.

— Чо делать, Лёх⁈

— Не сдавай, — в полубредовом состоянии зачем-то забормотал я. — Не надо, не сдавай, уноси, не сдавай, не надо…

Дальше меня затрясло. Краски почти потеряли яркость, звук стал глуше, ну а последнее, что я запомнил с того дня, так это визги проводницы:

— Куда вы его тащите⁈ Не надо его сюда! Я говорю, не надо, вы же пачкаете!