Фанат. Мой 2007-й

Глава 15

…пора действовать. Выскочив из подворотни навстречу толпе, первым делом я выкрутил свою ауру на максимум, так что каждому живому существу в радиусе двадцати метров стало не по себе. Дальше напряг энергоканалы, усилил мышцы и укрепил кости. Навесил на себя силовые барьеры, активировал вытатуированные на теле руны и теперь, когда всё было готово, в руке у меня буквально из ничего соткался Меч Машиностроительного Завода. По сути — заточенная рельса с рукояткой и очень интересными магическими свойствами. Обычному смертному её не поднять, но для меня это не представляло особого труда.

— Ур-р-роды! — прорычал я. — Давайте, подходите!

Понимая, что одному против толпы придётся туго, я тут же призвал жиранью. Это мой фамильный дух-хранитель, о котором я раньше не упоминал — наполовину жираф, а наполовину пиранья. Ну и последний штрих: засунув левую руку в пространственный карман, я вытащил из небытия ручной пулемёт Гатлинга.

— А-лек-сей Са-ма-рин! — раздался позади меня электронный голос. — Я при-был!

— Ах-ха-ха! — заржал я, обернувшись. — Отлично!

Это подоспела долгожданная помощь. Из подворотни уже вылезал Эвакуаторотрон. Газель-трансформер пересобралась в свою человекоподобную боевую форму и теперь готова была схлестнуться с псковскими. Я взмахнул мечом, издал воинственный рык и тут…

…тут я обнаружил себя в подворотне.

— Лёх-Лёх-Лёх-Лёх! — брат суетливо шлёпал меня по щекам, а сам я сейчас привалился к стене и держался за темечко. Сквозь пальцы сочилось тёплое. Немного, но всё-таки сочилось.

— Чо? — спросил я, оглядываясь по сторонам и повторил на всякий случай: — Чо⁈

— Тебе урной по голове прилетело! — исчерпывающе объяснил Дэн мою галлюцинацию про Эвакуаторотрона. — Ты как вообще⁈

— Живой! — крикнул я.

Тряхнул башкой, окончательно пришёл в себя и бегло оценил ситуацию. Итого: мы всё ещё держались в этом узеньком переулке. Причём держались с двух сторон.

Да-да, нас уже заперли. Оббежать дом вокруг оказалось для псковских минутным делом. И хорошо ещё, что я быстро сориентировался, — видимо стресс положительно повлиял на мозги. Пока Пряня и Маркелов занимали оборону и принимали на себя первую волну скобарей, — на счастье, очень вялую и выдохшуюся после забега, — пацаны под моим чутким руководством проскочили подворотню насквозь и притащили со двора всё, что было плохо прикручено. Урны, скамейку, кусок пожарной лестницы, оградку с газона.

Весь этот хлам мы постепенно накидали псковским под ноги, выстраивая что-то типа баррикад. Ну то есть не баррикад, конечно, а скорее капканов. Но как бы там ни было, продвигаться вперёд по мусору для них стало проблематично. Сзади напирают свои, спереди опасно махают кулаками наши, а под ногами хрен пойми что — то спотыкаешься, то поскальзываешься.

Короче говоря, эффект сдерживания сработал на пятёрочку.

И это только с одной стороны. Другой выход из подворотни мы вообще почти полностью заткнули мусорным контейнером. Перепрыгивать через него, понятное дело, никто не станет. А тот, кто рискнёт протиснуться между контейнером и стеной, встретится один на один с Лёней.

Звучит? Звучит! Однако, — увы и ах, — на самом деле это было не так опасно, как мне того хотелось бы…

Гуляев, конечно, мальчишка большой и внушительный, но в условиях давки и тесноты совершенно потерял мобильность. Кое-как бьёт наотмашь, но в основном огребает и до сих пор держится чисто на волевых.

Царь Леонид, блин. Ха! Что-то вдруг вспомнилось. Этой весной мы всей толпой ходили в кино на премьеру «300 спартанцев», а теперь сами играем в двенадцать мытищинцев. Вместо ущелья подворотня, а вместо персов псковское фанатьё.

Так… ладно. Подхватив с земли мусорку, которая чуть ранее огрела меня по башке, я заорал:

— ЗЫС! ИЗ! УРНА-АА-ААА! — и перекинул её через голову Прянишникова, прямо в толпу оголтелых скобарей.

Затем выдернул Вадима с линии соприкосновения и встал на его место. Мясо продолжилось. Хотя как сказать «мясо»? То, что между нами сейчас происходило, дракой особо не назовёшь. Стоя в авангарде, ты просто отмахивался как мог и терпел, пока тебе методично отшибали конечности. Чтобы попасть кому-то по роже, да ещё и с замахом — это надо было очень сильно постараться. Ну и подставиться заодно, причём фатально.

— А-аа-ааа!!! — заревел рядом со мной Марчелло.

А чего заревел вполне понятно — краем глаза я заметил, как ему приложили берцами по ноге. Тяжёлой кованой вставкой, да прямо под колено, так что джинсы сразу же порвались.

— Терпи, Андрюх, терпи! — единственное что я мог сейчас посоветовать другу. — Жорыч едет! Жорыч будет! Держимся!

Вот только сколько ещё держаться — чёрт его знает. В этом грёбаном переулке мы сидели уже больше пяти минут, что уже есть эпохальный тайминг для уличной драки. А физрука с подкреплением как не было, так и нет.

— А-А-АА!!! — заорал пуще прежнего Маркелов, когда ему прилетело повторно. Всё так же и всё туда же, на сей раз уже по больному месту.

Тут у Андрюхи от боли окончательно помутился рассудок, и он сделал то, чего ни в коем случае нельзя было делать. Врубив режим берсерка, Марчелло подался вперёд, схватил обидчика за шиворот и резко дёрнул на себя. Повернулся под правильным углом, и мимо меня протолкнул парня вглубь подворотни, где…

— Нет-нет-нет-нет!!!

…где за него тут же плотненько взялись наши. Дэн, Арсений, пухляш и прочие мгновенно налетели на парня со всех сторон, повалили и начали пинать.

Ошибка! Ошибка-ошибка-ошибка! Фатальная, мать его так, и бесповоротная!

Тут же гулкая акустика переулка взорвалась криками первобытной ярости. До сих пор скобари нас жалели, игрались и тупо выматывали, но теперь попёрли выручать своего. Ребятам резко стало похер на урны и прочий мусор под ногами. Стоявший впереди парень рванул вперёд, врезался в меня всем телом и начал давить.

С-с-сука! Опасность, мягко говоря, смертельная. Если упаду — затопчут. Всамделишно и насовсем. Благо что Прянишников быстро сориентировался, подстраховал и вжался в меня сзади. Теперь меня плющат с двух сторон, но хотя бы не убивают. Меньшее из зол, ага…

— Ы-ыы-ы! — закряхтел я.

Глаза полезли из орбит. Рёбра, которые в обычной жизни ты не чувствуешь и полагаешь их очень крепкой и несущей конструкцией, вдруг начали ощущаться как никогда прежде. И пока хватало дыхалки, я изо всех сил заорал:

— Верните! Верните!

Слава тебе яйца, Денис додумался о чём я сейчас. Хоть чуть-чуть, но соображает, так что не всё потеряно. Избитого скобаря тут же выкинули обратно к своим, но… общая картина от этого особо не поменялась. И вряд ли теперь поменяется, после того как мы их разозлили.

— Йоптвоюм-м-м-м-м, — замычал я, когда ноги оторвались от земли.

Каким-то образом, меня приподняло над толпой. Тут я умудрился высвободить одну руку, и теперь наотмашь лупил кулаком туда, докуда доставал. А доставал я преимущественно по лысине паренька через ряд от меня, и наверняка набил ему добренькую разноцветную гематому.

Началась игра в перетягивание каната, вот только наоборот. Как его там? Регби грёбаное или американский футбол? Они ведь там так же друг дружку прессуют, вот только более организованно и в щитках.

А давление тем временем всё нарастало. А воздуха становилось всё меньше. И пока не стало слишком поздно, я начал спасать себя единственным доступным способом. Собрался с силами и принялся активно выбираться наверх: сперва свободной рукой опёрся на чьё-то плечо, затем наступил кому-то на колено…

Уж не знаю, разумно ли это было, но сейчас я вёл себя как рок-звезда на концерте, которая взбирается верхом на толпу фанатов.

— Лёх! — раздался крик Дениса позади. — Падай назад!

Ну да, ну да. Щаз-з-з…

Обернувшись на мелкого с тем, чтобы покрутить пальцем у виска, я увидел, как скобари на другом конце подворотни сменили тактику и уже почти «отобрали» у нас мусорный бак. То есть теперь они не напирали, а старались освободить себе проход в тыл. Поникший Лёня вцепился в мусорку обеими руками и удерживал её изо всех сил, но только куда там, против толпы?

И что-то как будто бы жопа настала по всем фронтам. Однако тут…

— Выстояли, — прошептал я, не в силах сдержать улыбку.

Чуть вдали, над головами псковских я увидел наше спасение. Перепрыгивая через три-четыре ступени за раз, вниз по лестнице с моста пикировал гордый грузинский орёл Чантурия, а за ним ещё десяток мужиков.

А товарищ Злобоглаз, так тот вообще катился вниз по склону, — прямо задницей по голой земле, потешно притормаживая ногами.

— Сзади! — вдруг спохватился кто-то из местных.

Скобари, что зажимали нас с той стороны резко развернулись и последнее, что я увидел, прежде чем сорваться вниз… ох, как же это было эпично! С выставленной вперёд прямой ногой Жорович врезался в толпу, а следом стенка нашла на стенку.

Сориентировавшись в новой реальности, Лёня начал толкать мусорный бак от себя, давление резко ослабло, и я вернулся на ноги.

— Назад-назад-назад! — сквозь торжествующий смех заорал я и мы дружно попятились во двор.

Вышли, рассредоточились полукругом и тут же роли резко поменялись. Не будь дураками, скобари встали. Теперь это они находились в узеньком проходе, из которого можно было выскочить максимум по двое, и тут же попасть в лапы толпы. А мы тем временем — мобильны, свободны и готовы рвать каждого, кто осмелится подойти.

К тому же, внезапно мы оказались в большинстве, ведь свежие ребята Жоровича уже погнали ту группу псковских, на которую прыгнули изначально. И настроение сразу же заиграло. И задор молодецкий захлестнул, и госпожа Фортуна как будто бы в засос поцеловала.

— Ну-ка нахер! — всё такой же разъярённый Марчелло подхватил с земли мятую банку и швырнул её в переулок. Не больно, но чертовски обидно. — Валите, черти! Бегите, пока можете!

Обычно переходят от слов к делу, но тут случилось наоборот. Посылая друг друга куда только возможно, мы простояли так чуть ли не полминуты, и лишь потом скобари начали отступать. Медленно и аккуратно, сохраняя собственное достоинство. Видать поняли, что преследовать их никто не собирается.

— Ах-ха-ха-ха! — засмеялся я и решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы процитировать нетленный монолог из фильма «Кровь и бетон». — Сдуру решил ко мне лезть, ты? Засранец вонючий, мать твою, а?

— А ну иди сюда, попробуй меня трахнуть! — подхватил Марчелло. — Я тебя сам трахну, ублюдок! Онанист чёртов, будь ты проклят! — и тоже заржал.

Тут я окончательно успокоился и оглядел ребят.

Маркелов вроде бодрый, но одна штанина насквозь мокрая от крови. Колено содрано так, будто его по наждачке волоком провезли. Лёня вообще никакой. Видно, что разряжен по самое не балуй и еле на ногах держится. А Прянишников грязный и драный как бомж.

— Чо? — улыбнулся я. — Две куртки за один день?

— Пошёл ты нахер, Самарин, — отдуваясь, сказал Вадим. — Съездили, млять, на футбол…

Но самое-то что главное — Денис. Важнейшая характеристика, которой можно описать сейчас моего брата — это «живой».

— Собака ты мелкая, — сказал я.

— Собака я мелкая, — вздохнул Дэн. — Как скажешь. Только давай без громких речей, ладно?

— А по мне видно, что я готов толкать речи? — тут я вытер от крови разбитую голову. — И вообще манал я с тобой разговаривать, козлина ты эдакая. Кого другого на мораль разводи…

— Лёх…

— Чо?

И вот тут я наконец-то увидел то, зачем вернулся в эту жизнь. Увидел эту жесточайшую внутреннюю борьбу. Но нет, все нужные думы он уже передумал. Должно быть ещё там, в переулке, когда нас чуть было не смяли. А борьба сейчас велась за то, чтобы найти в себе силы изви…

— … ни, — сказал Денис и вместо того, чтобы опять по-детски спрятать глаза твёрдо встретился со мной взглядом.

— Ну ты заплачь ещё, — улыбнулся я и сгрёб малого в объятия. — Забыли.

Ну да, забыли.

А чего я ещё хотел-то? Ну вот если честно? Дэн ведь не герой диснеевского мультика, чтобы развёрнуто и вслух озвучивать свои выводы так, чтобы это даже дошколятам понятно стало? Неловко это и… и не надо. Пожалуй, такие монологи разве что у Кайла Брофловски органично получаются. И то лишь в порядке стёба.

— И это самое теперь, да? — спросил я у брата.

— Ага.

— Ну ты понял, да?

— Понял.

— Ну и всё тогда.

— Лёх! — тут же похлопал меня по плечу Прянишников и указал куда-то вверх. — Валить надо.

А там, через закрытое окно второго этажа, за нами следила бабулька. Каноничная, хищная, остроносая, и в очках. Минуя минусовые диоптрии её взгляд становился каким-то особенно агрессивным, а к уху старушки тем временем была плотно прижата телефонная трубка.

Я улыбнулся ей. Крикнул:

— Привет! — и помахал рукой.

Что характерно, ситуационный юмор бабка не ценила ни на грош. Открыла окно, назвала нас всех уродами и заявила, что милиция уже едет…

— Самарины, вы реально черти, — кажется, уже третий раз за последние несколько минут сообщил нам Борис Жорович. — Я из-за вас игру пропустил.

Кстати, да.

Вся эта остросюжетная движуха началась примерно во время перерыва между таймами. И сейчас, после того как мы отбились от местных, сбежали от злющей бабки, перешли пешком через мост, остановились сперва в магазине, а потом в аптеке, и наконец при помощи воды, перекиси, бинта и ватных дисков привели себя хотя бы в некое подобие порядка, матч уже наверняка закончился.

Причём в тот момент, когда Чантурия со своими ребятами выходил со стадиона, матч складывался не в нашу пользу. К перерыву «ММЗ» летел со счётом 1:0. Обидно, досадно, но что теперь поделать? Зато «Северная Гвардия» сильно лютовать не станет и третьей драки за сегодняшний день не случится.

И так их что-то с перебором стало.

— А вообще красавцы вы, — сказал Жорыч, вышагивая по вечерним улочкам Пскова. — Грамотно всё сделали. Сколько продержались-то? Минут десять? Или дольше?

— Да хер его знает, — пожал я плечами, а затем улыбнулся. — А вам-то как? Понравилось? Разогнали кровушку?

— Знаешь? — хохотнул Чантурия. — Что-то я слишком стар стал для этого дерьма. Пожалуй, впредь уступлю дорогу молодым.

Зато Злобоглаз всё никак не мог угомониться — шёл чуть позади и обсасывал каждую секунду драки. Каждое своё движение, каждый жест и каждую маломальскую мелочь. Причём привирать начал уже сейчас. Не дал истории толком отлежаться, и уже туго напихивал в неё фантастических допущений. Причём… врал при непосредственных участниках событий, что у меня совсем в голове не укладывалось.

Ай да Злобоглаз, короче говоря. Ай да звиздабол.

— Оа-а-а-а, — вдруг ни с того ни с сего заныл Прянишников. — Опять, что ли?

— Что опять? — сперва не понял я.

А потом вдруг как понял. Прямо на нашем пути вдали образовалась толпа. Большая, человек на двадцать или около того. Вот только…

— Погоди-погоди, — жестом я остановил всю нашу процессию и вышел чуть вперёд. — Ждите здесь.

Не могу назвать внимательность к деталям своей самой сильной чертой, но тут вдруг осенило, что называется. Вокруг толпы висело такое плотное облако табачного дыма, как будто бы люди курили все и сразу. Прямо вот ВСЕ. И прямо вот СРАЗУ.

Тут же я увидел вывеску «Спорт-Бар», заметил среди толпы девушек, сложил два и два и понял: это просто гости кабака, которые выскочили на перекур. То, что они смотрят трансляцию — это понятно. Какую именно трансляцию тоже. Но дальше самый интересный вопрос: а какой ещё такой перекур может быть после второго тайма?

— Мужики! — крикнул я, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно. — Какой счёт⁈

— Один — один! — криком ответили мне. — Сейчас второй добавочный пойдёт!

— Ох-ре-не-е-е-еть! — а это мимо меня уже промчался Чантурия.

Бегом, как ненормальные, почти три десятка мытищинцев сорвались с места. Через дорогу мимо пешеходок, по дворам и наискось, мы понеслись обратно к стадиону. В конце пробежали сквозь совершенно пустой и обезлюдевший парк, из которого до матча доносились псковские кричалки, свернули за угол и упёрлись в ментов.

Что самих оперативников, что патрульных бобиков почему-то резко убыло. Одна машина и всего-навсего пятеро людей.

Сомнительно, если честно. Могу лишь предположить, что господам милиционерам тоже очень не нравилось то гнетущее затишье, что сейчас кожей ощущалось в любой точке города, и они решили рассредоточиться. Да плюс бабка не блефовала, и о первых стычках им уже известно.

— Кхм, — я перешёл с бега обратно на шаг. — Господа, морду кирпичом.

Чем ближе становилось оцепление, тем подозрительней были взгляды правоохранителей. И не спроста ведь. У меня на темечке свежая ссадина, Марчелло в рваных штанах, про Прянишникова я уже рассказывал.

Короче… то ещё зрелище.

— Молодые люди, а вы куда это направляетесь? — спросил усатый дядька в форме и преградил нам путь.

И тут я впервые услышал грузинский акцент Жоровича.

— Гражданин начальник, ну ты чего⁈

И речь его была гипнотична. Гипнотична, мелодична и настолько ласкала слух, что я не мог сосредоточиться на смысле слов. Я кайфовал от самой фонетики. Гласные — широкие, как улыбка во время застолья. «Т» как удар каблука в лезгинке. «К» — будто треск от первого укуса сочной хурмы. А «Х» в исполнении Жоровича — это вообще не буква была, а согретый выдох, от которого чувствуешь жар остывающего под полотенцем шоти.

Это была музыка, клянусь. И в музыке той лишь спокойствие, гордость и такое радушие, к которому просто невозможно не проникнуться. Жорович не коверкал язык, он его… угощал?

— Ну отошли ненадолго, — причём он ведь и в тактильный контакт с ментом вошёл, невозбранно положив ему руку на плечо. — Ну в чём проблема-то?

Не дожидаясь разрешения от «гражданина начальника», Чантурия лукаво поиграл бровями, а потом жестом велел нам проходить сквозь оцепление. Сам же продолжил забалтывать мента и… и вот хрен его знает. То ли у меня от насыщенности дня восприятие как-то странно работает, а то ли Борис Жорович только что реально продавил нам путь на стадион голой харизмой.

Но факт есть факт — мы вернулись на трибуны. А Дэн со своей звиздюшнёй так и вовсе без билетов прошёл.

Тем временем что гостевой сектор, что весь стадион затаил дыхание. Поле уже утратило всю свою неприкосновенность и серьёзность. Теперь по его центру слонялись запасные игроки в осенних куртках, тренеры, медики, боковые арбитры и какие-то уж совсем левые люди, предназначение которых мне не дано понять. Игроки основы без сил валялись на газоне, а это значит, что второй добавочный тоже закончился, и теперь встреча разрешится серией пенальти.

— Теперь только на вашего одноклассника надежда, — прокомментировал Жорович, как только догнал нас на трибунах.

— По ходу, — согласился я.

Начали без пафоса и какого-то особого предупреждения.

Раз — и под аплодисменты домашней толпы в ворота Виталика Губарева залетел первый матч. Два — бело-зелёные сравняли. Три — опять гол. Четыре — ответочка. При этом я не мог не заметить, что «ММЗ» бьют как-то вяло, а «747» при этом кладут ровно в девяточку. Без шансов, как на тренировке.

И как будто бы всё действительно зависит от Губарева.

— Давай, Виталя, — прошипел рядом Прянишников. — Давай, твою мать.

А сам я поглядел на усталую фигуру, что в очередной раз проверяла свои ворота, и вдруг ощутил необычайное единение со всем и вся. Что мы, что футболисты, что фанатьё на трибунах — мы все истощены этим днём. Что физически, что морально.

И теперь из этого истощения у нас только два пути: либо уныло сдаться, либо же сделать невозможное. Продраться, прорваться, прогрызться, проломиться… проораться? Да. Пожалуй, это единственное чем я сейчас могу помочь. А раз могу, значит надо.

Поддержка — это важно. Поддержка — это нужно.

— Ви! — крикнул я, что есть мочи, и начал пихать локтями всех, кого только мог. — Та! Ля! Вы херли молчите, а⁈ Ну-ка вместе! Ви! Та! Ля!

— ВИ! — подхватил сектор. — ТА! ЛЯ! — сперва неуверенно, но чем дальше, тем всё смелее и громче: — ВИ!!! ТА!!! ЛЯ!!!

— ВИТАЛЯ, ПРЫГАЙ, ТВОЮ МАТЬ!!!

И Виталя прыгнул…