Фанат. Мой 2007-й

Глава 24

Время полетело так, что я аж потерялся. Наступила приятная, уютная, но всё же рутина — поиски архивки утром, тренировки у Жоровича днём, весёлое распитие пива вечерами в подвале у Пряни. И если бы не мамкина днюха, — 10 декабря, — то я бы окончательно запутался в днях.

Впрочем, её мы уже отметили, тихо и по-семейному. Внезапно, вчетвером. У моей драгоценной родительницы Ольги Санны что-то перещёлкнуло в голове и в этом году вместо того, чтобы отдать квартиру на растерзание родственникам, а вместо праздника простоять весь день у плиты, она решила отметить в заведении.

Кое-как отговорил её идти в место с претензией на «ресторан» и высокую кухню.

Мытищинский общепит в этом плане хромал на обе ноги, и чем пафосней о себе заявляли господа рестораторы, тем хуже оно было на самом деле. Доказательства? Их есть у меня. Лично знаком с официанткой из одного такого «ресторана», так вот с её слов у них на кухне живёт щенок, которого выпускают побегать по залу, когда нет гостей. Против щенков лично ничего не имею, — они милые и пушистые. Однако свято уверен, что животина на кухне — это перебор.

В итоге день рождения отмечали в одной из первых городских сушилен, на первом этаже свеженького ТЦ.

Почему именно сушильня? А вот потому что. Медитации, которым я стабильно уделял по часу в день перед сном наконец-то принесли первые плоды. И из всего архива утерянных данных мне подвернулась информация о том, что расцвет японки в России — лучшее время для её потребления. Народные умельцы пока что не успели импортозаместить, — а заодно и испортить, — продукты, сушистов как правило учат настоящие приезжие японцы, а рецепты оригинальны и не адаптированы под извращённые вкусы нашей публики, — так что при упоминании запечённого ролла с курицей или беконом вас могут счесть душевнобольным.

Так что вперёд и с песней!

И было оно интересно. Ведь несмотря на столь обширные знания, по факту я пробовал суши первый раз в жизни. Так же, как родичи, и так же, как Дэн. Ужин автоматом превратился в формат дегустации чего-то совершенно нового, а ведь это завсегда весело!

Есть что обсудить, и есть чему удивиться.

А сколько всего было сплюнуто? И не упомнить даже. Но острее всего батя отреагировал на суши с лакедрой — стоило деликатесу только попасть в рот, как Павел Геннадьевич изобразил из себя живородящую сову во время схваток. Чуть не вытошнило бедолагу. Ну и отдельного упоминания, конечно же, стоит васаби. Как нормальные адекватные люди, мы с Денисом и отцом начали косплеить Жана Рено из одноимённого фильма, и есть японский хрен пальцами. На спор, конечно же — кто больше в рот натолкает, тот и молодец.

Сквозь слёзы и боль в затылке я всё-таки выиграл, а вот прикол имбиря никто из нас почему-то не понял.

— Чувствую себя алкашом, — нахмурившись, комментировал отец. — Как будто что-то парфюмерное в рот засунул. Чувствуете, да? Ну одеколон же!

Итого мы втрепали большой сет суши, несколько классических роллов, шашлычки-якитори и перепробовали весь аутентичный алкоголь в заведении. Саке ожидаемо не понравилось никому, японское пиво в один голос было окрещено необоснованно-дорогой кислятиной, а вот сливовое вино Ольге Санне очень даже зашло.

Ну а сам ужин, как несложно догадаться, был одним из подарков. Мужская половина семейства Самариных в кои-то веки скооперировалась, скинулась и даже подумала головой. Так что подарки у нас в этом году были коллективными. Ужин — раз, серьги из белого золота — два, абонемент на посещение спа-салона — три.

Абонемент, к слову, на двоих человеков.

И чтобы подчеркнуть собственное бескорыстие отец сразу же заявил, что ни на какие шоколадные обёртывания не пойдёт, и в гробу он это всё видал, а мать пусть ищет себе на это приключение подругу.

Так что скорее всего, от наших щедрот перепадёт ещё и кондитерше тёть Свете.

Но всё это было вчера! А сегодня в тренировочном зале Жоровича собрались те, кто всерьёз планировал связать свою жизнь с будущим фанатским движением. Не то, чтобы настал какой-то переломный момент, просто впервые ВСЕ ребята собрались одновременно и в одном месте.

— Хера себе вас, — недовольно пробубнил Чантурия, глядя как на его честно-арендованных метрах собралась толпа. А потом крикнул парочке молодых парней, чтобы отстали от козла, иначе он им руки вырвет и куда-нибудь не туда засунет.

А было нас явно больше пятидесяти. Или больше. Или меньше? Списки никто составлять не додумался, но один хрен выглядела вся эта шобла внушительно. Солидно, я бы даже сказал.

Слухи о псковском замесе, тренировочном зале школьного физрука и ребрендинге в «Торпедо» распространились по городу неимоверно быстро. Подтянулись друзья друзей и знакомые знакомых, к уже известным лицам добавились новые, и вот она — ещё не фирма, но уже фанатская группировка. Очертания неявны, но начало положено.

— Стоп-стоп-стоп! — попросил я. — Не так быстро!

Прямо сейчас ребята столпились вокруг стола, за которым сидел Прянишников. Вадим склонился над листочком А4 и на скорость стенографировал все названия, которые выкрикивались из толпы. Генерация шла прямо на ходу, и чем-то всё это действо неуловимо напоминало мне картину о том, как казаки пишут письмо турецкому султану.

А хороших вариантов не сказать, чтобы было много. По аналогии с самыми известными фирмами, пацаны вцепились в приставку «Black-White». Чего только не перебрали — и воины, и викинги, и варяги, и самураи, и убийцы. Но это, как по мне, попахивает плагиатом и слишком уж серьёзным отношением к себе, а так уж вышло что моё мнение тут в цене.

Так что проехали.

«Чёрная Гвардия» туда же, то есть нахрен. После неё кто-то додумался ляпнуть «Чёрная Сотня» и придумывание названия на время прервалось для ликбеза по истории родного отечества. «Псы войны» — банальщина. «Форпост», «Ярость», «Легион», «Крепость» — громкие слова. Попытка впилить в название «Яузу» и «Север» тоже не прокатила.

— Да чем тебе «Лоси» не нравятся?

— Не-не-не, — отрезал я. — Не будет у нас никаких «Лосей».

— Но ведь Копытан уже есть!

— Не будет, — терпеливо повторил я. — Никаких. Лосей. Во всяком случае в названии…

Такого удовольствия я Егорке не доставлю. Память о нём должна быть стёрта под чистую. Не было никогда такого человека, просто не существовало, и забвение — достойное наказание для этого чёрта.

— Монохром! — крикнул вдруг Сеня, тот самый друг брата на «гольфе».

— Ну-ка, ну-ка, — глазами я нашарил его в толпе. — Поясни.

— Ну… чёрно-белое. Монохром.

— А ты умный, что ли?

— Ну…

— Пряня, запиши «Монохром» и обведи в кружочек. Пока что это лучшее из того, что есть…

И тут мне в голову бахнуло — «МЫТИЩИ-359 ЮНИТИ УЛЬТРАХАРДКОР», «в щи с вертушки», «дух старой школы», «только молодость» и вот это вот всё. Захотелось обыграть и… и никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

— Лёх, — отозвал меня «на пару слов» Маркелов. — Ты чо несёшь?

— Ну как? Мем же.

— Какой ещё, нахер, мем? Тебе голову напекло?

— Ну… 359 же…

И только тут я понял, что это воспоминания из ещё не наступившего будущего. До того, как появится самый известный мытищинский мем оставалось ещё несколько лет — и то, сперва он возникнет на задросткой платформе типа нульчана, и только потом расфорсится шире. Опасность, блин. И отныне мне нужно повнимательней следить за языком. Я очень рад тому, что память потихоньку начала возвращаться, но такие вот рандомные, — а что самое главное бессмысленные, — воспоминания до добра не доведут.

— Монохром, короче, — я поспешил закончить этот неловкий разговор. — Монохром! Кто за⁈

А ребятам тоже понравилось.

И вот так, с лёгкой руки Арсения мы стали «Монохромом». Дальше Прянишников своей нетвёрдой корявой рукой накидал референс логотипа, и тут уж от лося отделаться не удалось. Грозно-улыбающийся мультяшный Копытан выглядывал из кружочка на манер персонажа «Looney Tunes», над ним было написано название фирмы, а под ним «est. 2007». Ну и всё, собственно говоря. Просто и лаконично, как по мне — самое оно.

Один из ребят Злобоглаза сказал, что у него сестра художница, и пообещал, что та в ближайшее же время отрисует картинку в цифре. А это значит что? А это значит, что можно будет клепать принты на одежду и даже намутить парочку флагов. Во-первых, вот тебе и разнообразие для ассортимента. А во-вторых, как владельцы магазина атрибутики мы сами пропиарим своё имя в народе — просто стой за прилавком и объясняй народу, что это за «Монохром» такой.

— Мне нравится…

Короче говоря, с главным мы определились. Название и лого утверждено большинством голосов, Жорович составил график групповых тренировок для пущего сплочения, а Гуляев взял на себя создание форума для объявлений и прочей координации.

Живём!

И теперь, когда всё это дело улажено, его обязательно стоило отметить. Тем и занялись, собственно говоря — по обыкновению, без сюрпризов, в подвале у Прянишникова. Завалились весёлой толпой с парой ящиков пива, сушёно-солёной снедью и ведром крылышек из новоиспечённого «KFC». И всё, вроде бы, как всегда, вот только Сергей Петрович повёл себя странновато. Обычно на человеческое общество он выбегал подобно заскучавшей собаке и чуть хвостом не вилял, а вот именно сегодня загрустил.

Поймал тильт, что называется.

— Маги-ма-а-аги, — тоскливо подпел он рекламе. — Вы знаете, я такая счастливая, — и продолжил безучастно пялиться в телевизор.

А на экране тем временем с перебором счастливая и оптимистичная семья рекламировала бульонный кубик.

— У меня золотой муж. Те-те-те-те-те-те. У меня золотые дети, — через вздох разговаривал с телеком отец Вадима. — У меня золотая свекровь и золотой бульон маги…

— Сергей Петрович, у вас что-то случилось?

— У меня ничего не случилось, Лёш. И не случится уже, по всей видимости. Ни-ког-да.

— Понятно…

Ещё вчера я бы ни за что не подумал, что стану упрашивать Петровича присоединиться к тусовке, а сегодня вот — приложил к этому все усилия. В итоге мы всей толпой стояли на пороге «тайной комнаты» и будто маленького, уговаривали Прянишникова-старшего проследовать к столу.

В итоге оно, конечно же, получилось. Но вот какое наблюдение — ломался Сергей Петрович далеко не для проформы, и пиво лишь усугубляло его минор. Конкретно сегодня хмель его никак не веселил.

А в какой-то момент, когда мы начали обсуждать дела будущего магазина, Петрович вообще вдруг вдарил ладонью по стойке. Встал с места и сквозь надрыв задвинул спич о том, что мы все молодцы, — ну а особенно Лёшка Самарин, да-да-да, — и что он рад, что у его сына такие друзья, и вообще желает нам всего лучшего, и приказывает держаться друг дружку по жизни, и помнить о главном…

— Пойду, — всхлипнул Петрович. — Не буду вас, молодёжь, стеснять, — но тут вдруг резко остановился. — Кстати! Насчёт спортивного питания идея, как по мне, особенно хороша. И у меня плюс ко всему знакомый есть, который из Германии медоборудование возит. Наверное, мог бы помочь, вот только…

Очередной тяжкий вздох.

— Вот только я с ним связаться не могу, — и побрёл прочь. — Я же в розыске…

— Так, — сказал я, дождавшись, когда это унылое приведение окончательно удалится. — Мой косяк, ребят, но что-то у нас дальше слов дело с Ларисой не идёт. Предлагаю ускориться. Главный вопрос: Марчелло, ты готов?

— Готов, — кивнул парень.

— Тогда завтра же плотно берёмся. Лёнь, ты с машиной поможешь?

— Помогу.

— Ну тогда вообще отлично…

Должно быть, это статья. Вмешательство в частную жизнь или как-то так, с ходу сформулировать не могу. Но всю следующую неделю мы провели в слежке за Ларисой Ивановной Виридарской. Да-да, фамилия — особый кайф.

Сидя в припаркованной «ниве» Гуляева-старшего рядом с офисной стекляшкой «РПИ» мы день за днём наблюдали за ней, и много чего интересного почерпнули. Итак! На работу Лариса Ивановна приходила без опозданий, без пятнадцати девять утра. Расписание перекура было свято и непоколебимо: 9:55, 10:55, 11:55.

Дальше наступал обед, и вот тут уже подключался элемент неожиданности. Каждый день Лариса Ивановна ходила питаться в разные места и с разными коллегами, — постоянного компаньона под это дело она себе не нашла. Однако! С недавних пор где бы она ни находилась в обеденное время, её обязательно атаковал Маркелов. Раз за разом он оказывался там же, где и Лариса, но пока что в лоб не пёр.

В понедельник случайно облил водой, проходя мимо. В качестве извинения и чтобы запомниться оплатил ей и её подруге бизнес-ланч, а сверху заказал по безалкогольному мохито. Во вторник просто встретился взглядом и кивнул, мол, узнал Лариску. В среду посмеялся и заявил девушке, что та его преследует. В четверг, чтобы развеять возможные сомнения, просто столкнулся с ней в дверях заведения, — он на выход, а она на вход. В пятницу же перешёл к активным действиям и спросил, можно ли к ней подсесть.

Ну и подсел, да.

Но! Ни о каком свидании или встрече пока что даже близко не заикался. Флирт на минимум, обычное человеческое общение на максимум, плюс нотки альфа-самцового пренебрежения чтобы заинтересовать. Спешка в этом деле была смерти подобна. И как бы нам не хотелось поскорее снять обвинения с Сергея Петровича, по первоначальному плану вся операция должна была занять месяц.

К слову, о Марчелло и его преображениях.

Пришлось вложиться из заработанных денег. Дело всё-таки благое и общее. Но к сути! Как банковский сотрудник, Лёня не раз рассказывал, что в 2007-м году среди авантюристов всё ещё была в ходу ушлая схема: найти алкаша с квартирой, отмыть, одеть, усадить на богатую арендованную тачку и повезти его в локальный недо-банк брать кредит под залог недвижимости. Основная часть кредита доставалась алкашку, авантюристу его «комиссионные» плюс «накладные», а дальше расход. Предполагалось, что алкаш в таком случае со временем банкротится и посылает банк, потому как по закону единственное жильё отнимать нельзя, но как оно на самом деле происходило — вот тут уж не знаю. Может и прожимали. Может и не по закону.

Но к чему это я сейчас? К тому, что мы проворачивали примерно то же самое и лепили из Андрюхи Маркелова успешного бизнесмена. Спецом для него были закуплены богатые офисные костюмы — серенький, чёрненький и синенький, чтобы менять каждый день. На руку «Swatch» из перехода, на рукава позолоченные запонки, духи, гель для волос, все дела.

Плюс выручили мои связи в «Альт-Телекоме», и бывшие коллеги согласились помочь нам с телефоном. В залог я оставил ребятам, — не мудрствуя лукаво, — деньги, а те подогнали мне дисконтный 8800 с сапфиром и с тем условием, что рано или поздно я его верну и проставлюсь.

Но тяжелее всего, — хотя казалось бы? — было ежедневно придумывать алиби для Яны, всё-таки ребята УЖЕ жили вместе. Однако друзья её парня у девушки были на хорошем счету, и потому нам пока что верили. Мы отпрашивали Андрея то сюда, то туда, то помочь, то подработать, и вроде бы всё проходило гладко.

Так…

Дальше: конечно же мы проследили за Ларисой Ивановной до дома. Узнали, что она домоседка и на буднях из квартиры не вылезает вообще, зато в субботу…

— Всё, — Марчелло запрыгнул на заднее сиденье нивы. — Засветился, парой фраз перебросился, ляпнул комплимент и записал номер телефона, — тут парня скривило от отвращения. — Какое же говно эти их коктейли…

Дело было в самом центре Москвы, в переулке неподалёку от богопротивного шалмана, который пытался извинить свою богопротивность приставкой «lounge-bar» к названию, ноо-о-о-о… мы-то знаем.

— Фу, — Маркелова аж передёрнуло. — Как будто водки напополам с мочевиной бахнул. Поехали быстрее домой, пожалуйста, — тут же ослабил галстук и начал переодеваться в «нормальное». — Я Яне обещал вечером фильм посмотреть.

— Едем-едем, — кивнул я. — А в целом-то как прошло?

— Да нормально, — отмахнулся Марчелло. — Главное, что я узнал главное.

— И что же это такое?

— Барышня любит выпить, — хохотнул Андрей. — И меру свою знает лишь понаслышке. Так что сам план ни лишён смысла — накачаем и разговорим.

— Отлично! И когда? Как, по-твоему?

— Точно после нового года. Тут осталось-то? Сейчас офисники уйдут на выходные и пересекаться с Лариской станет слишком палевно. Так что пускай посидит пока одна, помаринуется и поразмышляет над красавцем-мужчиной. Одно хреново, — вздохнул Маркелов. — Как бы она мне первая писать-звонить не начала. Палево же…

— Палево, — согласился я.

Действительно, впереди теперь самое тяжёлое. И тут несколько вариантов: либо мне нужно научиться пародировать голос Марчелло и ходить с его телефоном, либо просветить Яну относительно нашего плана, либо же аккумулировать все силы и быть бдительными как никогда.

— Спасибо, Андрюх, — в который раз повторил я, а тот в который раз сказал, что не ради меня старается.

«Нива» покатила в сторону дома вдоль по украшенным к новому году московским улочкам. Падал снег, игрушечная собака кивала головой на торпеде, по радио Эми Уайнхаус пела про то, что её против воли пытаются положить на реабилитацию, а я мысленно уже предвкушал грядущий день. Ведь уже завтра стараниями «двух Гриш» будет наконец-то готов договор аренды, мне вручат ключи от павильона, и я наконец-то начну первые приготовления к открытию.

Погоня за братом, псковские фанаты, псих с ножом и ментовская облава. Уверен, всё это померкнет по сравнению с тем, что меня ждёт в самое ближайшее время.

Ремонт, сука! Бессмысленный и беспощадный!