Фанат. Мой 2007-й

Глава 25

— … с-с-с-с-с, — прошипел я, глядя на пятно.

И главное — кого винить-то? Сам полез, сам не рассчитал и сам тыкнул краем валика в потолок. И ладно бы стену до конца прокрасил, так нет же. Это мне теперь, получается, белой краской пятно замазывать? Или так я только хуже сделаю?

— Ну…

Да и хрен с ним. Сделаю и сделаю.

Главное, что помещение моё! Двадцатиметровый павильон, разделённый пополам на кладовку и торговый зал. Плюс — витражные окна, то есть вся продукция будет висеть на обозрении, как в аквариуме. Плюс — реально золотое место, мимо которого вскорости потечёт весь фанатский трафик. Минус — холодновато здесь зимой, конечно, и нет санузла.

А хотя последнее всё-таки в плюсы перенесу. Лучше уж побегать до здания администрации и налить рукомойник из баклажки, чем терпеть всякие сантехнические неприятности, которые просто неизбежны в таком вот полу-кустарном полу-самострое. Попрёт нужник наверх, и что мне с ним потом делать?

Итак!

Вооружившись валиком и ведром с краской под номер RAL 6017, — а ежели попроще, то «майский зелёный», — я уже начал делать кое-какой ремонт. Поиски архивной макулатуры временно встали на паузу — перед Новым Годом оно откровенно никому не нужно, люди сейчас просто дорабатывают из последних сил и шевелиться больше положенного не хотят. То есть денег на продукцию как не было, так и нет, зато на всё остальное — пожалуйста.

В центре десятиметрового зала уже стояли в кучке витрины и стойки. В подсобке появился маленький б/ушный холодильник, микруха и стулья для посидеть. Кассовый аппарат? В процессе. Чтобы не платить ИП-шные страховые взносы за этот год, оформление меня как предпринимателя мы перенесли сразу же за январские праздники. От меня потребуется лишь поставить закорюку, а всем остальным занимается Лёня Гуляев.

Он банкир, ему виднее.

Впорос: что ещё помимо товара и кассы потребуется мне для ведения бизнеса? Правильно! Сотрудник. Не то, чтобы я боялся работы или считал выше собственного достоинства стоять за кассой, — ведь буквально недавно я именно этим самым и занимался, — но как по мне, если уж делаешь, то делай сразу же хорошо.

Нет ничего зазорного в том, чтобы владелец оттарабанил смену-другую на собственном предприятии. Но если он ОБЯЗАН это делать, потому как больше некому, то что-то явно идёт не так. И где-то ты, дорогой друг, явно свернул не туда.

И потому-то мы с пацанами уже выкинули объявление в журнал «Работа для вас» и по профильным сайтам. «Продавец-кассир, подработка для студентов». Сильно заранее, конечно, но… что сделано, то сделано. Январь пролетит незаметно, а к концу месяца я всё-таки планирую открыться. И если человеку действительно нужна эта подработка, то, думаю, на какое-то время он согласится стать разнорабочим и вместе со мной подготовиться к запуску.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Это здесь собеседование проходит?

— Нет, — соврал я и попросил паренька упёрдывать к чёртовой матери, пока я охрану стадиона не позвал.

Перебираю харчами? Отнюдь. Спасаю жизнь! Парнишка, который пришёл ко мне на собеседование самым первым, оказался уж слишком неформален — розовая чёлка, значки с мультяшками, тоннели в ушах и ещё грамм сто железа по всей роже. И джинсы у него порезаны, и три полоски на кедах, вот только сейчас не лето нихрена и товарищ рискует застудить себе всё, что только можно.

Что я имею против? Да ничего, в общем-то. Кто как хочет, тот так и это-самое. Другой момент, что парень будет перетягивать внимание с товара на себя и закончится всё тем, что подпитое фанатьё сперва перебьёт витрины и вынесет кассу, а потом и его самого ногами запинает. Потому что… да потому что, блин.

Пояснения за шмот в Подмосковье пока что никто не отменял.

Резонный вопрос — а почему бы мне не припрячь к семейному бизнесу братишку? Ответ удивит. После того, как мы вернулись из Пскова и уже сквозь призму веселья вспоминали все наши приключения, я имел неосторожность озвучить мысль про актёрские таланты Дэна. Мол, так и так, настолько талантливо врёт, гад, что аж диву даёшься. И не у многих оно так получается.

Брат задумался. Ходил-ходил, а потом на полном серьёзе подал заявку во МХАТ, и теперь срочно подтягивал школьную программу для поступления. При всём уважении и всей любви к Денису, бюджетом в его случае даже близко не пахло, но на семейном совете мы решили, что попытаться стоит. А если нет, то уж как-нибудь вывезем общими силами.

Во-о-о-от…

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

А вот это уже другое дело. Вместе с морозным воздухом, в павильон проникла девушка лет двадцати. В куртке с меховым капюшоном, но без шапки, за что мне тут же захотелось её заругать. Сама по себе не рыжая, но моська при этом чисто лисья. И что-то мне подсказывает, что с первыми лучами солнца, — то бишь настоящего, весеннего, — она обязательно пойдёт конопушками.

— А я на собеседование.

— Тогда вы ко мне, — сказал я, спустился со стремянки и вдруг понял, что выгляжу не очень-то начальственно.

В футболке на выброс и штанах дачного формата, к тому же весь в зелёную крапинку от краски. Не создаю я видимость успешного успеха, короче говоря. Но что теперь поделать?

— Алексей.

На мгновение я задумался, а нужно ли мне сейчас озвучить отчество? В итоге решил, что это явно лишнее.

— Екатерина, — представилась девушка и со знанием дела начала осматриваться по сторонам. — Я так понимаю, до открытия ещё далеко.

— Не буду врать, — я положил валик в ванночку. — Запускаемся где-то в конце января. Но сотрудника ищем уже сейчас для помощи с открытием.

— Зарплата?

Деловая колбаса какая!

— Пока что полторы тысячи в день, потом прикрутим к проценту от продаж.

— Я согласна.

Узнать согласен ли я для Катеньки было неинтересно. Без лишних слов девушка сняла куртку, повесила её за капюшон на замотанный в плёнку-пупырку стеллаж и спросила:

— Что делать?

Я же в свою очередь чуть завис. Залюбовался на фигурку, до сих пор скрытую под дутым пуховиком. Гитарой не назвать, поскольку годы ещё не забрали у неё девичью хрупкость, но всё равно: грудь, попа, талия, всё как мы любим.

Ну и да! Какой смысл врать? С моей стороны симпатия образовалась сразу же, и в голову полезли всякие-такие мысли. Я молод, одинок, и ничто человеческое мне не чуждо. И в своей новой, куда более счастливой и спокойной жизни, я на полном серьёзе рассчитываю завести свою собственную семью. Детишков понарожать, — чем больше, тем лучше, во имя демографии, — дачу построить, собаку завести слюнявую…

Кхм…

Знала бы Катька, в какую степь унеслись мои мысли спустя минуту знакомства — охренела бы.

— Так, — улыбнулся я. — А о себе не хочешь сперва рассказать? Предыдущий опыт, образование?

— Опыта нет, — честно призналась девушка. — Месяц раздавала флаеры на станции и как-то раз на масленицу подрабатывала у Лестеха в ростовом костюме. Кстати! Угадай, кем была.

— Лисой? — почему-то первым делом предположил я.

— Не-а. Альфом. Любителем кошатины с планеты Мелмок. Дети визжали, — не дожидаясь особого приглашения, Екатерина закатала рукава тонкой кофты по локоть, и взяла с пола запечатанный валик. — А по образованию у меня незаконченный журфак. Ещё два курса до выпуска осталось. По профилю практику найти пока что не получается, вот и ищу что-нибудь поближе к дому.

— Журналист, значит… ты это! Стой! Заляпаться не боишься?

— Так я аккуратно.

И вот как-то так, с моего молчаливого согласия, Екатерина Дмитриевна Кусакова устроилась на работу в павильоне и приступила к покраске стен. И даже выдавила своего возможного конкурента:

— Здравствуйте, я на собеседование.

— Какое собеседование?

— Так ведь…

— Молодой человек, холод не пускайте!

— Но…

— Немедленно закройте дверь с той стороны!

Короче говоря, палец в рот не клади. А ещё барышня оказалась с перебором общительная. Не замолкала ни на секунду, и спустя буквально полчаса я узнал про неё приблизительно всё:

Родилась и выросла в Мытищах, ходила в соседнюю школу, родители пытали музыкалкой, прошлым летом ездила в Севастополь, воспитывает мопса по имени Чарли, читает Сальваторе, любит Гая Ричи и, — внезапно! — футбол.

— Отец подсадил.

— Так ты не просто так пришла, получается? — улыбнулся я.

— Так я же говорю, что без связей и знакомств журналисту днём с огнём себе практику не сыскать. Нормальную, я имею ввиду. На первом мытищинском меня наверняка ждут с распростёртыми объятиями, но… сам понимаешь… высасывать сюжеты из пальца всё равно что разучиваться. Я ведь профессию сама выбирала. Я ведь по-настоящему хочу, по-взрослому. И раз до выпуска мне всё равно предстоит мучиться за кассой, то пусть хотя бы вот так будет. Пусть вокруг будет то, что мне действительно нравится.

— Понятно, — я отошёл на центр павильона и огляделся по сторонам. Готово. Теперь подождать, пока высохнет, и можно будет ворочать мебель. — Слушай, давай-ка выйдем подышим, а тут пока проветрится.

— Конечно.

Чтобы не угореть от краски, мы с Катериной покинули павильон и побрели в сторону поля. На котором несмотря на снег, холод и близкие праздники, пока ещё не переименованная команда «ММЗ» гоняла тренировочный матч. Не врали Григорий Саныч с Григорием Геннадичем — за работу они взялись плотно, и теперь к сделке приводили парней в их лучшую форму.

Вот только…

— Здарова! — я махнул рукой Виталику Губареву.

Внезапно, мой одноклассник был одет в жёлтую синтетическую безрукавку с номером поверх куртки. Вратарь всея Мытищ бродил вдоль бровки и чуть пританцовывал от холода. А на его законном месте, — то бишь в воротах, — играл кто-то другой.

— Ядрёна кочерыжка! — вырвалось у меня. — Негр!

Причём я ведь сперва подумал, что вратарь натянул на лицо чёрную балаклаву, так что только глаза и зубы видно. Пригляделся — ан-нет. Действительно, ворота «ММЗ» охранял чернокожий парень неопределённого возраста. Причём подмосковный морозец ему явно был в новинку, и чтобы не окоченеть, он то как бешеный перемещался по штрафной, то подтягивался на перекладине.

— Виталь! — крикнул я. — Это чего такое⁈

Виталя жестом показал, что нихрена не слышит, потом опасливо оглянулся на тренера, махнул рукой и зашагал в нашу сторону.

— Это чего такое? — повторил я.

— Это п****ц, — не стал расхаживать вокруг да около Виталик. — Легионер наш новый, из Кот-Д’Ивуара. Подарок клубу от будущего владельца в знак серьёзности намерений, ага. С-с-с-сука, — Губарев зло сплюнул. — Вот не могли они в защиту кого-нибудь взять, а? Здравствуйте, — тут он впервые обратил внимание на Катю и представился.

Я же из его слов понял примерно половину. И тут же попросил объяснить всё чуть тщательней и по порядку.

— П***ц! — ещё раз высказался Виталя, но просьбу мою всю же выполнил.

Итак!

Во-первых, игрокам команды наконец-то объявили кто именно будет новым владельцем «Торпедо». Некий бизнесмен Яков Давидович Борович, явно не дотягивающий до всех наших посконных топовых олигархов, поскольку его имя здесь и сейчас я услышал впервые.

Но это не суть. Мало ли богатых людей на Руси?

Во-вторых! Недолго думая, Яков Борович зачем-то подогнал команде легионера. Из своих денег проплатил молодому африканцу контракт на год вперёд, но выбирал его явно наугад, ведь уж в ком, а во вратаре «ММЗ» точно не нуждались. Взял чо дали, по всей видимости.

Виталика посадили на скамейку запасных, а его место занял товарищ по имени Секу Диабате. А известно о нём только то, что на родине он отыграл несколько сезонов в ФК «Рахма», — признаться, тоже впервые слышу, — и вро-о-о-о-оде как, наверное, правда это не точно и подтвердить никто не может, но новый вратарь «ММЗ» является седьмой водой на киселе Саломону Калу из «Челси».

— … готов поспорить, что тот вообще не в курсе.

— Пиар-ход, — шмыгнув покрасневшим от мороза носом сказала Катя. — Покупка легионера — пиар-ход. Назначение его в основу, чтобы похвастаться обновочкой — пиар-ход. И история с Калу тоже. Лживый, зато запоминающийся. Но лучше бы его тогда в родственники к Дрогбе записали, он как по мне больше на слуху.

— Н-да…

— Думаю, скоро все наши тематические издания должны об этом написать. Новость же.

Логично, но… несправедливо!

Маркетинг — штука уважаемая и нужная. Я бы и сам на месте Боровича что-то подобное учудил, но заменить Виталю… это же он сотворил чудо и вывел команду в лигу! Не умаляю заслуги других ребят и тренера, но это ведь именно из него теперь надо лепить звезду! Какого чёрта вообще⁈

За накатившей волной возмущения, я пропустил как с поля в нашу сторону сорвались оба Гриши. Тяжело дыша и поскальзываясь, мужики пробежали мимо.

— Виталик, ну-ка шуруй обратно! — рявкнул Ерёмин мимоходом. — И улыбайся там давай! Лучше улыбайся! Да, вот так!

— Григорий Саныч, а что случилось-то?

— Борович с инспекцией приехал, вот что! Владения будет осматривать!

Оп-па! На ловца и зверь бежит.

— Кать, иди в павильон погрейся.

— Да щаз-з-з.

— Ну как знаешь.

Грустный Виталик побрёл обратно на поле изображать разминку, а мы с моей новой сотрудницей порысили вслед за Гришами. А богатая, чёрная и не по сезону чистая машина уже припарковалась рядом с корпусом администрации, и из неё выходили люди.

Из-за руля вылез, — что вполне логично, — водитель. За ним из пассажирской двери крупногабаритный дяденька в длинном пальто, в котором безошибочно узнавался охранник. И третий человек, судя по всему, сам товарищ недо-олигарх. Ведь во-первых, охранник открыл ему дверь, что как бы уже само по себе намекало. А во-вторых, дяденька выглядел именно так, как принято представлять себе богатеев-греховодников.

Тугое пузо, что угадывается даже под зимней одёжей, мощный полуторный зад, лысина и короткие толстые пальчики, которые никогда не знали тяжёлого физического…

— Самарин? — на бегу шикнул на меня Воронцов. — А ты-то куда собрался?

— Поговорить с ним хочу.

— О чём тебе с ним разговаривать⁈

— Так надо.

— Самарин, ты глупостей-то не делай, а⁈ Иди отсюда давай! Иди, кому говорю⁈

Но поздно. При всём уважении к Гришам, им за мной не угнаться. И потому к машине господина Боровича я прибыл первым. Успел крикнуть:

— Яков Давидыч! — и тут же был зафиксирован в пространстве медведоподобным охранником. — Ай, йопт!

Несмотря на размеры, мужик оказался нереально ловок, и я как-то совсем пропустил тот момент, когда мой левый кулак вдруг оказался заведён промеж лопаток, а глаза уставились на собственные колени. Технично, сука! И быстро так! Стою я, значит, согнувшись впополам, порыкиваю от боли и негодования, а сделать ничего не могу.

— Яков Давидович, это наш! Наш!

— Кто такой? — уточнил надменный голос.

— Это Алексей Павлович! Мы вам рассказывали! Который Копытана придумал и магазин открывать собирается!

А вот это приятно. Ведь чёрт с ним, с магазином, тут факты подтасовать сложно. Но затею с маскотом Гриши могли бы втихаря присвоить себе, чтобы выслужиться перед новым начальством. Могли, но не сделали. И даже какая-то вера в людей от этого просыпается, что ли?

— А-а-а-а, — протянул Борович. — Так вот он какой? Коля, отпусти парня.

Коля отпустил, а я гордо выпрямился и очень гордо начал потрясать заломанной рукой.

— Я думал вы постарше будете, Алексей Павлович, — тепло и я бы даже сказал «по-отечески» улыбнулся мне Яков Давидович. — Молодой предприниматель, значит? Похвально-похвально. Сам таким был. Так и что же вы хотели?

— Хотел поговорить с вами про вратаря Губарева, — чётко ответил я. — Нельзя с ним так поступать.

— М-м-м, я сейчас не совсем понимаю о чём вы, — Борович поднял бровь и ещё раз оценивающе осмотрел меня с ног до головы. — Но разобраться хочу. Давайте-ка я сперва поговорю с Григорием Александровичем и Григорием Геннадьевичем, как и планировал, а потом с удовольствием выслушаю молодёжь.

Признаться, тут я малость потерялся. Заранее накрутил себя и уже настроился на конфликт, а ко мне… вот так. И это что же получается? Получается, что Борович нормальный мужик что ли? Чудеса какие-то, не иначе. А у меня ведь генетическая установка бить буржуев стоит и… короче, как так-то⁈

— Я тебе позвоню, — шепнул мне на ухо Воронцов. — А сейчас потеряйся, зараза такая.

Что ж? Сказано — сделано. Вместе с Катей мы вернулись в проветренный до уличной температуры павильон, врубили ветерок и начали выстраивать линию защиты Губарева. И судя по тем образным метафорам, что подбирала Катя, я понял что девушка действительно рвётся на своё место.

— Смотри: у нас есть готовый герой. Местный парень, воплощение мытищинской мечты, верно? Это же за душу должно трогать! Это же своё, родное, читатели такое обожают. Запомни: «плевок в душу тем, кто следил за командой с момента её основания».

— Запомнил.

— Напирай на то, что первая ошибка легионера и разразится скандал. А ему нужно, чтобы его как владельца команды полюбили.

— Ага.

— И по Губареву пробежимся. «Краеугольный камень команды, его сердце и душа» — раз. «Команда живой организм, а Губарев его иммунитет» — два. «Вратарь — это зеркало, в котором фанаты видят себя» — три.

— Ну… последнее уже перебор.

— Согласна, — кивнула Катя и продолжила расхаживать взад-вперёд. Признаюсь честно — залюбовался. Не столько на внешность, сколько на свет что попёр у неё изнутри во время генерации идей. Горит девка своим делом. Пылает!

— Алло, Самарин, подходи.

— Уже бегу, Григорий Геннадьевич!

Итак. Вместо посиделок в душном офисе, Борович решил вместе со мной дать кружок вокруг поля и заодно осмотреть команду. Мужчина шёл со мной рядом, а в двух шагах позади следовала его охрана.

Яков Давидович спросил о чём я хотел поговорить, а я залпом выдал всю подготовленную на репетиции базу. При этом мужчина меня ни разу не перебил, и даже кивал в правильных местах, а затем, будто желая поскорее закруглиться с этой темой, сказал:

— Я посмотрю, что можно сделать, — и с подозрительно короткой паузой задал вопрос: — Так значит это всё твоя идея? Маскот, атрибутика, спортпит чтобы не прогореть?

— Моя, — не без подозрения ответил я, на что Борович лишь засмеялся.

— Да не переживай ты! Не собираюсь у тебя ничего отжимать. Просто интересно, как у тебя, Алексей Павлович, голова работает. Почему ты именно этим решил заняться?

Я же ответил. Так, мол, и так, идея пришла в голову ещё до выхода во Вторую Лигу потому что… ну… предельно честно ответил, короче говоря.

— Ага, — Борович задумался о чём-то своём.

Начало темнеть и над стадионом зажглись прожектора. Орали игроки, под ногами хрустел снежок.

— То есть ты состоишь в фанатском движении?

— Можно и так сказать, — ответил я, но про «монохром» решил до поры до времени утаить.

— И что? Много вас собралось?

— Прилично.

— Ага, — и снова молчание. — Тогда скажи-ка мне, Алексей Павлович, а ты любишь деньги?

— Вопрос риторический, — усмехнулся я.

— Понял, — Борович оценил и сам расплылся в хищной улыбке. — Тогда следующий вопрос: тебе можно доверять?

В интересное русло диалог сворачивает, конечно.

— Раз спрашиваете, значит уже доверяете, — ответил я и в ответ услышал:

— Молодец.

А вот дальнейший наш путь до машины бизнесмена прошёл в полном молчании. И лишь в самом конце, прежде чем охранник открыл перед Яковом Давидычем дверь, он обернулся ко мне и сказал:

— Телефон всегда при себе держи, и отвечай на звонки со скрытых номеров. Твой контакт я возьму у Григория Геннадьевича…