Фанат. Мой 2007-й

Глава 22

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о подставленном гендире. Не в рифму, зато точно отражает суть.

Итак. В ту памятную ночь с 21 на 22 ноября мы заперлись в подвале и выслушали грустный рассказ Сергея Петровича о том, как высоко он взлетел и о том, как больно было падать. Под пиво — самое то.

Но по порядку: Прянишников работал в «ТехноПрогресс-Интеграция» с самого момента её основания, а потому болел за компанию и наивно полагал себя частью большой корпоративной семьи.

Какое-то время так оно, по всей видимости, и было, а потом учредители решили иначе.

Умные богатые дядьки строили свою Империю, поднимались всё выше, и выше, и выше и наконец вышли на уровень госзаказов. Точнее… по условиям 94-ФЗ для того, чтобы выйти на этот уровень не требовалось ничего, — все равны и всё прозрачно. Но на самом же деле этот закон был оперативно превращён в кормушку. Условия тендера прописывались таким образом, чтобы выиграть в нём могли только свои.

Утрировано, но: «в качестве исполнителя госзаказа необходима компания, системным администратором в которой будет работать человек с родимым пятном в форме наковальни на заднице, при этом обязательно рыбы по гороскопу».

Попробуй-ка такое выиграть, ага.

Короче! Как оно всё было? Сперва господа учредители провели Сергея Петровича за ручку от обычного торгового представителя до генерального директора. Для Прянишникова это было воплотившейся в жизнь сказкой, а для них буквально сказочным алиби. Мол, так и так, мы же вовсе не бомжа подставного на должность взяли, верно? Вот, смотрите-ка — работал человек. Много лет работал. Вот весь его карьерный путь на бумаге, вот фотографии с корпоративов за много лет, а вот несколько десятков человек, которые это дело без зазрения совести подтвердят.

И не соврут ведь ни разу! Хоть на полиграф сажай.

Дальше было назначение нового бухгалтера и вот тут… вот тут Прянишников что-то такое заподозрил. Однако выводы сделал совершенно неправильные. Он-то подумал, что один из учредосов пристроил ему под бок свою любовницу — огненно-рыжую мадам двадцати пяти лет отроду с какими-то нереально-длинными ногами.

— Вот, пацаны, — Сергей Петрович показал нам её фотографию. — Хороша, скажите?

— Пап! — покраснел Вадим. — Зачем ты её фоткал-то⁈ — а Марчелло присвистнул и сказал, что отныне оплодотворить её лицо — это цель всей его жизни.

И действительно! На мой вкус, Лариса Ивановна была ой как хороша. Настоящее достояние генофонда. Её внешность как бы сама собой подталкивала любого мужика к мысли о создании крепкого и красивого потомства.

Вот потому-то Прянишников и ошибся. Лариса была смазлива, молода и с его слов каталась на новеньком косоглазеньком E60, заработать на который к своему возрасту она бы просто-напросто не успела, и его явно подарили ей за какие-то заслуги.

А в овечьей шкуре тем временем притаился грёбаный волчара.

Тендер выигран, ура-ура! Прянишников берётся за настоящую работу и собирается выполнять госзаказ, а за его спиной тем временем все государственные бабки за его же поддельной подписью экстренно выводятся на фирмы-однодневки. Дальше фирмы пропадают, напоследок «в качестве благодарности» скинув Сергею Петровичу чуть баблеца на личный счёт, — о чём он узнаёт в самый последний момент, — и… да и всё, собственно говоря.

Виноват кто? Виноват гендир.

Лишь чудом Прянишников-старший разминулся с маски-шоу, которые залетали в офис «ТПИ». По какой-то счастливой случайности, именно в этот момент он решил проветриться и съездить за новым рабочим ноутбуком.

— Вы охренеете, ребят, — во всей этой безнадёге, Сергей Петрович старался уцепиться хоть за какую-то радость. — Сейчас покажу!

В два глотка осушив своё пиво, Прянишников спрыгнул с барного стула и побежал на кухню.

— Ща-ща! Ща покажу!

— Пап, надень штаны! — крикнул ему вдогонку Вадим, но тот не внял.

И уже через секунду вернулся с новеньким блестящим HP Pavillion, раскрыл его прямо перед нами, дождался загрузки, а потом…

— Смотрите!

С торжественностью Гудини, который в смирительной рубашке технично сваливает из молочного бидона, Сергей Петрович дважды тыкнул по экрану пальцем и открыл ворд.

— А? А⁈ Как вам такое⁈ Сенсорный экран! Будущее уже здесь, пацаны!

— Класс, — кивнул Гуляев. — А можно мне посмотреть?

— Бери, конечно.

— Пап, — вздохнул Прянишников. — А насчёт тайной комнаты ты не хочешь нам объяснить?

— Ах, это…

И пока Лёня лазал по ноутбуку, Сергей Петрович поведал нам ещё одну историю. Эту комнатушку он оборудовал не сам — она досталась ему по наследству от прежнего владельца помещения, организатора барабанной школы. Товарищ был очень странным, патлатым и ароматным хипарём. Ярый фанат «The Doors», который считал своим долгом в первые минуты знакомства процитировать Джима Мориссона, курил биди, топил за свободную любовь и искренне полагал, что за ним на кой-то хрен следит правительство. Вот он и оборудовал себе местечко, в котором собирался скрываться от ФСБ, ФБР, МИ-6 и Моссада.

Собирался он, а скрываться в итоге предстояло Прянишникову.

— Они ведь думают, что у меня теперь денег дохрена, верно? — рассуждал он. — Думают, что я в бега подамся за бугор. А я тем временем буду сидеть на своих законных метрах. С обыском они сюда обязательно нагрянут, но увидят, что здесь живёт Вадим и уйдут. Никто ведь не подумает, что я настолько ублюдок, что стану впутывать в этом дело собственного сына! Ах-ха-ха-ха!

— Ага, — грустно поддакнул Пряня. — А мама в курсе?

— Ну конечно же мама в курсе. Только ты с ней ни о чём таком по телефону не общайся, понял? Только лично, с глазу на глаз.

— Запустилось! — внезапно крикнул Лёня. — У-у-ух, класс! Летает прямо!

— Что там у тебя?

— Да вот, игруха новая…

Гуляев перевернул ноутбук так, чтобы всем было видно, и на экране я увидел заставку. Земля в иллюминаторе. Камера отъезжает всё дальше, и постепенно в кадре появляется гордый профиль главного героя, а по экрану тем временем бегут субтитры:

'Посол Удина: Итак, что же с Шепардом? Он вырос в колониях.

Капитан Андерсон: Он знает, как нелегка бывает там жизнь. Его родители погибли при нападении работорговцев на Мендуар'…

— Это бомба, я вам отвечаю! — как ребёнок радовался Лёня. — А можно я буду иногда к вам приходить играть, а⁈ У меня просто компьютер не тянет. А я ведь ради этой игры даже подумывал себе консоль купить.

— Да приходи, пожалуйста, — пожал плечами Сергей Петрович, а сам прищурился повнимательней.

'Посол Удина: Такой ли человек нам нужен, чтобы защитить Галактику?

Капитан Андерсон: Только такой человек и сможет её защитить…'

— Интересно…

Дальше мы всей толпой принялись читать пафосное интро о том, как человечество обнаружило на Марсе древние инопланетные технологии, и лишь один Вадим по своему обыкновению продолжал паниковать:

— Пап! Слышь⁈ И что ты теперь собираешься делать⁈

— Не переживай, Вадюш, я обязательно что-нибудь придумаю…

С тех пор прошло чуть больше недели.

— Слушай, — вздохнул я. — С Петровичем надо что-то делать.

— А что мы можем с ним сделать-то? — хохотнул Маркелов, заворачивая к воротам макулатурки.

— Помочь как-то.

— Помочь⁈ Серьёзно⁈ Самарин, я вижу, как ты в последнее время веришь в себя всё больше и больше. Так-то оно по делу, конечно, и базару нет, но… ты решил с госструктурами пободаться? Сам слышишь вообще, что говоришь?

— Да-а-а-а…

Я прислонился лбом к холодному окну и взглянул на тоскливый пейзаж промзоны.

— Но делать что-то всё равно надо. Он ведь…

— Задолбал? — спросил Андрюха и весело заржал.

Я же подумал, что и это тоже — ещё как задолбал. Хотя на самом деле хотел сказать: «сходит с ума». На наших глазах взрослый серьёзный дядька потерпел самое главное крушение в собственной жизни, не выдержал удар и теперь уходил куда-то совсем не туда. А особо распоясался после того, как в подвал Прянишникова нагрянули с обыском и никого не нашли. Тут-то он почувствовал себя в безопасности и развернулся на полную катушку.

Как призрак оперы, — вот только без штанов, — Сергей Петрович вылезал на каждую нашу тусовку. Старался общаться с нами наравне, но раз за разом доводил Прянишникова до приступа панической атаки. То он велел называть себя командором Шепардом, то рассказывал, как трахнул сисястую азари, то втирал нам собственный сюжет для собственной игры, явно вдохновлённой «Mass Effect».

А через несколько дней, когда Сергей Петрович перепрошёл игру трижды, он открыл для себя интернет. С тех пор в рандомный момент Прянишников-старший мог начать танцевать и призывать всех окружающих «попячица», ни к месту орал: «йа криведко!» — здоровался исключительно через «превед» и… кто знает, как скоро он откроет для себя удафком? Вот тогда нам всем точно жопа.

Да и в быту Прянишников явно деградировал. Питался в основном бич-пакетами и пиццей, с изрядной регулярностью прибухивал и зачем-то решил отращивать бороду.

— Что-то надо делать, — ещё раз задумчиво произнёс я. — Ладно…

Мы снова подъехали на проходную, я снова назвал свою фамилию, и мы снова тронулись в сторону приёмки. Всё как в первый раз, только теперь я приехал с Андреем и на эвакуаторе. Мысль о том, что надо бы обзавестись собственной машиной посещала меня всё чаще.

— Вы кто такие? — спросил меня грузчик, когда я залез на площадку и внаглую начал махать водителю фуры, чтобы сдавал задом прямо ко мне. — Нам Юрич распоряжений не давал!

— Да мне насрать. Так… вы начинайте разгрузку, а я пока что в бухгалтерию, — сказал я и подмигнул мужикам. — За деньгами.

С тем развернулся и на сей раз целенаправленно пошёл вглубь ангара к Анне Витальевне.

— День добрый!

— Ну наконец-то! — вместо жующей бутерброд бухгалтерши ответил мне таинственный Юрич и как каноничный злодей вышел из тёмного угла офиса. Впрочем, это было нетрудно. В этой каморке все углы были тёмными. — Вот и наш предприниматель. А я уж думал больше не появишься.

— Почему же? Появлюсь, — ответил я. — И думается мне, что ещё не раз. Анна Витальевна, голубушка, приятного вам аппетита. Всё как в прошлый раз, двадцать тонн, по шесть рублей за кило. Грузчики уже, должно быть, начали. Оформите меня по-быстрому, да я и пойду.

— Не спеши, малой, — Юрич облокотился на стол и скрестил руки на груди. — Ты вообще знаешь, что нам тут устроил?

— Не имею ни малейшего понятия.

— А я тебе сейчас расскажу…

Сколько же театральности, ну прямо диву даюсь! Губастый карлик не глядя подмахнул эксклюзивный контракт с уверенностью в себе, и теперь корчит из себя персонажа-трикстера. Вот только от Джонни Деппа в нём столько же, сколько в хомячке-джунгарике от дракона.

Но послушать всё равно интересно.

— Ты сам-то хоть знаешь, что притащил сдавать в прошлый раз?

— Макулатуру.

— Макулатуру! — хохотнул Юрич и обернулся на свою подельницу. — Слышишь, чего говорит? Так вот, парень, сразу же после сдачи твоей макулатуры к нам пришла проверка и нашла кое-что очень интересное. Ты, дебил малолетний, подкинул нам документы под грифом одной очень интересной конторы…

Тут мне потребовалось собрать всё своё самообладание, чтобы не заржать Юричу в лицо.

— Совершенно секретно. Смекаешь?

«Смекаешь»! Ах-ха-ха-ха, с-с-сука! Ну точно! Человек явно вдохновлялся Джеком Воробьём, и даже словарь у него подрезал.

— За такое, знаешь ли, статья светит, ведь непонятно, где ты эти документы украл. Так что ты не уходи никуда, — Юрич взялся за телефон и сделал вид, что набирает номер. — Мне нужно позвонить куда следует…

— Ой! — плеснул я руками. — Батюшки-светы! Баюс-баюс-баюс! Дай-ка угадаю: чтобы договориться с вами по-хорошему, и чтобы вы не передали меня дяденьке-милиционеру, мне сейчас нужно отдать вам нахаляву цельную партию, верно?

— Что?

— Или я вам ещё и сверху должен выплатить?

— Ты, кажется, не совсем понимаешь…

— Это ты не понимаешь, — хохотнул я.

Лёшка Самарин не дурак, Лёшка Самарин умный. Ещё в прошлый раз я чётко понял, что этот боевитый карл не простит мне своё уязвлённое самолюбие. Вот только я думал, что он придумает что-то более изящное, нежели брать на понт малолетку. Ну он бы меня ещё за гаражами с маркером застукал, когда я слово «ЖОПА» писал, и угрожал тюрьмой.

Ох и чудной же, собака.

— Значит, смотри, — я скинул с себя рюкзак, расстегнул его и достал пухлую папку с документацией. — Вот тут у меня акты списания с завода «ММЗ». Указание веса, классификация и чёрным по белому пояснение: «бумажные отходы, архивная документация 1990-х тире 2000-х годов». Печати, подписи и виза от службы безопасности завода. Точно такие же документы имеются на прошлую партию, только там, само собой, другие даты. А теперь вопрос тебе, уважаемый: какое, нахер, «совершенно секретно»?

И тишина. Юрич хлопает своими по-девчачьи длинными ресницами, а Анна Витальевна по инерции чавкает бутерброд.

— Какая ещё «интересная контора»? Что я вам там привёз, по-вашему? Засекреченные материалы по делу Кыштымского карлика? Или стенографию переговоров с НЛО над Саратовом? Совсем озвездоумели тут, что ли?

Да всё просто, на самом деле. Юрич решил атаковать, толком не пробив по мне никакой информации. Думал, что я макулатуру либо ворую, либо добываю каким-то другим незаконным методом.

И я подготовился. К защите. А вот контратака придумалась уже на ходу. Видимо, я всё никак не могу забыть юристку Кристинку из Твери, уж до того стерва в душу запала!

— Вы если в чём-то сомневаетесь, то позвоните Жарову, — сказал я. — Он, к слову, гарант наших с вами… деловых отношений, — и тут же перешёл к главному: — А ментам я, пожалуй, сам наберу. Если уж вы, Анна Витальна, обнаружили у себя на приёмке документы с грифом и вместо того, чтобы оформить акты изъятия и сдать их куда надо, решили хранить их у себя и использовать в качестве шантажа, то я как добропорядочный гражданин обязан это зафиксировать…

Тут настала моя очередь взяться за телефон.

— Метеорит, — пропел я, набирая номер. — Над зоною лети-и-и-ит…

— Стой! — подскочила с места бухгалтерша. — Не надо никому звонить!

— Аня! — рявкнул Юрич. — Тебя на понт берут!

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Тут ещё непонятно, кто кого. Ну что? Будем оформляться-то?

Юрич молча подошёл ко мне вплотную. И зря, как по мне… зловещий эффект за этим совершенно потерялся. Ведь чтобы испепелить меня взглядом, этому шибздику пришлось очень высоко задирать голову.

— С-с-с-сука, — прошипел он и метнулся прочь из кабинета, на последок конечно же бортанув меня плечом.

Ну а дальше… что? Дальше настала гнетущая тишина, нарушаемая лишь гудением проводки, — что на складе бумаги, как мне, не очень-то безопасно. Анна Витальевна взялась за работу, я расписался за сдачу партии и получил ещё сто двадцать кусочков российских рублей.

— Зря ты это всё, — напоследок сказала мне бухгалтерша. — Юра ведь и по-плохому может.

— Я тоже…

— Давай-давай-давай! — подбадривал я Прянишникова. — Жми, родной, жми! Ать! Ещё чутка! Есть!

— У-у-у-у! — Вадим уронил штангу, подскочил на ноги и победно заплясал.

Ну что могу сказать? Красавчик! Прогрессирует! С момента открытия школы Чантурии парень жал пустой гриф, а сегодня вот впервые хоть по чуть-чуть навесил.

— Молодец, — я похлопал друга по плечу. — А теперь математика. Погнали дальше считать, — и зашагал к «кабинету» Жоровича.

Вокруг валялось разномастное железо, маты, висели боксёрские груши, и даже настоящий акробатический козёл обретался. Насчёт последнего что-то мне подсказывает, что он школьный и списанный. А ушлый физрук утараканил его просто потому что мог и за тем, чтобы было.

Да! Помимо «курсов» Жоровича, мы подтягивали общую физуху. В арендованном специально под это дело подвале относительно-свежей многоэтажки. Про то, что мы восстанавливаем движение люберов не пошутил только ленивый, но чтобы не забывать кто мы такие и для чего тут собрались, я лично развешал по стенкам всю символику «ММЗ», которую только смог найти.

— Ну смотри, — физрука сейчас не было на месте, и потому я упал за его стол. — Аренда помещения. Сорок метров. Насколько мне известно тридцать торговый зал и десять подсобка. Если брать среднюю температуру по палате, это у нас будет примерно шестьдесят тысяч рублей…

— Сколько⁈

— За три месяца, — успокоил я Вадима, который в последнее время стал очень трепетно относиться к деньгам.

— А-а-а-а, — протянул Пряня. — Ну тогда хорошо.

— Кто же тебе сдаст без гарантий-то? Ладно, едем дальше. Минимальный ремонт собственными силами обойдётся нам ещё в тридцатник. Регистрация ИП десять, зарплатный фонд пятьдесят и закупка товара у нас идёт как основная трата. Ты с китайцами созванивался уже?

— Да, — Вадим присел напротив. — Говорят, минимальный заказ сотка.

— Со-о-о-отка, — протянул я. — Тогда закладываем двести. Ну… понимаешь, да? Чтобы не с одними шарфами стоять. Если разрешат на стадионе пивом торговать — вообще озолотимся. Итого получается триста пятьдесят. И уже есть двести двадцать. Хорошо идём!

— Ага, — как-то очень уныло кивнул Прянишников. — Хорошо, — и на секунду замялся.

— Что случилось?

— Слушай, Лёх, я чего хотел спросить-то? Можно из общих денег занять чуток? Батя же… Сам знаешь… И…

— Да не объясняй ты, — отрезал я. — И бери сколько надо. Это и твои деньги тоже.

— Спасибо, Лёх!

И этот разговор вполне ожидаемо вернул меня к утренним размышлениям на счёт Сергея Петровича. Надо помочь мужику, пока он на почве упячки совсем головой не поехал. Надо, но… как? Марчелло прав — кто мы такие, чтобы лезть против судебно-исполнительной машины?

С другой стороны, вот если бы нам найти доказательства, которые Сергея Петровича оправдывают. С-с-сука! В который раз убеждаюсь, что всё зло в этом мире либо от баб, либо от бухгалтеров. А уж от баб-бухгалтеров его сколько! О-о-о-о!

Стоп…

А что, если действительно попытаться развести разводилу? Охмурить её, хорошенечко подпоить, а потом как бы невзначай начать расспрашивать: «Откуда деньги, Зин?»

Ну то есть «Ларис».

За неимением другого, звучит как план. Вот только кто его исполнит? Сам я, конечно, чертовски хорош и обаятелен, но-о-о-о… что «но»? «Но для дела нужен профессионал» — вот что. Меня таковым в делах любовных при всём желании назвать нельзя, Лёня при встрече с противоположным полом краснеет и дышит через раз, а самого Прянишникова посылать нельзя, потому что он — это он. Сын мужика, которого Лариса подставила. Всплывёт — спугнём. И второго шанса уже точно не будет.

И остаётся у нас Марчелло. Не знаю, что милые барышни в нём находят, но что-то ведь находят, верно? Статистика говорит сама за себя.

— Так, Прянь, — сказал я. — Ты оставайся, если хочешь, а я поехал. Надо кое с кем переговорить.

— Вечером заглянешь?

— Ну а куда я денусь?

Пока в памяти свежо, надо делать. Накинув куртку, я выскочил на улицу. До дома Маркелова решил пройтись пешком — на ходу лучше думается, и мысли как-то приятней текут. Вот только вместо того, чтобы хотя бы мысленно тестировать план на прочность, я почему-то начал думать про переезд от родителей.

Деньги уже можно сказать, что есть. Родакам попросторней станет, и мне, и Дэн комнату полностью займёт. Короче говоря, все в выигрыше, ситуация вин-вин.

— Здарова! — Марчелло оказался весел, как никогда.

За приятными мыслями, я сам не заметил, как уже вошёл в нужный подъезд, поднялся на нужный этаж и позвонил в нужный звонок. Очнулся от грёз только тогда, когда увидел радостную белобрысую морду.

— Ты чего такой задумчивый, Самарин? Опять у себя в голове судьбы мира вершишь?

— Да нет, — улыбнулся я. — Про переезд думаю. Собрался от родаков сваливать.

— О! — у Андрюхи аж брови отлетели. — Не поверишь, я тоже! Сегодня даже журнал с объявлениями купил. Айда посмотрим, повыбираем что-нибудь…

— Погоди, — нахмурился я. — А тебе-то зачем съезжать?

Пускай Маркеловы жили не богато, но в своё время успели оторвать себе ипотечную трёшку. Старшие жили в одной комнате, их единственный сын в другой, и потому семья могла позволить себе такую роскошь, как «большая комната». Гостиная типа. Диван, сервант, большой телек, складной стол для гостей… короче говоря общее пространство, в котором ты проводишь время и при этом не спишь. Красота!

— Ты-то куда собрался, Андрюша? Чем отчий дом тебе не мил, паскуда неблагодарная? — спросил я, бесцеремонно заваливаясь в прихожую.

Носком об пятку скинул зимние боты, взялся расстёгивать куртку и тут… тут я понял, почему Маркелов решил съезжать.

— Приве-е-е-ет!

— Ы-ыгх! — я то ли кашлянул, то ли икнул, а то ли всё вместе.

Из «большой комнаты» вышла и милашно облокотилась на дверной косяк девушка. В коротеньких шортах и серой футболке с пятнами, которая обтягивала огроменные, наливные, сочные…

— Прив-в-вет, Ян, — выдохнул я. — А ты… а ты как тут?

— Мы с Андрюшей решили съехаться! — радостно крикнула девушка и стиснула Марчелло в объятиях. Причём сейчас, когда оба были без обуви, их разница в росте было особенно очевидна.

— Ух ты-ы-ы-ы, — выдохнул я. — Как здо-о-орово, — а внутри себя уже слышал, с каким треском рушится мой план насчёт охмурения бухгалтерши. Или… или всё-таки не рушится?