Фанат. Мой 2007-й

Глава 4

Люди в Мытищах жили добрые, но не сказать, чтобы участливые.

— Стой! Стой, я тебе говорю!

И потому наша погоня по дворам прошла без вмешательства третьей силы. Кто-то шугался и переходил на другую сторону дороги. Кто-то вроде бы проявлял интерес и даже кричал нам вслед; спрашивал, мол, всё ли в порядке? Но подавляющее большинство граждан всё-таки старалось остаться не при делах. Ведь мало ли что? А вдруг замес какой серьёзный?

У нас же на рожах не написано, что мы братья. Точнее… написано. Но чтобы это прочесть нужно поставить нас рядом, а вот в динамике картинка смазывается.

— Дэн! Стой!

В дыхалку как будто бы запустили колонию рассерженных муравьёв. Ноги окаменели. Молодость молодостью, конечно, но спринт на марафонскую дистанцию мало кто выдержит. Вот и наш темп довольно скоро поутих. Первый двор прошли с ускорением, а вот дальше уже пошла борьба характеров.

Плюс локация, конечно же. Любительский паркур, все дела. Причём заборы, бордюры, детские площадки и прочие ограды — это ладно. Но мой братец оказался настолько отмороженным, что решил срезать несколько метров через дворовую коробочку. Как грёбаная пантера прыгнул руками вперёд, кувырнулся через себя и побежал дальше, — к искреннему охреневозу младшеклассников, которые в этот момент гоняли по грязи мяч.

— Да стой же ты!

Я проделал всё то же самое. Вот только в своей куртке «на выход», в то время как Дэн был всё в той же пуховой реликтовой ветоши.

Погоня продолжилась. Что я, что брат прекрасно знали все окрестные дворы, и потому неслись по единственному, заведомо известному маршруту. Говнюк знал — если он попробует меня запутать и нырнёт в сторону, то себе же хуже сделает. Я за ним не побегу. Я побегу на станцию, окажусь там раньше него и тогда всё, конец.

Ну а дальше началось самое интересное. Уже почти никакие, мы вырвались из серых панельных дворов на асфальтовый простор. Направо железнодорожная станция, а налево маршрутки. Переиначу: направо полчаса тряски в собаке и сразу же выход на Ленинградский вокзал, а налево долгий муторный путь через Медведково и пересадку на кольце.

Что сделал Дэн?

Дэн удивил.

Петляя на манер зайца, он сперва направился на лестницу конкорса, а затем резко рванул в другую сторону. Пронёсся насквозь через продуктовый развал и побежал к маршруткам. Разрыв между нами был смешной, секунд двадцать, а может и того меньше. Однако пронырливому хорьку хватило этого времени, чтобы каким-то образом убедить дяденьку водителя в том, что его, молодого да раннего, собираются несправедливо убивать.

Дверь закрылась за мгновение до того, как я успел просунуть в неё руку. Газель тут же тронулась с места. Из салона на меня смотрели перепуганные пассажиры и брат, отыгрывающий ущемлённое сиротство со слезами на глазах.

Актёр, у которого до сих пор нет «Оскара», ага.

Само собой, тут я зарычал и на эмоциях пару раз шибанул кулаком по маршрутке. Что, по правде говоря, сыграло явно не в мою пользу. Водитель от этого лишь поддал газу.

Вполне логично, что тут я решил форсировать события. Развернулся, огляделся, прыгнул в ближайшее такси и рявкнул:

— Гони за той маршруткой!

Водитель без лишних вопросов погнал, как и было велено. Однако очень скоро выяснилось, что мы живём не в остросюжетном боевике, и погони не будет. Рисковать ради меня здоровьем и правами никто не собирался. И даже за деньги.

— Плачу… тысячу? — мне аж самому смешно стало.

Вот и вся моя наличка.

Тем временем за рулём сидел импозантный мужчина кавказской наружности в самом расцвете сил. И судя по сломанным ушам склонять его на свою сторону угрозами было бы ошибкой. Тщетно как минимум, а как максимум вообще опасно, — драка на пустом месте в мои планы не входила. И поэтому всю дорогу я всячески напирал на то, что спасаю малолетнего брата-дегенерата и стараюсь для семьи.

— Семья — это главное, — согласно кивнул таксёр, но прижимать маршрутку к обочине всё равно отказался.

А потом ещё и эта моя легенда разбилась. Когда я позвонил отцу и сказал, что его заведённая узбечка стоит на аварийке неподалёку от дома и надо бы поспешить забрать её пока не угнали, таксист начал посматривать на меня косо. А Павел Геннадьевич через поток забористого мата недвусмысленно сообщил мне, что в семье Самариных наметились кадровые перестановки. Дескать, вместо двух сыновей теперь есть только сын и брат сына.

— Семья — это главное, — повторил я, когда батя вдоволь наорался и повесил трубку.

Впереди мелькали оранжевые московские огоньки, а мы тошнили друг за другом в вечернем потоке машин. Газель останавливалась для посадки-высадки, а у нас перед самым носом каждый раз загорался красный свет, так что в итоге мы шли ровненько. К Медведково прибыли почти одновременно, но вот это чёртово «почти»…

Короче, Денис выиграл фору, и погоня продолжилась.

Ноги, ставшие к этому времени ватными, чуть было не подвели. Я чуть было не навернулся, едва выскочил из машины, но быстренько разогрелся и снова рванул вперёд. И вот… чёрт! Снимаю перед братом шляпу. Если бы то настырство, с которым он стремился навстречу собственной гибели, да направить в нужное русло — великим человеком мог бы стать.

— Станет, — поправил я себя. — Обязательно станет, — и притопил что есть мочи.

Здесь беречь силы стало ни к чему. Метров пятьдесят до вестибюля, там ещё двадцать до эскалатора и всё, конец пути.

То, что Дэн перепрыгнет через турникет было понятно ещё заранее. То, что он поскачет вниз по эскалатору через три-четыре ступеньки тоже, и к этому я тоже был готов. Но вот к тому, что мелкий гад мусорнётся…

— Дяденьки милиционеры, за мной какой-то урод гонится! — крикнул он, махнул рукой в моём направлении и просто рванул дальше.

Я же попытался миновать «дяденек милиционеров» по широкой дуге, но тут же врезался в толпу выходящих из вагона людей и был стремительно обезврежен…

— Вот сука, — я аж плюнул со злости.

Поглядел на часы и понял — всё.

Пока мы с господами милиционерами сидели в казённом подземелье и выясняли кто я такой, поезд с Денисом уже тронулся от Ленинградского вокзала. То, что у брата нет с собой денег и нормальной одежды для него помехой не станет. Всё-таки не один собирался ехать, и фанатское братство поможет. Билеты наверняка были на руках у кого-то другого, а вот телефон…

То, что я отобрал у малого телефон, лишь осложняет мою собственную задачу.

От кипящей внутри злости аж покурить захотелось, — ну а особенно, когда я увидел ценник на сигареты. Кент. Родненький. С логотипом средневекового замка вместо той футуристической херни, которая пришла ему на смену. И всего-то…

— Тридцать пять рублей — пачка.

Я даже двинулся по направлению к крытому чудо-рынку рядом с вестибюлем и остановился лишь в самый последний момент. Бабулька внутри будки уже отложила пряжу и вопросительно уставилась мне прямо в глаза, но я себя одёрнул.

Одёрнул и тут же приказал собраться.

— Фу-у-у-ух! — наглаживая обеими руками бритую почти под ноль голову, я ходил взад-вперёд среди толпы.

Рожа красная, изо рта пар, злой как собака, ещё и мусор ногами пинаю. Хорошо хоть, что менты дважды вязать не станут.

— Так! — крикнул я самому себе. — Спокойно! — люди вокруг старались не замечать моё странное поведение и спешили по своим делам. — Всё нормально! — повторил я и стал думать.

То, что произошло — это плохо, но пока ещё не смертельно. Ведь всё ещё можно изменить. Просто для этого…

— Ха, — вырвался у меня смешок, после чего я вслух завершил мысль: — Просто для этого мне нужно поехать во Псков.

Времени у меня сутки с небольшим, что вполне адекватно. Если выеду прямо сейчас, то буду на месте к утру. Другой момент, что никуда я прямо сейчас не выеду, потому что у меня ни тачки, — об отцовской нексии теперь можно забыть раз и навсегда, — ни денег, ни-че-го.

А хотя стоп.

— Как это ничего?

Улыбка сама собой прорезалась. Мне двадцать один год и у меня есть друзья. Причём не те погрязшие в рутине толстопузы, которым пятиминутное отклонение от привычного уклада жизни может сломать весь день так, что потом замучаешься их нытьё слушать, а… эти. Вот эти вот: Марчелло, Пряня, Лёня. Молодые, отбитые на всю голову и лёгкие на подъём. Дети, которым буквально вчера выдали паспорта и сказали, что теперь на них распространяется УК РФ.

Да они ведь сами загорятся, стоит подкинуть идею! Вадим, так тот уже готов, насколько я понимаю. Он ведь ещё вчера вечером говорил, что сгонял бы на «ММЗ» — «Псков», да только не знает с кем.

— Решено, — кивнул я сам себе и двинулся в сторону маршруток…

— Ты совсем больной? — спросила мать и тут же ответила: — Совсем. Слышь, отец? Старшенький твой умишком захворал. А я ведь тебе говорила: не разрешай ему без шапки ходить.

— Мам, не кури.

— А я тебя спросить забыла!

План планом, но от прошлой жизни во мне осталась привычка в первую очередь разбираться с самым сложным, муторным и неприятным. А потому прежде, чем пойти к своим пацанам, я вернулся домой. Явился, так сказать, с повинной. Готовый к детальному и тщательному разбору полётов.

— Лёх, — отец побарабанил пальцами по столу. — У тебя, может, случилось что?

Эпизод с брошенной машиной мы уже проехали. С криками, орами, но всё-таки справились. При этом я выкладывал родичам всё как есть на самом деле. Ну… помимо своего таинственного попадания, само собой. Его я заменил на не менее таинственную «интуицию». Мне ведь чего скрывать-то?

Наоборот! В лице родителей я как мог пытался заиметь союзников. Вот только тщетно всё, и виноват в этом… кто? Правильно, опять я. Правда на сей раз прежний я, образца 2004-го года.

— Ты зачем у брата телефон отобрал? — отец старался удерживаться от эмоций, но внутри явно кипел. — Ты дурак, скажи мне? Хорошо, что Денис домашний наизусть помнит. Позвонил от друга, рассказал, что ты исполняешь…

— Пап, он поехал в очень опасное путешествие.

— Не суди по себе! — вмешалась мать.

И да. Да-да, вон оно, о чём я только что говорил.

— Раз у тебя кулаки в своё время чесались, это не значит, что все вокруг такие! Ребёнок этим матчем загорелся! Только и говорил последние дни, что про него!

— Ребёнок, — хмыкнул я. — Я у этого ребёнка в рюкзаке нашёл кастет и фаер.

— И где они сейчас⁈

— В помойке. Но это не значит, что он не найдёт новые.

— Ой! — в сердцах отмахнулась мать и со злостью забычковала сигарету в пепельницу.

Настал черёд отца вставить свою реплику:

— Лёш. Фу-у-ух, — это он так стравил пар. — Слушай. То, что ты за брата волнуешься, это хорошо. Правда. Но мать права, ты сейчас по себе судишь. Денис ведь за клуб болеет, а не как ты… ну… понимаешь, да? Мы с ним половину матчей в этом сезоне вместе посмотрели, а пару раз даже на стадион выбирались. Нету в нём твоей дури, понимаешь? Там только азарт и это-самое… патриотизм. Человек за город болеет. Искренне.

Клянусь! Сперва я приволоку хорька за шкирку домой, потом разбогатею, а потом сразу же проплачу ему учёбу во МХАТе.

Такой талант просто нельзя прятать от мира.

— Давай так сделаем? — продолжил батя. — Мы сейчас всё это забываем, а когда Дэн вернётся…

— Если вернётся, — сказал я, чем окончательно вывел из себя мать:

— Лёш, да иди ты в жопу! — с тем моя родительница вскочила с места и показательно громко утопала в свою комнату.

— … когда Дэн вернётся, — невозмутимо продолжил Павел Геннадьевич. — Мы все втроём сядем и поговорим, как люди. Может, выпьем чутка для откровений. Вы же оба взрослые у меня уже, верно? А сейчас всё. Прекрати мотать нервы всем окружающим и дай брату спокойно съездить на матч. Усвоил?

— Усвоил.

На самом деле, есть и плюсы. От этой беседы я заново проникся к отцу уважением. Тем самым, что было напрочь утрачено в прошлой жизни, когда Самарин-старший сломался, забухал и оскотинился до животного состояния.

Чёрт… а ведь сейчас передо мной сидит образец дисциплины и властелин собственных эмоций. И это, пожалуй, единственная ложка мёда. Дёготь же заключается в том, что родители меня не поддержат. Я их доверие подводил уже неоднократно и заработал соответствующую репутацию, а вот Дениска до недавних пор рос паинькой. Так что их выбор сейчас очевиден.

— Хорошо, пап, — соврал я. — Я всё понял.

— Ну вот и хорошо. А ты куда это собрался?

— Воздухом подышу.

Возвращаемся к первоначальному плану. Пацаны поймут и помогут. Пацаны рядом. Причём настолько рядом, что голос одного из них я услышал, стоило мне лишь открыть дверь в подъезд:

— Свет-Т-тла-на!!! — пропел Андрюха откуда-то снизу. — Грудь, ноги, попа без изъяна! Светочка, а не хотите ли вы составить нам компанию?

— Маркелов, отстань.

— Не будьте так жестокосердны! Я ведь не просто так вас зазываю, нет-нет-нет! Наш с вами общий друг грустит! Ах, как же он грустит, Светлана! Вы себе даже не представляете! Его любимый котик сегодня получил сотрясение мозга, и утешить его может лишь хороший стриптиз!

— Маркелов, иди ты в сраку.

— О, мадам! Если речь о вашей, то я с превеликим удовольствием! Я бы такую, знаете, как шляпу носил! Вообще не снимая!

— Придурок, — явно довольная таким пристальным вниманием молодого самца, «тётя» Света с улыбкой прошла мимо меня по лестнице. — Привет, Лёш.

— Лёха⁈ — заорал Марчелло. — Это ты там, что ли⁈ Спускайся давай!

— Иду.

— Здарова!

И как же приятно было снова увидеть Андрея. Белобрысый, ниже меня на полбашки паренёк с сумасшедшей мимикой. У человека в прямом смысле было пластилиновое лицо, — примерно на таком же построил свою карьеру Джим Керри.

— Пойдём-пойдём…

А в подвале Пряни тем временем происходило скорбное действо. На высоком пластиковом стуле, облокотившись на самодельную барную стойку, заливал своё горе Леонид Егорыч Гуляев. На парнишке, — если это слово вообще употребимо к человеку его комплекции, — в буквально смысле не было лица.

— Две капельницы, — чуть ли не с порога начал он рассказывать мне о своих приключениях в ветеринарной клинике. — Три укола. Ещё и таблетки какие-то прямо в глотку запихивали. Бедный, — Лёня залпом опрокинул половину пивной кружки. — Лежит теперь, глазеет. Попытается встать — падает. Попытается встать — падает. Попытается встать…

— Падает, — пришлось перебить. — Я уже понял. То есть твой кот реально сотряс заработал?

— Ага, — грустно вздохнул Гуляев.

— Один? В пустой квартире?

— Ну да. Я с работы пришёл, а он уже такой. Бегал, наверное, бесился, и головой в косяк вошёл.

— Ха, — хохотнул я, а дальше так вообще порвался. — Ах-ха-ха-ха! Твой кот идиот!

Ну не мог же я не утешить друга, верно?

— Дебил, млять! Лёнь⁈ Клянусь, это процессы естественного отбора в действии!

— Не поверишь! — крикнул Марчелло. — Я ему ровно то же самое говорил, а он обижается!

— Ладно! — хлопнул я в ладоши. — Извини, если чо. Надеюсь, ты уже отдал этого пушистого суицидника на передержку?

— Ну да, — ответил Гуляев. — Бабушке отнёс. Ему там целый курс прописали, а я всё равно колоть не умею.

— И это отлично! В таком случае я предлагаю немного развеяться. Тебе, Лёнь, сейчас это особенно полезно будет, после такого-то стресса…

Ну а дальше я не мудрствуя лукаво изложил ребятам свою затею. Собраться тесной мужской компанией и рвануть в другой город. Весёлое роадмуви! Остановки в пути, придорожные кафехи, румяные псковички и поход на стадион — всё расписал в самых радужных красках.

Пряня с Марчелло, как я и ожидал, согласились сразу же. А вот что до Лёни, то здоровяка пришлось уламывать.

— Ну дав-а-а-ай, офисный воротничок. Давно ведь никуда не выбирались вместе…

Тут надобно пояснить: из всех нас только у Гуляева была вменяемая работа. Заочник финансового факультета, он успел пристроиться в банке на должность «принеси-подай», однако местом всё равно дорожил.

Пропадал на работе точно так же, как и я, только ему за это ещё и платили.

И ещё один важный момент! Я пока что не знаю как, на чём и, — что немаловажно, — на что мы будем добираться. Однако я наверняка знаю то, что Лёня мне в этой поездке просто необходим. Ведь существует некоторое наитие, что рано или поздно нам придётся драться, и вот тогда…

Мы же не супергерои, верно? И не выпускники Хогвартса, чтобы магией пуляться. В нашем мире бал правит физика, а физика завсегда встанет на сторону человека весом сто двадцать килограмм. И скажем так: одно лишь присутствие Лёни на поле боя уже бодрит и вселяет в сердце некоторую уверенность. Он ведь как этот… как боевой слон у персов, прям один в один.

— Чёрт с вами, — в конце концов махнул рукой Гуляев. — Но в понедельник вечером я должен быть дома!

— Будешь.

А дальше вместо того, чтобы думать и обсуждать план, Марчелло вдруг решил выяснить кто из нас кто согласно архетипам Дюма.

— Схера ли я Портос?

— Серьёзно, Лёнь? — поднял бровь Марчелло. — Тебе действительно нужно это объяснять? Ладно, чёрт с тобой! Ты у нас уникальная личность! Арамис, запертый в Портосьем теле! Так годится?

Пряню довольно быстро подвели под роль Атоса. Мотивировали тем, что тот тоже был богатеньким буратино. Правда, вместо собственного подвала у де Ла Фера был графский титул и всякие-разные владения, но в наших реалиях это почти одно и то же.

Дальше Андрею Маркелову потребовалось десять минут на то, чтобы смириться с тем, что он не Д’Артаньян.

— В этом вообще ничего хорошего нет, — блеснул эрудицией Пряня. — Гасконцы так-то быдло необразованное. Про них в своё время анекдоты придумывали, типа как про чукчей…

Внезапно, никто не захотел быть гасконским быдлом. И поскольку мушкетёры закончились, Марчелло довольно быстро смирился с ролью Микеланджело из «Черепашек-Ниндзя». Естественно, потому что все мы на его фоне унылое говно, а он вообще молодец и красавчик. Ну а я… я слушал, как галдят ребята и был вне себя от счастья.

А в какой-то момент даже словил слуховую галлюцинацию. Мне вдруг почудилось, что поверх пацанского смеха слышен рёв трибун. И даже как будто бы ощутил вибрации стадиона. И страсть эту полнокровную ощутил, и безумство, и чувство локтя, и…

— О-о-о, — в какой-то момент протянул Андрюха, глядя на меня. — Началось.

И все разом почему-то утихли.

— Что началось? — не понял я.

— Ты прыгаешь, дорогой друг.

— О!

И впрямь. Адреналин, — пускай и ложный, — так захлестнул, что я невольно поднял сжатые кулаки к груди и начал скакать на одном месте.

— И глаз дрожит, — добавил Пряня. — Прям как тогда.

И тут же откуда-то с самых глубин памяти всплыло моё фанатское погоняло. Сэм. Старшие ребята с фирмы долго не заморачивались, сократили фамилию Самарин до трёх букв и решили, что это прикольно. Среди своих не прижилось, но в памяти всё равно осталось.

А ещё… ещё я вспомнил, почему в какой-то момент решил стать футбольным фанатом. Да потому что я люблю это, чёрт возьми!