Жизнеописание оболтуса

Офицерская дружба и жизнь на военной базе

Как-то раз дяде надо было сделать утренний обход части, а потом посетить штаб. Я увязался за ним, потому как мои друзья в это время еще не гуляли. И вот мы идем по чисто подметенной дорожке среди казарм, зеленых лужаек и снующих туда-сюда солдат.

Тут надо сказать, что в гарнизоне люди редко ходили друг к другу в гости. Все семьи жили в небольших комнатах, заставленных простой мебелью да сумками с вещами и пайком. У многих были маленькие детишки. Посему было довольно проблематично принимать гостей. Все это понимали. Но в шутку часто напрашивались друг к другу в гости.

По пути нам встречается офицер с пышными усами. Дядя машет ему рукой.

— Тарас, привет! Как дела? Сало е?

— Привет, Саша! Да разве в этой Нимеччине найдешь хорошее сало? Слезы одни! Приходится местными сосисками давиться, будь они не ладны.

— Так ты же говорил, что тебе должны были родственники прислать! Я тебя позавчера с подозрительным свертком видел.

— Было, Саша, сало, но оно уже кончилось, — с хитрой улыбкой говорит Тарас.

— Как же так? — улыбается дядя.

— Я сам не понял. Вот налил я их шнапса. Отрезал кусочек сала. А потом все как в тумане! Когда очнулся — ни шнапса, ни сала… Ничего не осталось, — с притворной грустью отвечает Тарас.

— Бывает, — понимающе отвечает дядя.

— Ничего! Вот приедешь ко мне в гости под Полтаву, я тебя таким салом угощу, какого ты никогда не ел!

— Обязательно приеду!

Продолжаем путь втроем. По дороге попадается еще один офицер.

— Ваня, здорово, москалик ты мой рязанский! Когда же ты позовешь нас на свои волшебные пельмешки? — с улыбкой спрашивает Тарас.

— Да я бы позвал! Только жена сухой закон завела. Говорит, до конца месяца ни-ни. А какие пельмешки без водки или хотя бы шнапса? Грусть, тоска и ничего человеческого.

Тарас и дядя понимающе кивают и вздыхают.

— Эх, а приезжайте ко мне в гости в отпуск, — предлагает Иван. — У меня дом с баней, рядом — речка и лес. Я вас так встречу! Закачаетесь!

— Конечно приедем раз у тебя там такой курорт! — дядя и Тарас улыбаются.

Идем дальше и встречаем очередного офицера.

— Алихан, салам! Когда мы уже сможем попробовать твой кумыс и шубат?

— Мужики, я бы сам с удовольствием. Но где я вам здесь найду кобылу или верблюдицу?

— Так сходи на местный ипподром! — смеется Иван.

— И что, я туда приду и начну доить кобылу? Немцы не поймут. Вот приедете ко мне в Гурьев, и я вас самым вкусным кумысом и шубатом напою. А еще попробуете бешбармак с осетром. Ты, Саша, хоть и сам с Казахстана, но такого никогда не ел. Правда?

— Я даже не слышал, что такое бывает, — удивился дядя.

— Бывает. Вы только приезжайте, друзья, — улыбается Алихан.

— А потом, дорогие, приедете ко мне в Грузию! — слышится веселый голос. — Я вам сделаю такой шашлык и налью такого вина, что вы забудете сало, пельмени и даже кумыс!

Офицеры оборачиваются, нас догоняет чернявый военный.

— Привет, Гия! Ты какими судьбами?

— В штаб иду.

— Нам тоже туда. Пойдем вместе.

Уже возле штаба нам повстречался еще один высокий смуглый офицер.

— Марат, привет! Ну хоть ты будь человеком! Позови ты нас на свой легендарный татарский сабантуй!

— Привет, мужики! Скоро позову. Будьте уверены, — улыбается военный.

— Погоди. Ты уже два года говоришь, что позовешь. Когда же этот день настанет?

— Неужели два года? — удивляется Марат.

— Так и есть.

— Вот время летит, — военный театрально задумался, — значит совсем скоро уже. Надо еще чуть-чуть подождать.

Офицеры дружно рассмеялись.

— Слушайте, ну раз не получается поесть сала, пельменей и шашлыка, давайте тогда отдохнем, как обычно, по-немецки — с пивом, шнапсом, сосисками и орешками. Сегодня же пятница. В кафешке посидим! — предложил дядя.

— Точно, давай. А то давно не собирались, — одобрили военные.

Офицеры дошли до штаба и скрылись за его дверями. В какой-то момент меня начал мучить один вопрос, и я решил дождаться дядю. Он вышел через полчаса и удивился, увидев меня на лавочке.

— А ты чего здесь сидишь? Почему гулять не ушел?

— Я хотел спросить. Вот твои друзья-офицеры: русский, украинец, татарин, казах и грузин. А я кто?

— Ты? Хм. Давай подумаем. Ты — интернационал.

— Это как?

— Со стороны папы твой дедушка — немец, а бабушка — русская. Так, с одной половинкой разобрались. Со стороны мамы, и с моей тоже, твоя бабушка — украинка.

— А дедушка?

— Дедушка родился в Одессе. Но всем говорит, что он сибиряк.

— Говорит.

— Вот-вот. Эти знаменитые одесские сибиряки… Ты его выдающийся монументальный нос помнишь?

— Помню, — я кивнул.

— Ну вот и думай, — загадочно сказал дядя и довольно хохотнул. — Ладно, иди гуляй.

Я попытался размышлять о дедушкином носе, но что конкретно надо было о нем думать, я не знал. Видимо, в его недрах скрывалась какая-то семейная тайна, о которой пока было не время говорить.

А вечером офицеры устроили небольшую пирушку. Они пили шнапс, «полировали» его пивом, закусывали напитки сосисками и орешками. Военные говорили о том, что не так уж важно, сколько у страны танков и самолетов, главное, чтобы во главе государства стояли смелые и честные люди.

Офицеры не знали, что они не поедут друг к другу в гости. Через два года их общая страна будет разорвана на части, а они окажутся по разные стороны границ и даже баррикад. Мерзавцы разных мастей, националисты и предатели будут с трибун кричать, что именно их республика кормит всех остальных. Когда же Советский Союз распадется, жрать станет нечего и у «кормящих», и у «окормляемых». Больше не будет той искренней, доброй и честной дружбы народов. Относительно сытая и спокойная жизнь с бесплатными квартирами, больницами и вузами закончится. Вместо нее во многие города и села придут разруха, вражда, ненависть и война, а некоторым солдатам и командирам еще «посчастливится» увидеть своих бывших однополчан, но уже через прорези прицелов.

Жизнь на военной базе

Дети быстро приспосабливаются к практически любым условиям. За три недели я привык к жизни на военной базе, словно здесь родился и провел все свои немногочисленные лучшие годы.

Что и говорить, в гарнизоне было даже интересней, чем в родном алма-атинском дворе. Каждое утро начиналось с выпрашивания у мамы десяти пфеннигов — именно столько стоил один леденец на палочке в местном магазине. Это был такой невероятно вкусный немецкий «чупа-чупс», только плоский и овальный. Дальше я ждал, когда соберутся друзья, с которыми мы «рысачили» по всем уголкам гарнизона с утра до вечера.

Всегда можно было увязаться за солдатами, которые рассказывали веселые шутки или матерные анекдоты. Так, например, бойцы поведали нам, что смазливая помощница повара Людочка знает тактико-технические характеристики практически всех офицеров гарнизона, а полковника может раздеть и одеть за сорок пять секунд с закрытыми глазами. Я узнал о том, что зампотех — это не тот, кто отвечает за организацию разных увеселений и потех, а достает какие-то детали для техники. Оказалось, что завгар — это не кавказское имя, а очень важный начальник гаража. Выяснилось, что запах солдатского пота не выветривается с плаца даже при сильном ветре и дожде, а гаштет — это не место, где продают только паштет, как явствует из рифмы, а вполне себе приличный пивной ресторан.

Из разговоров офицеров я выяснил, что больше медалей и новых званий они мечтают привезти из Германии видеомагнитофон, импортный квадратный телевизор и японский двухкассетник. А бриллиантовой мечтой была покупка подержанной иномарки и возвращение на родину за рулем собственного автомобиля, груженого всяким заграничным ширпотребом. У солдат, ввиду их скромных финансовых возможностей, желания были попроще. Они мечтали приехать из Германии в новых ослепительно белых кроссовках и электронных часах с калькулятором и календарем.

Я привык ходить в общий туалет с дыркой в полу. Меня уже не смущала вероятность встретиться там с легкомысленной мышью или гастролирующим тараканом. Как и дядя, я отмерял себе полоску бумаги длинной в собственный рост и уверенно шел по коридору в мрачные, сырые и плохо пахнущие чертоги «писительно-какательного» помещения.

Я досконально изучил все торговые улочки Хальберштадта и мог с точностью сказать, через сколько покачиваний коляски мама и тетя выйдут из того или иного магазина.

Случались и довольно яркие моменты среди этой казарменной жизни. Однажды немцы устроили на военной базе детский праздник. Они привезли загончики с кроликами, чем произвели фурор среди дошкольной мелюзги. А вот детям постарше устроили развлечения интересней. На плац выехала местная пожарная машина, на которой с включенной сиреной по очереди катали всех желающих. Кульминацией праздника стали прыжки с высоты на надувной спасательный батут. В общем, немцы оказались еще теми затейниками. В алма-атинском дворике такое не покажут.