Жизнеописание оболтуса

Финансовые дела

Финансовый аналитик и пирамида

Однажды все телевизоры страны заполонила реклама всяческих инвестиционных фондов, акционерных обществ и прочих чудесных компаний, которые намеревались в кратчайшие сроки озолотить население. Нужно было просто принести им свои деньги, а они обещали отдать их через пару недель или месяц с солидными процентами. Выбор благодетелей был богат. Одни предлагали удвоить сумму за две недели, другие давали 50% в месяц, третьи начисляли 300%, но уже за полгода. В общем, возможностей для заработка появилась масса. Теоретически вся страна могла бы бросить работу и жить на проценты от оборотистых компаний. Почему бы и нет, раз новые свободные времена дают такую возможность?

Наша семья считала себя очень разумной, особенно в части финансов. Родное правительство (не со зла, конечно) в начале девяностых оставило бабушку и дедушку без накоплений, на которые можно было купить пару автомобилей. Исходя из этого печального опыта, стало понятно, что хранить сбережения надо дома под матрасом в виде надежных бумажек с серьезными лицами американских президентов. Но назойливая реклама проникала «под корочку», вызывая острое желание отнести деньги благодетелям и скорее обогатиться, получив щедрые проценты. Чтобы обсудить перспективную инвестиционную стратегию, родня решила устроить семейный совет, на котором присутствовали: дедушка, бабушка, папа, мама, я и приехавший в гости дядя.

— Что думаете, стоит попробовать? — спросил дедушка. — У нас есть кое-какая сумма от продажи гаража.

— Я боюсь. Столько мошенников вокруг. Государство нас ограбило, а уж какие-то частники тем более все отберут, — охала бабушка.

— У нас мужики на работе уже вкладывали, все с прибылью остались, — отметил дядя.

— У нас тоже, — подтвердил папа.

— Если вы решитесь вложить, мы в стороне не останемся, — поддержала мама. — У нас тоже есть кое-какая сумма.

И тут наступил звездный час четырнадцатилетнего финансового аналитика, то есть меня.

— Пока вы тут думаете, все люди деньги зарабатывают! У нас в школе папа одной девочки уже на «Мерседесе» ездит, — безапелляционно заявил я.

Родственники заинтересованно уставились на меня.

— Правда на «Мерседесе»? — папа сглотнул слюну.

— Пацан правильно говорит. Чего сидеть и сопли жевать? Все уже барыши имеют, а мы на работе копейки получаем.

— А если прогорим? Что тогда? — спросил дедушка. — Откуда они проценты берут? Печатают по ночам?

— Я слышал, что они купили заводы по всему миру и с них получают прибыль, — авторитетно отметил я. — А еще в рекламе сказали, что наши деньги остаются нашими деньгами.

— Ну, в сберкассе тоже лежали наши накопления, а теперь они ничего не стоят, — парировала бабушка, которая никак не хотела начать позитивно мыслить и принять богатство в свою жизнь.

— В конце концов, при малейшем сомнении придем к ним с нарядом милиции и заберем свои деньги. Они ведь и правда останутся нашими, — предположил дедушка.

— У меня одноклассник милиционером работает, если что, он поможет, — заявил папа, который тоже почувствовал сладкий запах наживы.

— Ну, что, решили? — поинтересовалась мама, выкладывая на стол накопления.

— А давайте! Витька правду говорит, все уже зарабатывают, машины и квартиры покупают, а мы живем на одну зарплату. Осторожничаем. Так никогда не разбогатеем! — дедушка хлопнул ладонью по столу.

— А я и не знаю, как жить по-богатому, — бабушка грустно вздохнула.

— Значит будет повод попробовать, — усмехнулся дядя.

— А вот ты сам вложился уже, советчик? — оживилась бабушка.

— Я бы с удовольствием. Но после развода с Надюхой вкладывать мне нечего. А раз денег нет, то и думать нечего, — развел руками дядя.

— Везет, — чуть слышно прошептала бабушка.

На следующий день мы всем семейством сложили в пакет деньги и торжественно понесли их в благодетельную контору, которая обещала несметные богатства и райскую жизнь, как в рекламе «Bounty». Со стороны процессия выглядела так, будто мы провожаем свои накопления в последний путь, не хватало только какой-нибудь печальной музыки от Энио Морриконе. Возле офиса инвестиционного фонда стояла длинная очередь. Дедушка посчитал это добрым знаком и подтверждением правильности принятого решения.

— Вот видите, пока мы думаем, люди деньги зарабатывают.

Отстояв примерно час, мы смогли попасть внутрь. В помещении за офисными столами сидели миловидные девушки. Мы подошли к одной из них и поздоровались.

— Вот, пришли к вам деньги вложить. Не ждали? — пошутил папа.

— Мы всех ждем, всех вмиг озолотим, — мило улыбнулась девушка.

Дедушка выложил на стол солидный сверток с десятками тысяч еще советских рублей. Глазки девушки засветились. Она протянула было руки, но дедушка придержал деньги.

— А вот скажите, как вашему фонду удается выплачивать такие проценты? Это не мошенничество?

— Что вы? Мы ни разу никого не обманули! Смотрите, все довольны и получают свои дивиденды. А на деньги вкладчиков мы покупаем завод по производству компьютеров. Они сейчас везде нужны и стоят очень дорого.

— Один завод? А мне сказали, что у вас их много по всему миру, — разочарованно сказал дедушка.

— По всему миру? — вскинула бровь девушка. — Конечно. Так и есть. Один — это который мы на этой неделе покупаем. А так у нас их сотни. По всему миру.

— И что же вы там производите?

— Самое необходимое. Компьютеры, факсы, телевизоры, разную электронику, м-м-м… электрику, машины всевозможные. Да вы не беспокойтесь. Нам свои деньги даже президент доверяет.

— Сам президент? А почему об этом в новостях не говорят? — удивился папа.

— Он не хочет, чтобы был ажиотаж. У нас и так длинные очереди. А если узнают, что сам президент носит сюда свою зарплату, то нас возьмут штурмом.

— Разумно, — сказал дедушка, почесав лысину. — Мы согласны, берите деньги и оформляйте документы.

— И не забудьте начислить нам полагающиеся дивиденды, — напомнила мама.

— Не беспокойтесь, все будет в лучшем виде!

Девушка распаковала сверток и стала совать пачки в счетчик банкнот. На маленьком табло весело побежали зеленые цифры.

— Приходите через месяц за процентами.

С хорошим настроением и в предвкушении роскошной жизни мы покинули офис. Оставалось немного подождать и получить солидные дивиденды.

— Для богатых людей, даже воздух пахнет по-другому, — сказал папа.

Мы осторожно принюхались, боясь, что этот чудесный аромат чувствует только он один.

— Да, что-то явно изменилось, — с видом ценителя заметил дедушка.

Бабушка пожала плечами: почему-то она никак не хотела становиться состоятельной, сорящей деньгами направо и налево, матроной. «Что поделаешь, пожилой человек — застряла в своем совке», — подумал я.

Впрочем, богачами мы были недолго. Через пару дней наш инвестиционный фонд перестал выплачивать дивиденды, а его офис взяли в осаду вкладчики. Больше свои деньги мы не видели, хоть и очень хотели.

Опасная жизнь успешных людей

Главными сосредоточениями жизни в девяностые годы стали рынки. Словно древнегреческие агоры, они привлекали к себе всевозможный народ. Дачники привычно продавали плоды своего труда, старики выкладывали на коробки никому не нужный скарб, заводчане тащили на базар разные железяки, а интеллигентного вида граждане стеснительно предлагали пожелтевшие книги.

Движущей силой рынков быстро стали челночники, привозившие яркий китайский ширпотреб, турецкие шмотки, японскую электронику и прочий востребованный товар. Мимо пестрых прилавков озабоченно бродили люди, мысленно прикладывающие цифры на ценниках к скудному количеству банкнот в своих кошельках. Как правило, подсчет оказывался не в их пользу. Над всей этой массой людей властвовали невидимые простому люду силы: директора рынков и их сборщики податей, а также разнокалиберные бандиты, злоумышленники и лиходеи.

Мы с одноклассником Пашей, будучи в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, любили прогуливать уроки на городской барахолке. Денег у нас не было, но уже само разглядывание прилавков с электроникой, игровыми приставками, кроссовками и сладостями доставляло немалое эстетическое наслаждение. Почти как Лувр или Эрмитаж, только экспонатами здесь служили не бесполезные натюрморты и бестолковые бюсты, а реальные вещи: солидные «видики», громкие магнитофоны, яркие кроссовки и стильные костюмы из модной «жатки».

Но сегодня был особенный день. Впервые в жизни мы с Пашей пришли на барахолку с солидной суммой. Хотите — верьте, хотите — нет, но пару дней назад мы нашли на пешеходном переходе двести долларов. Серьезно, две свернутые банкноты как ни в чем не бывало лежали на дороге. Мы не поверили своему счастью. Схватив зеленоватые бумажки, тут же помчались в обменник и тряслись крупной дрожью, пока кассир просвечивал драгоценные банкноты ультрафиолетом. Когда же он выдал эквивалент в нашей валюте, мы были готовы его целовать сквозь решетки. Несколько дней прошло в совещаниях. Мы решили не делить добычу, а купить общую приставку и кучу дискет. Играть решили по очереди, это снимало вопросы родителей. Спросят, откуда приставка — взял поиграть, скоро верну. Разумно.

Наконец, в один прекрасный майский день, взяв свои деньжищи, мы выдвинулись на барахолку за приставкой, представляя, как будем в нее резаться на предстоящих каникулах. Пашка был крупнее меня, поэтому деньги были доверены ему. Первым делом, по случаю неожиданного богатства, было решено купить себе по отдельному личному «Сникерсу». Тут же вспомнилось и первое знакомство с вожделенным американским батончиком.

Реклама «Сникерсов» уже крутилась по телевидению, но мама считала, что мы не можем позволить себе такую роскошь. Долгое время оставалось только глотать слюну, глядя на яркую рекламу, лишь представляя, как в нем идеально сочетаются арахис, нуга и карамель. И вот однажды, когда мы с мамой и сестрой прогуливались по базару, родительница сказала, что пора купить этот самый «Сникерс». Я тогда еще подумал, что мама, видимо, не знает, как во множественном числе просклонять название известного кондитерского изделия. «Сникерсы» — вроде бы не сложно. Но оказалось, что мама имела ввиду именно то, что сказала. Купленный в единственном числе батончик в торжественной обстановке был разрезан на три части для дальнейшего получения удовольствия. Теперь же я смог наконец слопать целый «Сникерс», что по тем временам было показателем полного жизненного успеха. Купив батончики в ближайшем «комке», мы умяли их с видом преуспевающих бизнесменов.

Дальше было решено купить семечки. На краю тротуарной дорожки располагались торговцы, не вместившиеся на территории рынка. Одна бабушка продавала окурки — в красивой вазе лежали разномастные «бычки». Страждущие граждане сомнительной внешности подходили к торговке и показывали пальцем на интересующий их экземпляр. Умелыми руками, одетыми в белые перчатки, бабушка с помощью пинцета ловко доставала нужный окурок и передавала его покупателю в обмен на мелкую банкноту. Всем своим видом матрона внушала безусловное доверие, на каковом, видимо, и строился этот нелегкий, как у швейцарских банков, бизнес.

— Вот это сервис! Не то, что у этих совков, — восторженно изрек Паша.

— Точно, — охотно подтвердил я. — Раньше в магазине все продавщицы шумели и гавкали, а теперь стали спокойные. Правда, теперь вместо них цены кусаются.

— Ничего, мой папа говорит, что скоро все наладится. Надо только всех совков выгнать. Помнишь, какую ерунду вчера наша географичка говорила? Она же — настоящий глупый совок!

Я вспомнил. Когда учительница говорила об экономике Китая, она вдруг начала рассказывать о какой-то газетной публикации. Там сообщалось, что местный колхоз намерен продать свои комбайны в Поднебесную, а на вырученные деньги закупить партию жвачек.

— Они там совсем ополоумели! — возмущалась она. — Как можно продать комбайны и купить дешевые импортные жвачки? Это же вредительство и бесхозяйственность! Куда смотрит правительство?

На географичку «лупали» тридцать пар непонимающих глаз. Что за вздор она несет? Вышеупомянутые комбайны мы видели только на картинках, а «Орбиты» хотели жевать каждый день, желательно по две подушечки за раз, как это показывали в рекламе. «Черт побери! Продайте еще и трактора до кучи, да привезите побольше напитков, шоколада и кроссовок!» — думали прогрессивно мыслящие дети нового времени. В конце концов, «Баунти» дарит райское наслаждение, «Кока-Кола» приносит вкус свободы, а от скучной сельхозтехники появляется только колхозный вид.

Впрочем, я немного отвлекся от нашей прогулки. Пройдя мимо матроны, торговавшей «гигиеничными» окурками, мы подошли к бабушкам-осеменительницам. В смысле, они торговали семечками. По соотношению цены и объема получаемого удовольствия жаренные дары подсолнуха оставляли далеко позади «Сникерс», «Марс» и даже «Баунти». Зарядив в карманы по стакану козырных белых семечек, я и Пашка почувствовали себя, словно автомобилисты, залившие полный бак бензина.

Оставляя за собой две дорожки шелухи, мы уверенно двинулись к лоткам с электроникой и отыскали там прилавок с игровыми приставками и картриджами. Переполняемые энтузиазмом, подкрепленным наличием денег, мы стали активно интересоваться товаром и задавать вопросы хозяину. Смерив нас кривоватым глазом, тот по небогатой одежде сразу вычислил неплатежеспособных клиентов. Поэтому на вопросы он отвечал вяло, всем своим видом показывая отсутствие интереса к очень уж скромным персонам. Я был немного обескуражен, а Пашка даже разозлился, решив прояснить отношения с продавцом, недооценившим наши финансовые возможности.

— Послушайте, мы не какие-то попрошайки. У нас деньги есть! — Пашка гордо достал заветный сверток, в котором угадывались две средние зарплаты.

— Да, мы при деньгах, — подтвердил я.

— Прошу нормально нас обслуживать, не при совке живем, — несколько высокомерно добавил Пашка.

Продавец сначала изменился в лице, потом обрадовался, но тут же засомневался.

— А родители знают, что вы с такими деньгами тут ходите? Потом, небось, придут их обратно требовать!

— Родители сами дали нам с братом деньги, — Пашка многозначительно посмотрел на меня, — чтобы мы купили приставку и много картриджей для всей нашей большой семьи.

— Честно? — спросил хозяин, точно зная, что ему нагло врут.

— Клянусь прахом отца, — ответил Пашка мощной фразой, услышанной в американском фильме.

— А, ладно, все равно сегодня торговли нет. Вдруг повезет, — махнул рукой хозяин и с удвоенной энергией стал рассказывать нам о приставках и картриджах с играми.

Минут через десять активного обсуждения Пашка сказал, что нам надо посоветоваться и оттянул меня от прилавка. Продавец расстроился, но вида не подал, рассчитывая, что мы вернемся.

— Что думаешь? «Денди» или «Сегу» будем брать? — спросил Пашка.

— Да, задача, — ответил я. — «Денди» дешевле. На сдачу можно больше картриджей набрать. Но у «Сеги» игры гораздо круче. И потом, за ней — будущее.

Пашка задумчиво чесал лоб, глядя на заплеванный асфальт, как будто на нем неразборчивыми буквами был написан правильный ответ. Вдруг прямо между нами упал красивый и довольно пухлый кошелек, одним своим видом излучавший богатство. От неожиданности мы от него отпрянули. Через пару мгновений рядом очутилась эффектная миловидная женщина.

— Это не вы кошелек потеряли? — невзначай поинтересовалась она.

— Не-е-ет, — мы отрицательно покачали головами.

Она ловко подхватила его красивыми тонкими пальцами, увенчанными ярко красными ногтями.

— Пошли со мной, пацаны! За углом разделим, — заговорщическим тоном сказала женщина и весело подмигнула.

Она стала быстро удаляться к месту, которое обозначила термином «за углом». Пашка схватил мой рукав и быстро последовал за ней, утягивая меня во что-то нехорошее. Я вспомнил, как на днях папа рассказывал, что на барахолке появилась какая-то новая схема обмана. Откровенно говоря, я не понял ее смысл, но запомнил странное название — «кукла». То ли эту игрушку мне напомнил слишком уж хорошенький кошелек, то ли женщина показалась мне излишне «барбиподобной», но что-то здесь явно было не так. Я потянул Пашку назад.

— Стой, не ходи за ней! Тут какая-то подстава! — шептал я ему на ухо, чтобы женщина не услышала.

— Ну и дурень ты! Что тут может быть не так? А я знаю! Сейчас она все деньги заберет! А этот кошелек мы нашли! Это наши деньги! — Пашка аж скрипел от жадности на манер Скруджа Макдака.

— Не ходи!

— Пошли вместе! Поддержи друга!

Мы так увлеченно спорили, что случайно врезались в невзрачного мужичка, который пробубнил извинение и быстро скрылся в толпе. Тихо препираясь, мы добрались до угла, за которым женщина открыла кошелек и достала оттуда две пачки денег.

— Превосходно, — театрально восхитилась она. — Как договорились: половина — наша, половина — ваша.

— Мы так не договаривались! Этот кошелек я нашел! — недовольно пробурчал Пашка и со вздохом протянул руку за пачкой денег.

Делать было нечего. Я ударил по руке женщины и боком отпихнул друга. Деньги упали на асфальт, а Пашка в порыве финансовой ярости толкнул меня в ответ. Женщина испуганно подобрала сверток.

Неожиданно нас окружили пять мужчин воровской наружности с недобрыми лицами.

— Вы украли мой кошелек, — их главарь обвел нас с Пашкой мизинцем с неестественно длинным ногтем.

— Никаких денег мы не брали. Кошелек у вашей сообщницы! — неожиданно для самого себя крикнул я.

Главарь недовольно посмотрел на женщину, а она незаметно кивнула. Он скривил лицо и вновь перевел внимание на нас.

— Заткнись, фраер! — гаркнул главарь. — Я тебе не верю. Выворачивай карманы!

Стала понятна схема этой самой «куклы». Они хотят нас «прошмонать» и, пользуясь численным превосходством, отобрать все, что у нас есть в карманах. Эх, зря Пашка деньги показывал, вот они нас тогда и заприметили.

— Мы не брали деньги из кошелька!

Я и Пашка были близки к тому, чтобы упасть в обморок от страха. Но возможность купить приставку заставляла нас до последнего отстаивать свои деньги.

— Может, вам руки и ноги переломать? А? — спокойно, но от этого еще более угрожающе сказал один из бандитов.

У нас потемнело перед глазами. Пашкина рука медленно потянулась к карману. Черт с этими деньгами, настало время заняться здоровьем, то есть его сохранением в столь юном возрасте. Главарь неуверенно посмотрел на бродившего неподалеку стража порядка и поглядывающего на наше рандеву. Видимо, милиционер закрывал глаза на мошенничество, но уговора на ограбления «по беспределу» не было.

— Ладно, ваше счастье, что деньги нашлись. Пошли, коза. Не могла двух малолетних лохов развести, — главарь дал «поджопник» женщине, после чего в наших глазах она стала выглядеть уже не столь гордо и эффектно.

Мы тяжело выдохнули. Тела дрожали от волнения, а лица покрыл нездоровый румянец. Ну и переделка! А ведь нас могли хорошенько побить и отобрать деньги. Повезло… На подгибающихся ногах мы вернулись к продавцу приставок и попросили продать коробку с «Сегой» и добавить к ней десяток картриджей. Довольный хозяин стал упаковывать наши покупки в красивый фирменный пакет. Улыбаясь, он протянул гладкую ладошку за оговоренной суммой.

Пашка с деловым видом сунул руку в карман, чтобы достать деньги. Его глаза округлились, а выражение лица стало испуганным. Он нервно шарил по всем карманам и даже полез в носки.

— Нет денег! — обреченно выпалил Пашка. Из его глаз потекли слезы.

— А куда они могли пропасть? Может быть, где-то рядом выпали? Проверь еще раз карманы! Надо бежать за угол! — засуетился я.

— Я понял! — Пашка стукнул себя по лбу ладошкой. — Помнишь, мы в мужика врезались, когда за той крашеной стервой шли? Он ведь сам подставился под меня. Видимо, мерзавец деньги из кармана утащил.

Все мгновенно встало на свои места.

— Это что получается? Когда нас за углом бандиты грозились избить, денег уже не было? — я схватился за голову. — Пострадали бы абсолютно забесплатно.

Всем стало тоскливо. Мы с Пашкой печалились из-за рухнувшей мечты, а продавец с кислым видом возвращал товар на прилавок.

— «И все-таки тучи не так жестоки!» — неслось из киоска звукозаписи.

Мы развернулись и грустно побрели домой, оставив позади манящие витрины с яркими этикетками. По небу ползли темные тучи, падали первые капли теплого майского дождя.