Жизнеописание оболтуса

Львов — Брест — Берлин — Хальберштадт

Быстроходный туристический автобус легко катил по просторам Западной Украины. Мимо нас проносились пейзажи удивительной красоты: густые леса, уютные поселки и колосящиеся поля.

'Червону руту не шукай вечорами,

Ти у мене єдина, тiльки ти, повiр!'

Звонкий голос Софии Ротару разносился по салону автобуса. Пассажиры, разомлевшие от путешествия, тихонько подпевали или выстукивали ногами в такт песне. Незаметно мы добрались до Белоруссии, а потом плавно въехали в древний город Брест.

— Вот мы и на границе Советского Союза. Там за рекой нас ждет чудесный край магазинов и прилавков с разными зарубежными шмотками. Отечественных нам не хватает, — объявил папа, считавший своим гражданским долгом вставлять «шпильки» во все потребительские инициативы своей энергичной супруги.

Мама хотела было подробно рассказать, что она думает о его шутках, но времени на выяснение отношений не было. Родители бросились к железнодорожным кассам. Нам продали билеты до Берлина на вечерний поезд.

— Там будут ленинградские вагоны. Вот в них и покатитесь, — сказала неприветливая кассирша.

К счастью, у нас было время до вечера, и мы решили посетить Брестскую крепость. Несколько часов мы осматривали эти исторические места, где наши предки-красноармейцы самоотверженно встретили первые атаки гитлеровцев. Глядя на стены, посеченные пулями и осколками, страшно было представить, какой ад здесь творился.

— Только бы это никогда не повторилось, — сказала мама и погладила меня по голове.

— Советский Союз — это силища. Никто не сунется, — заверил отец, который в армии служил танкистом.

Ближе к вечеру мы заняли боевую стойку на перроне. Когда состав подошел, мы стали судорожно искать обещанные ленинградские вагоны. Никто из проводников нам не мог ответить, где они находятся и существуют ли в природе. В итоге, когда до отправки оставались считанные минуты, нас запустили внутрь, предложив искать мифические ленинградские вагоны самостоятельно. Пока мы с мамой сторожили чемоданы в тамбуре, папа оббегал весь состав, но так ничего и не нашел. Кстати, мы были не единственными пассажирами тех самых вагонов: тут и там мелькали люди с выпученными глазами, которые тоже ничего не смогли разыскать.

Глядя на такую ситуацию, проводники предложили «безвагонным» пассажирам пристраиваться в коридорах — там хотя бы можно было разложить сиденья. В Берлин мы должны были прибыть только утром.

— Лучше, чем на своих двоих в пехоте, — заявил папа. — Но хуже, чем на танке, там хотя бы у каждого есть сидячее место.

Мама присела на раскладное сиденье, мы с папой примостились на чемоданы. За окном проплывала Польша: леса, поля и деревеньки. В принципе, все бы ничего, но, когда по коридору кто-то проходил, надо было вставать, чтобы освободить дорогу.

— Женсчина, ви можетэ поспать с ребьёнком в насчем купе. Просчу вас. А здьесь постою, — перед нами вырос здоровенный африканец. Он жестом пригласил маму в открытую дверь. — Мое мьесто возле окна.

Предложение было заманчивым. Папа одобрительно кивнул. Мама привстала, взяла меня за руку и прошла к купе. Оно было европейского образца: шесть просторных кресел — три напротив трех. У окна было одно пустое место, остальные пять занимали шумные немцы, которые поставили посередине чемодан и играли на нем в карты.

— Я туда не пойду, там одни мужики! — запротестовала мама. — Пацана вот возьмите. Пусть поспит.

Я был уверен, что немцы меня совершенно точно украдут, а родители обязательно забудут, но послушно зашел в купе вместе с африканцем: было неудобно отказывать в просьбе представителю угнетенных народов. А еще хотелось поспать. Немцы пропустили нас к окну, на несколько секунд убрав свой чемодан и понизив громкость разговора. Африканец сел у окна и посадил меня рядом. Он скомкал свою куртку, сделав из нее подобие подушки, на которую я уложил свою гудящую от усталости голову.

— Как тьебя зовут? — спросил африканец.

— Мьеня зовут Вьитя, — ответил я, решив, что так ему будет более понятно. — Йа из Алма-Аты. А тебья?

— Мьеня зовут Патрик. Йеду из Москви домой в Сьеньегал. В Каолак жьивет моя сьемья. Мой дом рьядом с рьекой Салум. Прьизжай в гости!

«Откуда в Африке реки? Там же джунгли, львы, обезьяны и страшная жара», — подумал я, проваливаясь в сон.

Поезд качался, немцы шумели, я дрых. Во сне время пролетает быстро. Казалось бы, только уснул, а тут тебя уже будит звук женской перепалки. Я открыл глаза. Немцев и африканца в купе уже не было, вместо них с чемоданами в ногах сидел папа.

— Час назад проехали границу. Подъезжаем к Берлину. Уже скоро, — от всей души зевнув, сказал папа.

— А там кто ругается? — я показал в коридор.

— Выяснилось, что ленинградские вагоны, воспетые в легендах сладкоголосых брестских кассиров, все-таки есть. Но их вчера забыли открыть. Из-за этих му… мурзилок мы всю ночь в коридоре проторчали. Сейчас с ними мама и другие женщины ругаются, да только что теперь толку. Мы уже почти на месте.

За окном потянулись городские кварталы. Тот Берлин, который я сейчас наблюдал, сильно отличался от города из фильмов про войну. Для начала, он был цветным, что само по себе уже было неплохо. Мы въехали в город солнечным утром, когда по бирюзово-голубому небу бежали ярко-белые взлохмаченные облака. На зданиях мелькали непривычные триколоры черно-красно-желтого цвета с молотком и циркулем посередине.

— Ну вот, посмотрим, где жили наши немецкие предки, — сказал папа, который наполовину был «германцем».

— Они были из Берлина? Фашисты?

— Нет, — рассмеялся папа. — Наши немецкие предки не были фашистами. Они попали в Россию еще во времена императрицы Екатерины Великой. Их называли немецкими колонистами. Потом во время войны их сослали в Казахстан. Там немецкий дедушка встретил русскую бабушку. Так появился я. Не переживай, твои предки — вполне порядочные люди. Если подумать, потомки колонистов прожили в России и Союзе больше двухсот лет. У них кроме фамилии уже ничего немецкого не осталось. Разве что аккуратные не в меру… Вот, например, я…

В дверях появилась мама.

— Подъезжаем к вокзалу. Давайте выдвигаться.

— Яволь, майн фрау фюрер, — ответил папа с решимостью и энтузиазмом прусского офицера.

Берлин — Хальберштадт

Оказалось, что в Берлине мы проездом. Согласно инструкции, выданной дядей, надо было купить билеты до Магдебурга, а оттуда ехать в Хальберштадт. Достав русско-немецкий разговорник, мы двинулись искать кассы.

Вообще, в процессе поездки оказалось, что лучшие друзья советских туристов — это африканцы. Во-первых, они поголовно понимали русский язык, так как все были студентами или выпускниками московских и ленинградских вузов. Во-вторых, их было легко найти. Серьезно, не будешь же тормозить каждого европейца, спрашивая, знает ли он великий и могучий. Это долгая история с непредсказуемым результатом. А вот увидел в толпе смуглое лицо с кучерявой прической — сразу иди к нему на консультацию. В итоге, два улыбчивых парня из Сомали, которые учились в СССР на врачей, помогли нам найти кассы, купить билеты и даже отвели к перрону. Они звали нас в гости в Могадишо, но мы с благодарностью отказались, так как нам было немного не по пути.

Загрузившись в подошедший поезд, мы уселись на свои места и отправились в Магдебург, дорога до которого заняла всего полтора часа. В поезде выяснилось, что билеты до Хальберштадта можно было купить у кондуктора, и мои родители сразу воспользовались этой возможностью. В Магдебурге мы пересели на другой поезд, который повез нас к финальной точке путешествия. До Хальберштадта ехали еще примерно час. Оказалось, что эта Германия какая-то совсем крошечная.

— Ну и расстояния! — смеялся папа. — Попробовали бы они от Москвы до Владивостока проехать!

— А ты ездил? — спросила мама.

— Нет, не ездил, но я знаю людей, которые неделю через всю страну ехали. Вот это пространства! На что эти немцы вообще рассчитывали, когда напали в сорок первом? Не понимаю. А вообще хорошо у них тут устроено. Поезда приходят минута в минуту, билеты купить можно прямо в вагоне. Почему наши так не могут? Обидно же, победили эту немчуру, а живем хуже, — говорил папа, очевидно питавший противоречивые чувства к своим немецким собратьям.

— Саша, ну не начинай. Давай, собирай чемоданы, уже на вокзал заехали.