Жизнеописание оболтуса

Незаслуженная олимпиада

Однажды в седьмом классе математичка раздала нам какие-то листочки в самом конце урока.

— Вот вам очень важные задачи. Их надо решить самостоятельно до завтрашнего утра. Никто из родителей не должен вам помогать. Необходимо проверить исключительно ваши знания. Сделайте, как сможете, оценок за это задание не будет, — сказала учительница.

Придя домой, я решил посмотреть, что же нам такое задали. Опытным глазом «ударника» я окинул условия заданий. Оценив строгие формулировки, я сделал несколько совершенно точных выводов:

а) решить эти задачи я не смогу;

в) даже не понимаю их условия;

с) оценок все равно не будет, значит, можно не напрягаться.

Все-таки математика развивает аналитическое мышление, надо отдать ей должное. Быстро сделав остальные уроки, я сел смотреть телевизор. Через некоторое время с работы пришла мама.

— Привет! Домашку сделал?

— Привет! Да, сегодня немного задали.

— Ничего не забыл?

И на этом самом месте по причине своего природного недотепства и общего недержания слов в организме я совершил роковую ошибку.

— Математичка задала странную домашку. Сказала, что нужно только самостоятельно решать. Но там все такое сложное. У меня не получается. Ну и по фигу, сказали, что за эти задания оценку ставить не будут.

— Как это по фигу? Как ты можешь так относиться к школе, домашке и математике? — возмутилась мама, рьяно следившая за моей успеваемостью. — Ну-ка, неси сюда свое задание. Я посмотрю.

Понимая, что добром все это не закончится, я понуро принес листочек.

— Ага! Но это же легко! — обрадовалась мама и тут же опечалилась, — или нет? Уравнения, иксы, игреки… Но это же не задания для седьмого класса.

— Вот и я говорю, не стоит напрягаться. Сказали же, просто проверка знаний. Без оценок, — я попытался умиротворить маму.

— Что ты такое говоришь? Если не сделаешь это задание, то получается, что никаких знаний у тебя и нет. А потом не заметишь, как получишь трояк за четверть! Нет, так нельзя. Давай решать. Придет отец, тоже подключится.

Работа закипела. Мама что-то бубнила, безуспешно чиркала формулы в тетради и изредка требовала, чтобы я включился в этот математический угар. Вот кто меня тянул за язык? Эх, пропал вечер!

Пришел папа. Оказалось, что его познания в математике примерно равны моим, ну или немного их превышают в некоторых специфических областях.

— А знаете, как 0,5 литра водки ровно на троих поделить? Хе-хе! Бульками! Ну вот, бутылка же делает так: «бульк, бульк», — пошутил папа.

Обратив внимание на прожигающий взгляд мамы и мой опечаленный вид, отец неожиданно обнаружил и познания в некоторых специфических областях русского языка и литературы.

— Ну что сын, буки, веди, ижица — плетка к жопе движицца.

Мама пообещала приблизить сковороду к папиной голове, и ему пришлось срочно ретироваться подальше от родительницы и поближе к дивану и телевизору.

— Так дело не пойдет! Надо звать дедушку. Он — начальник цеха на заводе и с такими задачками в пять минут справится, — сказала мама и пошла звонить нашему патриарху с мольбами о помощи.

Жили мы недалеко друг от друга, а поэтому дедушка уже через двадцать минут читал мои задания. Он бормотал условия задачи, а его лысина покрывалась испариной. Но все-таки кого попало в начальники цеха не берут. Примерно через час дедушка покорил первую задачу. Оставалось еще четыре. А вот они никак не давались даже такому большому начальнику.

— Слушайте, надо позвонить дяде Грише, он ведь — архитектор. Математику точно должен знать.

В течение двух часов продолжались телефонные консультации с родственником. Дедушка читал ему условия задач, дядя Гриша их решал на своем конце провода и диктовал нам то, что нужно писать в тетрадке. Эпопея закончилась где-то в десять вечера. Все это время мне пришлось присутствовать на непонятных дебатах, чтобы, как сказала мама, я учился у образованных людей.

На следующий день я сдал решение математичке и постарался забыть этот странный испорченный вечер. Однако колесо Сансары уже поехало по назначенному адресу. Примерно через месяц учительница заявила, что листочки с задачами — это был отбор на городскую математическую олимпиаду. И буквально вчера пришел ответ из центральной комиссии. Оказалось, что лучше всего с заданием справился… кто бы мог подумать, именно я.

— Молодец! Конечно, ты не все задачи решил верно, но результат очень хороший. А ты точно сам все сделал? Раньше ты такими талантами не блистал.

Что я мог ответить? «Передайте комиссии, что мои родственники, подстрекаемые мамой, смухлевали по предварительному сговору?»

— Я все сам решил! Просто в этот раз постарался.

— Ну ладно, — сверля меня недоверчивым взглядом, сказала учительница. — В конце концов на олимпиаду вместе с тобой поедет девочка Ануш с параллельного класса. Она выполнила задание просто идеально. Если что, она и сама олимпиаду выиграет с завязанными глазами.

В назначенный день математичка, девочка Ануш и ваш покорный слуга погрузились в общественный транспорт и поехали в городской дворец пионеров. День выдался снежный, где-то не выдержала ветка и оборвала провода, передающие энергию рожкам нашего троллейбуса. В итоге, несколько километров нам пришлось топать пешком. Опоздав примерно на час, уставшие и злые, мы ввалились в аудиторию, где проходила олимпиада. Нас с Ануш посадили за отдельную парту и дали листы с заданиями. Я посмотрел на них, ощутив себя не шибко сообразительным животным с кучерявой шерстью, внимательно осматривающим новые ворота. Теперь вся надежда была на Ануш. Я повернулся к ней. Она грустными глазами посмотрела на меня. Я сразу все понял.

— Твои задачи тоже родственники решили? Дядя-архитектор? — спросил я.

— Помогли, — вздохнула Ануш, опустив свои большие черные глаза. — Тетя Малика. Мы ей в Москву по межгороду звонили. Она работает конструктором ракет. Очень умная.

— Вот почему ты лучше меня с зданием справилась, — согласился я, — конструктор ракет математику знает лучше, чем архитектор.

Мы еще раз с посмотрели на листы с заданиями, примерно, как балерина оценивает танковый двигатель. До конца олимпиады оставалось еще около трех часов.

— Что будем делать? Просто посидим? — спросила Ануш.

— А что толку? Пойдем математичке сдаваться. Хуже теперь не будет.

Мы подошли к учительнице.

— Как успехи, отличники? — подмигнула она. — Уже все решили?

— Ничего не понимаем, что там написано, — ответили мы и виновато потупили взоры.

— Как так? В смысле? — математичка сначала поперхнулась, но потом тоже все поняла. — Родители решили задачи?

— Нет. Родители руководили. Решали дядя и тетя, — промямлили мы.

— Эх… Я же просила, чтобы вы самостоятельно выполнили работу.

— Мы говорили родителям, но они все сделали по-своему, — оправдывались мы.

— Блин, второй раз такая засада. И, кажется, не только у меня, — после этих слов мы обратили внимание, что многие участники олимпиады тоже как-то безучастно и с пальцами в носах смотрят на свои задания.

— А что же теперь делать? — спросили мы.

— Поехали домой. Что тут высиживать? Тем более через три часа уже темно будет, а нам опять ехать на троллейбусе в другой конец заснеженного города. Так! Скажем, что отравились, и у нас животы заболели. Директору тоже так объясним.

Вот так с олимпиады мы везли домой не кубки и медали, а позор и разочарование. Очень хотелось рассказать родителям, что к словам детей хотя бы иногда надо прислушиваться, да разве они поймут…