Клеймо бандита

Глава 17

Прежде чем решить дело с Рамазановыми, пришлось влезть в драку.

Эта цыганская семья одна их тех, которые считают что свою честь и гордость можно решать только кулаками. И точно не будут вести дел с тем, кто слаб и труслив. Главному Янко перед тем, как повалить его на землю, я даже дал себя в челюсть ударить, чтобы он был уверен, что победил. Правда потом я повел их в бар, где разрулил за жизнь и дал понять, что земля, которая принадлежит мне по документам может перейти к ним во владение совершенно бесплатно. Но за определённую цену. И эта цена их крыша. Они дикие, неуправляемые и за своих порвут глотку. Мне нужны такие союзники, пусть даже эти хачи не нравятся Салову. У него вообще пренебрежения ко всем меньшинствам. Иногда он так об этом говорит о борьте с ЛГБТ, словно сам боится стать педиком.

Тем не менее я не могу постоянно идти у него на поводу и спокойно отдаю участок живой земли Рамазановым. Там все равно ещё лет десять ничего, кроме их цыганских бараков, построить нельзя.

Более того, я даже говорить ему ничего не стал. И так дел дохрена. Например, найти стройподряд для переделки заброшенного здания, которое я недавно купил под ресторан. На примете несколько контор. Но все решает звонок одной из девочек Марго, которая вышла замуж. Это вообще нонсенс. Ее мужичок— боровичок, который скоро лапти свои откинет, приобрел ей салон красоты.

— Надеюсь, ты сказала, что ему это не поможет.

— Что?

— Омоложение, которое ты так продвигаешь на своем сайте. — пока с ней разговариваю, ленту листаю.

— Не будь злым, Абрамов. Однажды ты тоже постареешь и встретишь свою жену. Правда мне уже заранее ее жаль.

— Себя пожалей. — думаю о больной Соне, которая уже три дня в кровати лежит. Специально, сука, строит из себя больную. От секса отмазывается. Я бы все равно ее трахнул, да не могу с ней рядом находиться. Она как ляпнет что — то руки чешутся ее язык острый вырвать. Наверное, потому что каждое слово точно в цель бьет. И про детсво тяжелое. И про мать, которая меня не любила.

Начиталась своей психологической хуйни и теперь меня ею грузит. Лучше бы ела нормально.

— Абрамов, ты со мной?

— С тобой Бог, а я сам по себе. Так что там с бригадой?

— Я тебе сбросила контакты. Ребята толковые.

— Трахали тебя? — она в свое время любила на груповушки ездить. — Ну признайся?

Если скажет да, сразу обрублю этот вариант.

— Нет, Абрамов. Парни все серьёзные, женатые. Но очень толковые. Видел, какую они мне красоту намутили…

— Кстати, о красоте. К тебе мои девочки ходят?

— Уже как домой. Ты бы денег хоть подкинул.

— Подкину. Я тебе на днях приведу одну. На этот ваш… Как его… короче пизду побрить.

— Шугаринг?

— Только мозг мне не трахай. Все, наберу.

— Хоть бы «спасибо» сказал.

— Это ты мне должна каждый день ртом «спасибо» сказать за место, которое я тебе подогнал.

Она замолкает, фыркает и трубку бросает. А я еще долго смотрю на фото этой девочки. И почему с Соней так сложно. Чем она лучших всех этих устроившихся. Ничем. А строит из себя мученицу.

— Матвей, — звоню, чтобы дела закончить. — Ты в клубе? Как там?

— Драка сегодня была, потом вроде тихо.

— Драться мы что — то зачастили. Бывай, я домой.

— Соня еще у тебя?

Я даже отвечать не собираюсь. Много на себя берет. Но он прав, Соня еще у меня дома. И сегодня она должна уже встать с кровати, потому что я нашел ей отличное жилье. Эффектная студия с огромной кроватью, где я буду учить ее ублажать мужиков. То есть меня. Сначала меня, потом мужиков.

Еду домой удивительно быстро. Обычно не тороплюсь, а сегодня даже поесть не заехал.

Паркуюсь, поднимаюсь на свой тринадцатый этаж.

— Все, Сонька, хватит бока належивать. С вещами на выход, — захожу в квартиру и слышу только пустоту. Она буквально парализует, сжимает горло костяной рукой.

Она ведь не умерла? Не покончила с собой?

Почему— то этого я боюсь каждый день, что не выдержит, вены порежет, хотя я и убрал все острые предметы из дома. Просто выкинул.

— Соня! — ору я, пройдя вглубь квартиры, не снимая ботинок, но в ответ получаю лишь тишину. В кровати ее нет, в ванной тоже. — И куда же ты, маленькая, делась?

Звоню на пост охраны, который должен постоянно караулить мою квартиру.

Конкретно про Соню не было указаний, но они должны были видеть, куда она пошла.

— Когда? — они действительно ее видели. — А в чем она была?

Вещей я специально не оставил. Не могла же она в осенний холод пойти в больничном халате.

— Так в джинсах была. С ней женщина была. Эффектная такая, — отвечает Дима. Морщусь, потому что в это время он еще жевать умудряется. Я голодный блять, а мне искать Соню приходится.

— Женщина или сопля? — Катя?

— Женщина.

Мать? Вряд ли баба, приехавшая из глуши, будет эффектной.

— Блондинка?

— Да-да, у нее еще причёска как у этой. Монро.

— Элина, — кладу трубку и ей набираю. — Что за самодеятельность!

Еще и трубку не берет.

Ладно. Мы не гордые. Заберем свое домой сами.

Еду в клинику злой как собака. Это ей кто позволял выходить? А кто Элине позволял помогать Соне? Тоже мне, фея крестная.

Поздно метаться, сказка уже давно закончилась. Чудовище уже сожрало золушку.

Добираюсь до клиники за пол часа. Паркую авто и вижу, что тачка Элины здесь. А трубку она продолжает не брать.

Прохожу внутрь, натыкаясь взглядом на заинтересованную администраторшу. Судя по бейджу Антонину. Понятно, девочка здесь временно, ждет принца

— Элину мне позови.

— Добрый день, очень рады приветствовать вас в Лотосе...

— Десна с кем нибудь другим посушишь. Элину мне найди.

— Она занята. — тут же отвечает поникшая девочка, а я сгребаю все со стойки так резко, что она вздрагивает.

— Не расслышала. Могу повторить. Элю мне позови!

— А вот и она.

— А ты чего буянишь? — появляется эта фея на пороге, а мне все равно хреново. Другая нужна. Она что, решила спрятать ее от меня.

— Соню сюда тащи.

— Не раньше, чем она поужинает. Она была на учебе, ей нужно поесть.

Подхожу вплотную к этой дряни.

— Какая еще учеба?

— Она студентка. ей нужно было взять задания.

— Поняла, принял. А ей что жрать негде? Сюда она зачем приехала.

— Она здесь работает.

— Уже нет. У нее есть занятия поинтереснее, чем утки с гавном выносить. Соня!

— Дай ей поесть.

— Я что по-твоему ее не кормлю?

— В кухне у тебя пусто, даже холодильник не забит. А она еле передвигается. Когда ей готовить? Раньше ты лучше заботился о своих девочках. И учиться ей надо.

— Ты кто такая? Фея крестная?

— Я просто волнуюсь. Она у меня работала и я ей позвонила...

— Она жаловалась?

— Нет, — глаза вспыхивают. — Я сама ей позвонила, я сама настояла на том, чтобы приехать. Захар, у нее даже одежды нет, какая из нее элитная шлюха?

— Ты меня не лечи, — отталкиваю зарвавшуюся дрянь и на кухню к Гале иду.

Она дергается, думает, наверное, про телефон расскажу, и Сонечка разучится верить в добро. Было бы во что верить. — Пошли.

— Дай ей поесть, я только приготовила.

— Соня! — рявкаю я, и она поднимается и идёт нестройным шагом мимо меня. Даже не смотрит.

— Я же говорила, — обнимает она Элину, а я ее пихаю вперед.

— Живее, я, может тоже жрать хочу.

— Могли и здесь поесть, — еще и огрызаться умудряется. Все-таки есть такой контингент людей. Их жизнь ничему не учит.

Мало что соображаю, когда к машине ее толкаю и поворачиваю к себе. Обхватываю затылок ладонью, жестко фиксирую. На губы лишь мельком смотрю, а затем в глаза полные обиды и ненависти.

— Ты почему не сказала, что есть дома нечего?

— А я имею право говорить? — поднимает она брови и оттолкнуть меня пытается. — Ты уж поясни, на что у меня есть права, а на что нет!

— Ты не путай! Выносить мне мозг своей психологической хуйней и просто жрать попросить! Я похож на экстрасенса?

— Ты похож на насильника, но ты ведь и сам это знаешь.

— Однажды, ты придешь ко мне сама и сама будешь умолять трахнуть тебя.

— Только под дулом пистолета.

— Ты придешь и будешь просить меня, а я откажу. Потому что не подбираю телок за другими. И ты будешь жалеть, что теперь твой секс унылый и безвкусный.

— Лучше унылый секс, чем постоянная борьба. Но ты ведь можешь радоваться, теперь у тебя есть безотказный способ меня шантажировать. Очевидно, по — другому ты женщину соблазнить не можешь?

— Ты бессмертная что ли? — бью кулаком по машине. Открываю двери и буквально пихаю ее на заднее сидение. Сажусь сам, чувствуя, как руки горят от желания придушить суку.

Не могу. Не могу. Она даже не понимает, как сильно бабы хотят видеть меня в своей постели. И только с ней получился какой — то вечный обломинго.

Снова и снова она делает вид, что секс со мной — это противно, а мне хочется, чтобы на сама умоляла меня. Чтобы подарила это оружие против себя.

— Мы не к тебе? — спрашивает она после получаса тишины.

— Ты хотела есть, — напоминаю ей и торможу возле трех этажного фешенебельного ресторана. Именно такой я хочу сделать в невском районе, на берегу Невы. — Ну что сжалась. Пошли, пожрем нормально.