Клеймо бандита

Глава 47

Мы как ветер, что рвет ветви деревьев. Мы как гроза, что мелькает так быстро. Мы как цунами, после которого уже ничего не остается. Мы два психа, несущихся навстречу смерти, и я сижу недвижимая, прижатая ремнем к машине и просто смотрю, как стремительно растет скорость, с которой мы летим по городу. И хоть бы один красный свет светофора. Хоть бы один шанс, что мы можем остановиться, но словно судьба сама подталкивает нас к пропасти.

Захару плевать на людей. Ему плевать на все, кроме желания наказать меня. И ради этого он готов даже погибнуть.

— Захар! Останови! Это уже не смешно!

— А ствол у твоей башки было смешно!? — вдруг заорал он так, что я вздрогнула, словно эта поездка смерти открыла затвор с его эмоциями. — Видишь, я до сих пор ржу, как конь! Ха — ха — ха!

— Это был порыв. Глупость! Ты же сам сказал, что я дура! Останови, ты кого — нибудь угробишь!

— Ты опять думаешь о ком угодно, кроме себя. Сама то ты чего хочешь? Уйти? Я предлагаю тебе выход, Сонь! Вот он, резкое движение влево и не будет нас. Не будет проблем. Без тебя я все равно не смогу! Сдохну, как ты не понимаешь!

Меня трясет. Слезы пленкой глаза застилают, а руки сами тянутся к напряженной шее, сжатым челюстям. Адреналин давно не бьет в виски, он убивает, и сейчас я хочу умереть вместе с тем, кто настолько одержим мною, что готов убиться.

Он вздрагивает, отталкивает мои руки, продолжая перестраиваться из ряда в ряд, добираясь до скоростной дороги КАД, на которой убиться гораздо легче.

Я упорная.

— Я не ненавижу тебя, но и любить не могу. Ты как наркотик, от которого одно спасение — смерть.

— Я тебя прекрасно понимаю, с одной лишь разницей. Ты готова от меня уйти, а я не готов тебя отпустить. И никогда не буду. Моя ты! Моя! Как ты блядь, не понимаешь.

— Понимаю, — снова глажу его. — Тормози, тормози. В нашей жизни так много грехов, что еще несколько наша душа не перенесет.

Он уходит вправо, тормозит прямо на мосту.

— Душа— это больно. Пока ты не появилась, я даже не знал, что это такое, — поворачивает он лицо, впивается в меня бешеным взглядом. — Ты моя душа. Разве смогу я теперь существовать в этом мире без тебя? Ответь мне, смогу?!

— И не надо, — реву я, на колени ему забираюсь. — Не надо без меня. Не надо…

— Соня, Сонечка моя, — слизывает он капли слез, целует соленые губы, пальцами нажимая на поясницу, вдавливая в себя, словно собираясь стать единым целым. — Моя, моя девочка.

Он дергает мои штаны, словно в забвении, почти не дышит, торопится. Задирает платье. Тесно. Жарко. Мы на трассе. Вокруг несутся машины, но мы почти не слышим. Только чувствуем. Каждый свое. Или единое целое.

Обнаженные бедра касаются его твердой кожи, между ног уже горит, губы от его поцелуев ноют. Тело немеет в ожидании удовольствия. Сердце замирает. В горле ком.

Захар что — то говорит, словно заклинание шепчет, обхватывает свой член и в меня направляет, приподнимая рукой за бедра. Одно резкое движения, и я запрокидываю голову, выталкивая стон из горла. Господи, как он глубоко. И я бы назвала это соединение, чем угодно, только не сексом. Любовью? Возможно. Но сейчас, здесь, мы словно менялись душами, обещая друг другу вечную верность. Он часто дышит, сжимает челюсти, не двигаясь внутри меня, словно даря свою энергию. Я лишь легонько пытаюсь подвинуться удобнее, но жесткие руки Захара припечатываются к моим бедрам.

— Не дергайся. Когда в тебе, весь мир к чертям летит. Как будто после зноя под дождь попадаешь. Словно из тюрьмы на свободу. Ты даже не осознаешь, что для меня, Сонь.

Слова «Я тебя люблю» меркнут перед тем, что сейчас говорит Захар. Словно открывает дверь в свою душу и меня впускает. Снова.

Я рыдаю на его плече, обнимая так крепко, как только могу.

Член внутри пульсирует и наконец начинает двигаться. Захар утробно стонет, сжимает меня крепче, принимаясь просто двигать мною, как куклой, не давая двигаться самой. Еще. Еще. Так хорошо. Так приятно.

— Сладкая, сладкая стервозная девочка. Теперь сама, — позволяет он, откидываясь на спинку и сдирая лямки, ставшего таким тесным, платья. Впивается в сосок, пока я двигаю бедрами, чувствуя, как внутри скользит твердый член. Ну почему это так приятно, почему в эти моменты не хочется думать о плохом, а только улыбаться, признаваться в любви и быть с ним всегда. Всегда. Как угодно… Только с ним...

Захар вылизывает мою грудь. То один сосок. То второй, пока меня раздирает от ощущений. Боль и удовольствие смешиваются во взрывном коктейле, что плещется во мне все сильнее. Пока тело не скручивает судорогой, пока стенки влагалища не сжимают член, который кажется теперь смертельным оружием. Захар испускает стон, впивается в мои волосы, в несколько толчков догоняет меня, орошая лоно несколькими струями спермы.

Потом мы долго и часто дышим. Двигаться вообще не хочется, только вот так сидеть в обнимку, целоваться, болтать не о чем. Потом смеяться, что приехали офицеры, узнать почему мы стоим там, где не положено.

Захар конечно застегивает ширинку прямо при них, вполне давая понять причины проступка, а потом решает вопрос за пару минут. Садится в машину и усмехается.

— Забавно, что в мире, где все продаются и покупаются, чтобы купить тебя, мне пришлось полюбить.

Даже не знаю, обидеться или порадоваться.

— Мне кажется, ты еще не понимаешь, что такое любовь.

— Как и ты, — колит он в ответ. — Иначе не пыталась бы сделать меня несчастным своей попыткой исчезнуть из жизни.

— Потрахались, теперь снова можно ругаться, да? — опять плакать охота. Привожу себя в порядок остервенело, прекрасно понимая, что можно сколько угодно надеяться, что все изменится. Вот здесь. Вот сегодня. Но все ожидания это только мои проблемы.

— Ругаться не будем. Элю я не трону. Но и общаться с ней ты больше не будешь. Мне еще предстоит узнать откуда у нее инфа о Кате. Слушай, Сонь. У меня на мази охуенная сделка. После нее сможем смотаться на море. Хочешь на море?

— Ты не закончишь? Ну... То есть ты... - черт, как обидно то... Чувствую себя обманутой, как бы глупо это не звучало. — Не бросишь это все?

— Я могу тебе сейчас пообещать все что угодно. Ты даже мне поверишь.

— Но ты никогда не врешь, да?

— Зачем? Тебе это нужно? Иллюзия, сказка?

— Большинство женщин живет в иллюзии счастливой жизни, все время надеясь и мечтая, и получая страдания, только когда выплывают из мира грез. А я в эти грезы даже не погружаюсь. Ты не даешь.

— И что это значит?

— Домой хочу. Поехали домой?

— Поехали, — кивает он и заводит двигатель.

— Только заедем в кофейню. Хочу булочку.

— Жду не дождусь, когда твоя попка от этих булок вырастет хоть немного.

— Я что их часто ем? -

— Каждый день, судя по отчету. Да и грудь у тебя больше стала. Да не переживай ты так. Я тебя любую буду хотеть, особенно с такими сисечками, — поворачивает он к себе мое лицо, целует, находит грудь, а меня простреливает осознание. Пугающее настолько, что я даже на поцелуй ответить не могу. — Ладно, вижу устала. Погнали за твоими булками.