Клеймо бандита

Эпилог

— Ну и чем ты недовольна? — щелкает меня по носу, пока я остервенело мою посуду. Машка кричит, но сейчас мне лучше не подходить к ней. Зла я. На Брамова. Дурацкая фамилия, но что делать?

— Машу возьми пожалуйста, — поворачиваюсь, а Захара уже нет на кухне. Да и Машка уже не плачет.

Иду в детскую, а там Захар над дочкой воркует. Слезы сглатываю. Мы порой ругаемся в пух и прах. И если меня эмоции порой душат, что я боюсь дочке навредить, Захар с ней всегда спокоен. Такая надежная скала, что долго злиться невозможно. До сих пор помню, как он сам меня перед роддомом выбривал, на руках носил, в родах участвовал.

И тем страшнее, что такой пласт жизни может сломаться.

— Сонь, я же сказал, ничего криминального в этом нет. Ты сама просила, чтобы я помогал людям.

— Все равно это манипуляции, просто теперь с банковской системой.

— Ну а чего они людей с этими кредитами и ипотеками наебывают? Пусть знают, что не все такие профаны. Я по документам вообще нигде не буду проходить, так что никто нас не найдет.

— Просто не хочу отката, понимаешь? — Захар кладет дочку в кроватку, она тут же засыпает. Он еще минутку качает ее, а потом ко мне идет. Обнимает и под задницу берет, целует так, что дух захватывает. Но я все равно его толкаю.

— Я не хочу переезжать, я полюбила этот маленький город.

— Никуда мы не переедем и ни от кого бежать не будем. Хватит херней страдать, — дергает меня за хвост, шею кусает, а я жмусь к нему вся, пальцами бицепсы сдавливаю. — Ох, Сонь… Мне кажется тебе срочно нужна порция эндорфинов и дофаминов, чтобы успокоится.

— Ну конечно, ты же у нас мастер по доставке дофаминов, эндорфинов и вообще всех известных минов, — обнимаю его за шею. Сама губ касаюсь, шепчу: — Просто давай ты будешь аккуратным, ладно?

— Ты вообще видела какая у нас дочка родилась, да я просто ювелир! — несет он меня в кровать, а я на миг думаю, что про что — то забыла. К экзаменам вроде рано готовится. Тогда что? Но стоит Захару поцеловать меня, и прижаться возбужденным пахом, как мысли утекают через рот, который он так жадно насилует.

И именно в этот момент, когда я уже почти раздетая, а Захар почти во мне по всей квартире раздается трель дверного звонка.

Почему-то после последнего разговора мысли разлетаются. Страх живот крутит. А вдруг это за нами. Мы ведь по сути преступники.

— Ну ка успокойся. Ты же вроде Лизу свою ждешь.

— Точно! Лиза! А зачем ты меня в спальню повел, раз знал!? — бью его кулаком в плечо, а он смеется и ширинку застегивает. Сама быстро себя в порядок привожу.

Лиза отличный мастер детского массажа, а еще просто хорошая девочка. Руки у нее волшебные.

Захар конечно говорит, что это потому что мы просто ровесницы, но я-то знаю, что Лиза мастер на все руки. И мастер маникюра, визажист, парикмахер, косметолог. В общем берется за любую работу, хотя с ее то внешностью могла бы пойти моделью или просто найти богатого папика, как делают сейчас многие.

Быстро осматриваю свой вид в зеркале. Вроде не похоже, что в меня загружали эндорфины.

Открываю дверь и замираю. На пороге действительно Лиза. А вот за ней стоит Матвей.

— Захар где? — без приветствия, так грубо, словно мы и не знакомы вовсе.

Он отталкивает Лизу, лицо которой белее снега и проходит в дом.

— Ботинки сними! — кричу в след и как раз Захар на пороге прихожей появляется. Но тут же летит назад от удара кулаком.

Лиза вскрикивает, а я затаскиваю ее внутрь квартиры, и сама раздеваю…

— Сонь, он просто заставил меня. Ну то есть, увидел на сайте нашего салона вашу общую фотку с ребенком и приехал. А потом выследил меня.

Да, Машка вылитая Захар. А ее как раз держали мужские руки. Вопрос только в том, как вообще Матвей на Лизу вышел.

— Да хватит ныть! — орет Матвей, но тут же получает кулаком в нос от Захара. Пока они разбираются и по гостиной кувыркаются, бросаясь обвинениями, я увожу Лизу на кухню и минут десять отпаиваю чаем.

— Как ты вообще с ним познакомилась, Лиз? Мне казалось, что уж благоразумнее тебя сложно найти.

— Да это еще в Питере было, — она закрывает пунцовое лицо чаем. Понятно. Значит не сегодня я услышу эту историю. Маша начинает плакать, и я бегу к ней. Прохожу мимо гостиной, в которой мужики уже починили столик и разложили на нем виски.

Забираю Машу, воркую и снова хочу пройти мимо, но меня зовет Матвей.

— Сонь. Мое почтение вашей актерской игре.

— А ботинки ты так и не снял. Будешь пол мыть.

— Вон Лиза пусть моет. Ей же нравится других обслуживать.

Даже я задыхаюсь от такой грубости.

— Какое же ты хамло, — отношу Машку к Лизе, которая сидит так, словно палку проглотила. — Внимания не обращай.

— Ладно, — стирает она крупные слезы, уходит в прихожую и возвращается с сумкой. Оттуда достает все необходимое и стелит на кухонном столе, где всегда и делает массаж Машке.

Маша ее любит, сразу начинает смеяться, гулить, ножками дрыгать. Все ждем, когда ходить начнет.

Все это время мужики не выходят из гостиной. И если Матвей пару раз рвется войти, то Захар быстро возвращает его на место. Лиза в этот раз заканчивает быстрее чем обычно. Все потому что даже не поболтали.

Я передаю Машку мужу и иду провожать Лизу.

— Он тебя сильно обидел? — спрашиваю тихо, помогаю одеть ее дешевую курточку, а она плечами пожимает. — Не знаю, что такое сильно. Наверное, не сильнее чем Захар тебя. Как ты говорила, пережить можно все.

— Простить можно все что угодно, Лиз.

— А ему не нужно мое прощение. Потому что и я ему не нужна. Пока, Сонь. У тебя запись во вторник, помнишь?

— Конечно, — целую ее в щеку и закрываю дверь. Тут же чуть не спотыкаюсь о Матвея. Уже изрядно подвыпившего. — Ну и куда ты собрался. Ты и так ее обидел!

— Еще даже не начинал обижать. Отпусти, Сонь, а то Захар опять заревнует.

— Дурак ты, — шепчу, руку убирая. Он кивает, машет Захару.

— Матвей. На телефоне.

— Ага, пока предатель, — уходит Матвей, а мы погружаемся в тишину нарушаемую тишь угуканьем Машки и ее первым словом, очень похожим на «папа».

Я подхожу к ней, глажу маленькую спину, трогаю волосики и просто дышу счастьем. Своим. Выстраданным, но таким настоящим. И легко ведь не бывает, будут ссоры, будут примирения. Просто одно я знаю точно. Захар никогда больше меня не обидит. И убьет всех, кто попытается это сделать.

— Он что — нибудь рассказал?

— Разберутся, — обнимает он меня одной рукой, а потом вдруг шепчет. — Мы одно дело не закончили. А то думаю, я же ювелир, может и вторую такую же красотку забахаем.

— Ну конечно. Ты же не можешь без красоток в своей жизни, — улыбаюсь я, а про себя смеюсь, потому что уже месяц как беременна, но пока Захару не говорила.