Клеймо бандита

Глава 18

— Я не пойду в этот дворец, ты посмотри, как я одета! — упирается Мышка, а я в недоумении смотрю на ее джинсы, светлый пуловер и кроссовки, явно ей не по размеру. — Абрамов!

— Расслабься. — дергаю ее на себя под аккомпанемент ее вскрика. Врезается в меня, запахом своим обволакивает. На губы ее смотрю. Никогда не целовался. Всегда казалось— глупо это. Ненужная перед сексом прелюдия для дебилов. А губы женские только для одного созданы. Но сейчас эти дрожащие половинки манят, словно магнитом.

— Абрамов, — словно сама меня тормозит, а я встряхиваюсь. — Ты что, поцеловать меня хотел?

— Целоваться будешь с моим членом, пошли…

— Я в джинсах! — возвращаемся к началу. — Нас не пустят.

— Я твой лучший наряд.

Заходим в Цефей, где еда подается в позолоченных блюдах, а на потолке висят зеркала. В них отражаются женщины в длинных нарядных платьях, и я буквально кожей чувствую, как напрягается Соня.

Сюда я обычно вожу партеров, когда хочу выпендриться и показать весь шик своей жизни. Наверное потому, что однажды меня сюда даже на работу не пустили, а теперь они готовы расшаркаться передо мной, а вон тот педик у барной стойки возможно даже отсосать.

Нас провожают на второй этаж. Держу Соню за руку и сам морщусь. Первый раз бабу в ресторан привел. Зачем? Себе ответить не могу. Может быть, показать Соне ту жизнь, которая у нее будет, когда она перестанет брыкаться как молодая кобылка. Да, эта причина вполне подходит.

— Ваше меню, — все — таки педик решил угостить меня своим вниманием. Или не меня. — Вам что — то принести попить?

Серьезно? В зале полно дорого одетых телок, а он запал на Соню, выглядящую как серая мышка.

— Со мной разговаривай, — это даже не просьба, это приказ, и официант реагирует мгновенно. Соня хмурится, словно заметила что — то.

Хотя меньше всего я бы хотел, чтобы она поняла, как сильно на этом этапе я не хочу видеть вокруг нее посторонних мужиков.

— Здесь все так дорого, — раскрывает меню и прячется за ним. — Наверное, чтобы сделать эти куриные котлеты использовалась золотая мясорубка.

— Принесите ей куриные котлеты. И если она скажет, что они того не стоят, ты сам за них заплатишь, — говорю парню, судя по бейджику, Евгению. Тот становится бледным. А ведь вечер только начался. — Мне отбивную. Медиум. Водки лучшей. И сок свежевыжатый. Апельсиновый.

— Понял, сейчас сделаем.

— А я думала, ты питаешься только молоденькими девственницами, — убирает она меню и сидит так напряженно, словно мой член у нее в заднице. Хотя я не ходок по задним ходам, но с ней бы хотел все попробовать. Она оглядывается, смотрит на лепнину, на зеркала, на дам на первом этаже, недовольно подглядывающих на нас.

Удивительно, но даже платье за пару тысяч баксов не делает тебя уверенной в себе. Особенно, когда рядом появляется молодая и непроженная.

Можно исколоть губы, можно разгладить морщины, но ничего никогда не сравнится с молодой кожей, волосами, не тронутыми краской, губами, которые еще толком не научились сосать.

— Хочешь себе такое же платье? — киваю на одну из женщин за ближайшим к нам столиком. — Можем прямо сейчас поехать купить.

— И сразу на панель?

— Не терпится?

— Я была уверена, что это тебе не терпится меня сплавить в надежные руки, как однажды Элину.

— Ой-ой, она тебе рассказала свою слезливую историю? Заметь, я ее не насиловал.

— Да и без тебя постарались.

Нам приносят сок и водку. Хочу увидеть ее пьяной, поэтому подмешиваю в сок несколько капель водки, пока она глазеет по сторонам.

А еще я хочу одеть на нее красивое платье, хочу видеть на ее ушках бриллианты, хочу, чтобы ее лицо было не таким бледным.

— Элина не имеет права жаловаться на жизнь. Ты видела ее тачку.

— А что смысл в жизни, чтобы тачку иметь? Больше ничего тебя не интересует.

— Ну почему. Твой рот интересует. Вот сейчас я бы очень хотел, чтобы ты заткнулась и отсосала мне.

Она застывает памятником и отворачивает голову. А все потому, что пришел официант, чтобы разложить приборы.

— Мне прямо сейчас начинать, — дуется она и бросает в меня ненавистный взгляд. — Нет нужды рассказывать о своих желаниях, ты мне их прекрасно демонстрируешь.

— Я уже три дня тебя не трогал

— В следующий раз я откушу тебе член, чтобы совсем не трогал, — берет она сок и выпивает залпом. Так быстро, что несколько капель летят мимо, стекая по ее подбородку. Очень легко представить, как она вот так же давится спермой. — Почему ты заказал апельсиновый.

Она успокоилась, начала теребить салфетку.

— Вопроса не понял. А какой еще?

— Ну почему не яблочный, не вишнёвый.

— Вишневого фреша не бывает.

— Но ты же понял мой вопрос. Захар, а ты сам понимаешь, что помешался на мне. В ресторан привел. Ты ведь никого в ресторан не водил.

Я начинаю напрягаться. Ее слова бьют в цель, выносят мозг.

— К тебе нужен особый подход. Хочу, чтобы ты привыкла к хорошему.

— Чтобы потом у разбитого корыта остаться.

— Ты решила меня довести? Ты не можешь блядь посидеть молча и не ебать мне мозг?!

В этот момент официант приносит наши блюда. Соня ест свои котлеты молча, а я методично режу стейк.

— Ну как?

— Они правда очень вкусные. А они не дадут нам рецепт? — вдруг говорит она. — Хотя наверное в ресторане не раскрывают секретов.

Серьезно? Она хочет рецепт котлет?

— Не для меня. Женек! Дамира позови!

Тот конечно бежит вприпрыжку, и уже через десять минут к нам идет главный повар ресторана. Я сам его нашел и засунул сюда.

— Абрам, какие люди, — он удивлённо жмет мне руку и хлопает глазами в сторону Сони. Та вся сжимается при виде его размеров. Что за будущая шлюха, которая боится мужиков. — Это что за ангел с тобой?

— У ангела острые зубки. Дамир, она просит рецепт котлет.

— Они правда очень вкусные, хотя и дорогие.

— Хочешь сказать, что я плохо готовлю?

— Но я не то имела ввиду.

— Она первый раз в ресторане, привыкнет.

— Ах, ну ясно. Вы ужинайте спокойно, а рецепт Жека принесет.

— Лады.

— Был рад увидеть, Абрам, — он жмет мне руку и наклоняется. А следующие слова заставляют меня впасть в осязаемую ярость. — Сколько ты за нее хочешь?

Соня не слышит и главное не видит, как меня при этом накрывает. Просто при мысли, что это черномазое чмо будет трогать мою девочку. В своей голове я не просто выбиваю из него дух, я уже отрываю его тупую голову и пинаю ее как футбольный мяч. Но так ведь нельзя. Нельзя вести себя как дикарь, только потому что кто — то видит именно то, что я хочу показать. Соня — шлюха. Просто сейчас она со мной.

— Она еще не готова, но буду держать тебя на примете.

— Буду ждать, она фея, — он тут же наклоняется к ней и целует руку и что — то говорит.

Ублюдок. Перед глазами снова пелена. И я фантазирую, как беру обычный столовый нож, чтобы вспороть ему брюхо...

Соня распахивает глаза, а я весь напрягаюсь, словно готовый к взрыву. Но он происходит, когда Соня внезапно улыбается ему. Так ласково и нежно, что я готов поверить — она в него влюбилась.

— А чего ждать? — вдруг говорит она. — Пойдемте сейчас. Мне же нужно отработать котлеты. Правда я еще мало, что умею, но вот сосать Абрамов научил меня очень хорошо.

Глазки Дамира наливаются похотью, а эта сука уже вкладывает руку в его. Поднимается...

— На место сядь.

— Но мне нужно работать. Приносить тебе деньги. Я уверена, даже наш ужин можно отработать.

— Можно — можно, — кивает болванчиком Дамир, готовый из трусов выпрыгнуть.

Не выдерживаю. Я же блять — не железный... Вскакиваю, Дамира толкаю, а Соню почти швыряю на стул.

— Абрам, что с тобой, брат!?

— Я же тебе сказал, она еще не готова! — рявкаю я, и тот посмотрев влажными глазенками на Соню, ретируется. Я оборачиваюсь, готовый прямо сейчас разбить о стол ее голову. — И во что на этот раз ты играешь?

— Сдаюсь, — пожимает плечами и садится. Спокойно допивает свой сок. — Готова к труду и обороне. Чем быстрее меня трахнет другой, тем быстрее я избавлюсь от тебя.

Горло жжет от злости. Зубы сводит от желания впиться в ее нежную кожу и вскрыть до крови, чтобы кричала, чтобы умоляла пощадить ее. Она уже уверена, что я ничего ей не сделаю. А может это Элина убедила ее, что я как-то по-особенному к ней отношусь.

— Я поела, — объявляет она и смотрит вперед, бросая на стол вилку и нож. И сидит так гордо, словно разодетые внизу бабы лишь ее подданые.

— Нет. Тебя еще ждет десерт, — тянусь за рюмкой, выпиваю ее залпом и дергаю Соню на себя. — Будешь сегодня сдавать мне экзамен. Всю сука ночь. Чтобы завтра я с чистой совестью отправил тебя на парад членов, где вся твоя гордость и гонор станут лишь грязью на твоем теле.

— Не терпится начать! — орет она мне в лицо. — А чего мы ждем? Давай прямо здесь.

Она вдруг опускается на колени и начинает расстегивать мне ширинку.

Я в таком ахуе. Что позволил бы отсосать мне прямо здесь, если бы не Женя, поднимающийся по лестнице.

Поднимаю взбешенную, чуть пьяненькую Соню к себе и веду вниз, коротко кивнув Жене.

— Все на мой счет пусть запишут.

— Хорошоо, — запинается он, смотря на Соню. — Хорошо, Захар Александрович.

На улице я еле еле запихиваю орущую Соню в машину.

— Ну а чего мы ушли?! Больше членов богу членов! Все члены сюда!

Блять, так вообще могло развести с нескольких капель или она просто ебанулась?

— Захлони пасть! — толкаю ее дальше, рука чешется ударить. Она смотрит на руку, вся сжимается, но говорит четко, почти равнодушно...

— Давай. Только на этот раз ударь посильнее, чтобы убить.

— Не дождешься, — бью со всей силы по сидению в сантиметре от ее тонкой лодыжки. Всю злость в удар вкладываю. Сука!

Закрываю дверь хлопком и минуты две просто курю, пытаясь восстановить дыхание. Выдержку, которой всегда славился. Абрам — холодная голова.

Какая к черту холодная, она сейчас взорвется.

Мы молча доезжаем до дома.

Слушаем тишину и варимся в собственных мыслях. Не знаю, какие там планы строит Мышкина.

Я же пытаюсь понять, почему я веду себя, как неадекват. Я всегда гордился своей выдержкой. Собственно на этом все мое дело построено.

Никаких эмоций. Никаких страхов. Никакой любви.

Я делал все, чтобы не быть слабым.

А что делаю теперь? Что я блять делаю?! — неосознанно бью по рулю... Да так, что срабатывает клаксон и Соня верещит от страха.

— Может тебе успокоительного?

— А может тебе заткнуться? — рявкаю я.

Пытаюсь понять, как сделать так, чтобы Соня сама захотела со мной трахнуться, чтобы не пришлось снова запихивать ей член насильно.

Сука! — торможу резко, чтобы не врезаться.

Смотрю вправо, Соня вся сжалась. Испугалась. Даже меня она никогда так не пугалась.

— В аварии была?

Она кивнув, к окну отворачивается. А мне хочется спросить, когда, почему, кто виноват.

Но усилием воли закрываю рот, потому что ничего не хочу знать о ней. Довольно и того, что я откуда-то знаю, что она любит апельсиновый сок.

Это все затянулось. Это блядь пора заканчивать, пока кто — то об этом не смекнул и не начал использовать против меня. Разрушая то, что я так методично строил...